Be Mine

Жарко. Знойная жара не собирается покидать улицы Москвы. По погоде и не скажешь, что сейчас только конец апреля. Температура в термометре колеблется от двадцати семи до тридцати двух градусов по Цельсию. На небе в данный момент не увидишь ничего, кроме палящего солнца. В последнее время облаков и тучек как будто и вовсе не существует. По тротуару бежит шатенка. Одета она по погоде: летний сарафан и бежевые балетки, за плечами болтается школьный рюкзак. Она ничем не отличается от толпы людей, которые мелькают у нее перед глазами. Она такая же, как и все они. Неожиданно она сворачивает за угол, где находится школа. Она смотрит на часы и понимает, что уже опоздала. Шатенка корит себя за то, что на неожиданно образовавшейся форточке, покинула территорию школы и отправилась в магазин за холодным напитком. Девушка просто задержалась в очереди и сейчас катастрофически опаздывала на урок русского языка, который ведет директор школы. Мужчина был пожилой и не любил, когда на его уроки опаздывают, поэтому родители всегда знали о любом опоздании своего чада. А опоздание на пятнадцать минут означало, что ей будет поставлен прогул, и у отличницы появятся проблемы, о которых она явно и не могла предположить ещё полтора часа назад. POV Октябрины Я бежала изо всех сил и старалась опоздать на не такое уж и большое время. Увы, но сегодня удача не на моей стороне. По моим меркам, я уже опаздывала на минут семнадцать, а может и на все двадцать. Бог ты мой, вот зачем я пошла в этот чертов магазин? Не могла, что ли, в школьную столовку сходить и там купить попить. Нет, вот мне приспичило пройтись, дабы подышать свежим воздухом. Чувствую, что мне будет конец. Андрей Станиславович не спустит мне это с рук, хотя я отличница. Ведь если можно опаздывать отличникам, то почему остальным запрещено? Силы меня покинули ещё у входа в школьные ворота. Поэтому я уже не могла идти, тем более, бежать. Знаете, по-моему, я сегодня побила свой личный рекорд. Я так никогда в жизни не бегала, как сегодня. Вот что значит опаздывать на урок русского языка, где преподает сам директор школы. По иронии судьбы, кабинет русского языка находится на самом последнем этаже школы, то бишь, на третьем. Кажется, что тут эти три этажа, верно? Но если у тебя нет сил, и в голову сильно напекло солнце, тебе эти этажи покажутся настоящим адом. Вот и я попала в этот ад, а после, буквально через минуты три, меня ждёт ещё один ад серьезнее, конечно, чем этот. - Вашу мать! - слышу чей-то голос. По-моему, кто-то разговаривает, точнее, орёт около медицинского кабинета, туалетов и других школьных кабинетов. И тут опять в действие вступать матушка судьба. Именно около этих мест мне придётся идти, чтобы дойти в кабинет под номером тридцать шесть. Благо ещё осталось подняться один проем, и я появлюсь всё-таки на этом чертовом уроке. Одна. Две. Три. Четыре. Пять. Шесть… Упс, вместо очередной ступеньки перед моими глазами появились чьи-то кеды. Медленно поднимаю глаза вверх и приоткрываю рот от удивления. По-моему, я только что врезалась в последнего извращенца школы, тем самым, наживая ещё одну проблему на свою пятую точку. Вот скажите мне: за что мне всё это? Неужели я так сильно нагрешила за свои никчемные семнадцать лет? - Ты вообще под ноги смотришь, дура? – в принципе как всегда. В этом и есть весь Михайлов. - Прости, - начинаю что-то мямлить я. – Я не увидела тебя. Случайно всё получилось. - Слушай, - он возвращает телефон в карман своих джинсов и снова обращается ко мне. – Я понимаю, что ты вся из себя такая правильная и тихая. И в данный момент ты хочешь меня задушить, – от его слов глаза увеличились вдвое. Что-то я ничего вообще не понимаю. С Михайловым сегодня все в порядке? - Я лучше пойду, – так же мямлю я, но парень, по всей видимости, не собирается меня отпускать. Он хватает меня за руку, от чего мне становится не комфортно рядом с ним. – Слушай, я сейчас закричу, - грожусь ему я, но ему это по барабану. – Что-что, но кричать-то я умею. Хочешь проверить? Он ничего не отвечает, лишь улыбается как-то загадочно, что ли. Вздыхаю и благодарю Бога за то, что ничего не случилось сейчас. Смысла на урок идти уже нет, но все же начинаю подниматься по лестнице, чтобы скорее покинуть общество этого извращенца. Через ступеньку слышу позади себя его смех, а буквально через пару секунд чувствую, как низ моего сарафана поднимается, а после смех усиливается. Понимаю, что щёки покрылись багрянцем. Чувствую неловкость и дискомфорт. - Ты же уже большая девочка, а носишь трусики в сердечки, - смеясь, произносит он. Мамочка, как же стыдно. – Как же это глупо. Багрянец на моём лице сменяется на ярко красный от злости. Как же всё-таки он был прав, когда говорил о том, что я его хочу задушить. Его руки снова ложатся на мою пятую точку, и я не могу этого терпеть и не хочу. Хватаю его за одну из рук, после чего «оковы» спадают с моей попы. - Я же если захочу, то сейчас прямо здесь тебя изнасилую, – орёт мой «любимый» одноклассник. Голос настолько громкий, что его скорее слышали ученики и учителя, находящиеся в кабинет недалеко от лестницы. Оборачиваюсь и залепляю ему вертушки с ноги. А дальше уже ничего не понимаю. Лишь вижу, как одноклассник падает с лестницы, катясь как колобок. Он приземляется внизу и не подаёт никаких признаков жизни. - Мама, я же его не убила?! Страх берет верх над моим спокойствием. Неужели из-за какого-то извращенца моя жизнь пойдёт под откос? Нет. Я этого не хочу. Срываюсь с места и бегу, куда глаза глядят. Как же страшно. Я же не могла его убить?!