be a man

Когда звучит пожарная сирена, учитель объясняет как решать производную логарифма, и класс в это время, мягко говоря, сонный — человек десять мирно посапывают (один даже храпит), а остальные занимаются абсолютно своими делами, и только Чольён конспектирует материал. Не то, чтобы ему сильно интересно, как находить производную логарифма, просто телефон разрядился, плеер он не взял, а сосед по парте находится в первой десятке и спит уже минут как двадцать. Сирена действует как будильник или оплеуха — весь класс подскакивает, начинает паниковать, хватать телефоны и кошельки, даже учитель немного теряется; по его ошарашенному лицу Чольён понимает, что тревога не учебная. - Без паники, - истеричным голосом просит учитель. - Постройтесь по парам возле выхода. Чольён берёт в руку разрядившийся телефон и встаёт со своим соседом в самом конце. Тот ещё сонный и, видимо, не очень понимает, что за хрень творится вокруг, только тащится за Чольёном, спотыкаясь и собирая все углы. В какой-то момент Чольён отстаёт, потому что ученики другого класса мешают ему дойти до своего, да и вообще напор какой-то слишком сильный. Запаха гари нет, но даже директор нервно покрикивает на всех. Возможно, очаг где-то очень внутри? В подвале, например? Чольён понимает, что конкретно отстал, когда оказывается в самом конце паникующей толпы учеников; он старается не отрываться от них, но понимает, что ему всё равно потом влетит от классного руководителя. Ближе к выходу он замечает, что из толпы выбился ещё один ученик, и он совсем не выглядит паникующим или растерявшимся. Он целенаправленно стоит на месте, ждёт, пока все пройдут, и исчезает в кабинете директора к тому моменту, когда Чольён находится от него в нескольких метрах. Нет, нет, нет, думает Чольён. Мне совсем не интересно, чё этот обмудок там забыл. Вообще насрать. Пусть делает что хочет, не моё дело. - Пожарная тревога, вообще-то, - говорит он, когда заглядывает внутрь кабинета. Парень сидит за компьютером и что-то печатает, а на голос Чольёна почти не реагирует, только говорит с таким видом, будто его оторвали от телевизора или книги: - Иди куда шёл, а? Когда Чольён хочет сказать что-то ещё, парень поворачивается лицом. - Ян Сынхо! Немедленно прекратите! Что вы себе позволяете! Директор, немолодая потрёпанная женщина, носится вокруг трёх дерущихся парней, хотя по-настоящему дерущимся там можно назвать только одного — Яна Сынхо, который вот уже десять минут тупо набивает морды двум первокурсникам. На дворе — сентябрь, Чольёну — пятнадцать, но в свои пятнадцать он, кажется, болтает слишком много, и проблем от этого немерено. И если бы сейчас не появился второкурсник Ян Сынхо, о котором в школе говорили только тихонечко, спрятавшись на задних партах и нервно оглядываясь, то его морда была бы уже давно размазана по ладоням этих парней. Перейти дорогу Яну Сынхо, это как заранее наметить себе синяк на роже и переломы рёбер в трёх местах. Чольён не знал, что Сынхо делал за школой в начале сентября, когда ему было пятнадцать и двое одноклассников собирались его избить за слишком длинный язык; Чольён также не знал, почему Сынхо решил за него заступиться и вот уже десять минут методично размазывал лица этих двоих в кашу. После этого они вчетвером сидели в кабинете директора и Чольён даже решился на тихое «спасибо», которое было либо проигнорировано, либо не услышано вовсе. За полтора года, которые прошли после того случая, они ни разу не пересекались. Чольён даже почти забыл о нём, но судьба, видимо, решила ему напомнить. - Что ты делаешь? - Чольён проходит вглубь кабинета, закрывая за собой дверь. - Бляяяядь, - Сынхо снова переводит взгляд на экран компьютера. - Ты можешь просто уйти? - Нет, не могу. Что ты делаешь? Чольён осторожно встаёт рядом с Сынхо и опускает голову, заглядывая через его плечо. - Ты исправляешь оценки? Это ты устроил пожарную тревогу? Своим игнорированием Сынхо, кажется, намекает на то, что Чольёну пора съебать отсюда как можно скорее и дальше, но патологическое отсутствие инстинкта самосохранения мешает Чольёну это понять. - Ты не там ищешь, - говорит он. - Ты не зайдёшь без пароля. - Спасибо, умник. А я без тебя не понял. Сынхо фыркает и откидывается в кресле. - Из-за того, что училка географии постоянно забывает пароль, для неё сделали доступ открытым. Выбери в графе предметов географию и зайди через неё. - Нахуя мне география? Чольён тяжело вздыхает и осторожно перегибается через ноги Сынхо к клавиатуре и мышке; он входит в электронный журнал через предмет географии, как и говорил, а потом открывает графу со всеми предметами. - То, что она учитель географии, не значит, что у неё доступ только к оценкам по географии, - поясняет он, распрямляясь. Сынхо, кажется, хочет сказать «спасибо», но его характер мешает ему это сделать — он только кивает и быстро исправляет свои оценки. - Ты мне лучше скажи, - тихо начинает Чольён. - Как мы будем выходить из школы? - Через окно, - с сосредоточенным лицом отвечает Сынхо. Чольён смеётся. - Смешно. Так как? - Через окно, - смотря на Чольёна, как на дебила, повторяет Сынхо и встаёт. - Через какое окно? Сынхо его игнорирует, осторожно открывая дверь и выглядывая в коридор. Он кивает сам себе, медленной поступью выходя из кабинета, а потом оглядывается обратно и смотрит на Чольёна. - Ты идёшь? Или тут останешься? Чольён неловко переступает с ноги на ногу, оглядываясь по сторонам, а потом Сынхо делает совсем неожиданную вещь — он решительно подходит к нему, обхватывает пальцами его запястье и тянет за собой в пустой коридор. И Чольён ему, наверное, благодарен; ведь лучше прыгать с окна, чем быть пойманным в кабинете директора? Никто, к счастью, не узнаёт кто на самом деле дал ложную тревогу — Чольён облегченно вздыхает, когда директор на общем собрании говорит, что виновники пока не найдены. После собрания он ловит взгляд Сынхо и даже — что, серьёзно? - улыбку краешками губ и чувствует себя участником какой-то невъебенно крутой тайны. На обеде мест, как всегда, нет, только столик Сынхо, рассчитанный на шестерых человек, опять занят им одним, но никто не решается подсесть. Чольён, до этого никогда не обращавший внимание на подобное, вдруг задумывается — не одиноко ли ему там сидеть? Но подсесть всё равно не решается; всё-таки, тот факт, что они вместе прыгали из окна, не обещает крепкой дружбы навеки и клятв, закреплённых кровью, о том, что они будут поступать в один университет и вообще никогда не расстанутся. Чольён по привычке садится прямо на пол рядом с теми, кому тоже не хватило места, и ест свой обед. Меняется только одно — теперь он периодически посматривает на пустующие пять стульев и сидящего в гордом одиночестве Сынхо. Не то, чтобы Чольён его жалел или что-то такое. Просто он не понимает, а почему у него даже друзей-то нет? То есть, да — Сынхо не подарок, он скорее проклятие, но за те десять минут их короткого общения он не показал себя плохим или тупым. В конце концов, у него даже, кажется, есть сострадание или жалость; стал бы совсем бездушный человек, гроза всей школы заступаться за пятнадцатилетнего выпендрёжника, которого он и не знает вовсе? Всю следующую неделю Чольён не может не смотреть на Сынхо и не знает почему; он выискивает его в толпе учеников, провожает взглядом, когда он выходит из школы, а Чольён в это время болтает с одноклассниками в школьном дворе, и вовсю пялится на него в столовой. Ровно через семнадцать дней после их маленького приключения (приключение это скорее для Чольёна, а для Сынхо — обычное дело), Чольён узнаёт, что Сынхо с кем-то подрался. Он не знает подробностей, только слышит отовсюду, что у бедного парня, которого он избил, сломана рука. - Этот Сынхо вообще невменяемый. - Он какой-то больной. - Уже школу заканчивает, а до сих пор ведёт себя как десятилетний. - Поэтому у него и нет друзей. Всё, что Чольён слышит следующие две недели — это подробности о новых драках; кажется, Сынхо решил напоследок оставить школе незабываемые воспоминания. Чольён не знает почему, но он не испытывает отвращения к нему и не начинает его ненавидеть. Иногда ему даже самому хочется набить морду тем, кто плохо о нём говорит. - Привет. До конца учебного года остаётся четыре месяца, когда Чольён решает подсесть к Сынхо. Все вокруг смотрят на него как на самоубийцу, с одной стороны столовой даже слышится «всё, пизда ему», но Чольён почему-то уверен, что его не тронут. - Как дела? Мысленно он припечатывается лицом к своей ладони. О да, Чольён, отлично, нашёл что спросить у человека, который за последний месяц наставил синяков половине школы. Как дела. Шикарно. Браво. - Нормально, а у тебя? Сынхо улыбается. Чольён подвисает. Он смаргивает несколько раз, но за это время лицо Сынхо уже успевает принять то похуистичное выражение, с которым он обычно ходит по школе. Чольён отстранёно, самым краешком сознания думает, что не может главный бэдбой школы улыбаться так. - И у меня, - говорит он, смотря прямо в глаза Сынхо. - Мм... Куда поступать после школы думаешь? - Не знаю, ещё не решил. По результатам экзаменов посмотрю. Столовая потихоньку отмирает; наверное, все ожидали, что за такую наглость Сынхо вмажет Чольёну или ещё что похуже, но, когда оказалось, что драки не будет, всем становится абсолютно насрать на то, что происходит за их столиком. Это позволяет им проболтать весь обед. Сынхо предлагает выпить, когда до конца учебного года остаётся месяц. Они за прошедшее время становятся если не друзьями, то близкими знакомыми, и Чольёна это радует. Он обнаруживает, что Сынхо очень любит технику и запросто может починить её, ещё он любит поесть и музыку; они никогда не говорят о его драках. Они могут проболтать весь вечер по телефону, и только на следующий день Чольён замечает на лице Сынхо царапины или синяки. Вся школа в шоке — о боже, вы только посмотрите, у самого Яна Сынхо появился друг. Чольёну насрать на то, что говорят вокруг. У Сынхо потрясная улыбка. - Ты выпил только два стакана пива, а уже в хлам, - смеётся Сынхо, когда Чольён повисает на его плече. Они сидят у Сынхо дома («Хён! Ты живёшь один?! Так крууууто») и пьют светлое на двоих под биты хип-хопа, который доносится из колонок потрёпанного ноутбука. Чольёну жутко хорошо и легко, он смелеет и наваливается на Сынхо всем телом. - Я в первый раз пью, - заплетающимся языком, оправдывается он. - Я вижу, - улыбка Сынхо приобретает снисходительный характер, типа, да ладно, ты просто ещё маленький. Чольён с силой бьёт его в плечо. Ну, на самом деле, это ему кажется, что он бьёт с силой. Сынхо только ещё больше смеётся, отпивая пиво из своей кружки. - Хён. - А? - Почему ты дерёшься? Повисает тишина. Чольён понимает, что сейчас, возможно, ляпнул лишнее, но он пьян и ему плевать на последствия. - Не просто же так ты их бьёшь. Ты хороший человек. Чольён укладывает подбородок на плечо Сынхо и смотрит на его нервно сжатые губы. - Только тогда, когда задевают то, что мне дорого. - А что тебе дорого? Сынхо поворачивает голову, и между их лицами почти не остаётся сантиметров; вблизи Чольёну кажется, что его губы ещё более пухлые, а глаза блестящие-блестящие, и он в них, кажется, тонет? - Сначала это была девушка, - говорит Сынхо. - Я начал драться из-за неё. Мне хватало услышать хоть одно плохое слово про её внешность или характер, и я уже лез в драку. Потом она перевелась в другую школу. Я был очень зол и избивал всех, кто посмел о ней говорить, даже если это было что-то хорошее. Я не хотел ничего о ней слышать. Чольён переваривает это в голове, представляя себе девушку, которая могла бы понравиться Сынхо; она наверняка была очень красива. Внутри что-то ёкает, колет, режет, и Чольёну становится неприятно. Сынхо совсем не отдаляется, продолжая смотреть в его глаза. - А потом появился один первокурсник, который любил много болтать. Не знаю точно, с чего всё началось, но я стал смотреть за ним; у него, знаешь, очень красивые глаза и действительно язык подвешен. Это забавно. Я часто слышал в столовой или ещё где-нибудь, как его обсуждают или строят планы о том, как и где его избить. Сынхо замолкает, опускает взгляд вниз и тяжело выдыхает; Чольён чувствует его дыхание на своих губах. - Мне жутко хотелось переебать всем тем, кто про него говорил. А ещё мне хотелось и ему переебать тоже, потому что он сделал меня каким-то ебучим педиком. Чольён успевает покраснеть и понять что к чему прежде, чем Сынхо прижимается к его губам своими. Он не отталкивает его и, почему-то, не считает происходящее неправильным; в голове осталась только одна мысль: почему они не сделали этого раньше? И дело даже не в том, что Чольён пьян, а Сынхо на удивление честен. Дело в том, что Сынхо не только потрясно улыбается. Он ещё и потрясно целуется.