You're beautiful when you are natural

После того как у каждого был листок с приемами, все разошлись по своим комнатам или по комнатам отдыха. Сейчас я не хотел быть один, поэтому был несказанно рад Марку, который решил, что его обязанность сопровождать меня везде. Хоть он и был рядом и рассказывал мне о чем-то не особо интересном, моя голова была заполнена мыслями о том парне, которого зовут Джерард. Он странный и очень дерзкий? Хоть он выглядит, как девчонка, он все равно пытается вести себя дерзко, как крутые ребята из средней школы, хотя он намного старше их. Он, наверное, старше меня на год. — Марк, ты всех тут знаешь? — я воспользовался моментом, когда он затих, и мы сидели в тишине около минуты. Парень сразу же обернулся и неуверенно кивнул. — Ты знаешь Джерарда? — я сразу же заметил, как он изменился в лице. Он стал удивленным взглядом смотреть на меня, а потом это удивление переросло в улыбку. Я насмешил его тем, что спрашиваю о Джерарде? — Зачем тебе этот псих? Влюбился, что ли? — он легонько толкнул меня в бок плечом и еле сдерживал смех. Я же отреагировал на такую нелепую шутку, как всегда. Я просто раскраснелся, как девочка из мультфильма. — Просто мне интересно, кто он. Не каждый день даешь незнакомым парням женское имя, — он усмехнулся и откинулся на спинку дивана, а потом резко сел по-турецки, и я последовал его примеру. Сейчас меня ждет долгий рассказ про Джерарда. — Ладно, — он вздохнул и начал: — Я мало что о нем знаю, поэтому расскажу все, что мне известно. Он первый оказался в этом учреждении. С самого его открытия. Говорят, что его обследуют сразу два психолога — миссис Рейхбер и миссис Меригтон. У него нет здесь друзей и все его избегают. Можно сказать, что он стал изгоем, хотя кроме него здесь изгоев больше нет, кроме Патрика. Он ублюдок, который всех задрал, а вот Джерард начинает дерзить только тогда, когда его замечают. Если ты его игнорируешь, он не будет тебя трогать, а как только на него обратят внимание, то начинается, — Марк усмехнулся, видимо вспомнил что-то, — Ты сам в этом убедился на общем занятии. Думаю, он еще долго будет задалбивать Ника, а вот ты лучше его избегай, — этот совет меня немного удивил. Почему мне нужно его избегать? Я просто могу не трогать его, а вот зачем избегать? — Почему? — я заинтересованно посмотрел на Марка, который опять усмехнулся и посмотрел на меня, как на дурака. — Ты слепой или как? Он же после этого все время пялился на тебя. Мне даже показалось, что с тобой что-то не так, — я был удивлен еще сильнее. Заметив, что я был в недоумении, Марк рассмеялся. — Ты что правда не заметил? Он же чуть дыру не прожёг взглядом. Как только ты с ним заговорил, он не сводил с тебя взгляд, даже когда мы с тобой пошли сюда, я заметил, что он продолжает пялиться на тебя, как будто ты сказочный пегас, — после этого Марк вовсе залился смехом и не мог успокоится из-за моего, уж, слишком удивленного лица. — Может, он типа не ожидал, что я буду, ну, давать ему имя, а просто пошлю? — в моей голове творилась полная каша. На меня пялился Джерард, а я даже не заметил этого. Он наверняка захочет, чтобы я был его другом, а это значит, что он будет меня задалбивать, как остальных. Но я этого не хочу. У меня уже вроде бы появились друзья. — Наверное, но тебе все равно придется держаться от него подальше. Ты же знаешь, как будут к тебе относиться после дружбы с Алисой, — последнее слово он выделил и после внимательно посмотрел мне в глаза, пытаясь найти там ответ. Все же от дружбы с этим психом добра не жди. Но кто сказал, что мы еще подружимся? Я просто ответил на его вопрос, как и на вопрос остальных. Ничего более. — Ладно, хватит о нем, — я кинул взгляд на часы. 15:16, до моего занятия 14 минут. Пока что у меня хватает времени. — Я пойду к себе в комнату. Давай встретимся на ужине? — Марк кивнул в ответ и встал с дивана вместе со мной. Пока что я хочу убрать свои вещи, которые кинул на кровати и послушать хотя бы один сингл.

***

Я уже сижу на мягком кресле напротив стола миссис Рейхбер. Оно не было белым, как в фильмах про психологов. Кресло было из дерева с черными подушками. На этих подушках были такие же темные узоры. Женщина разбирала бумаги у себя на столе и что-то напевала себе под нос. Спустя минуту, когда она всё-таки нашла нужную бумагу она обратилась ко мне. — Фрэнк, напомню тебе, что на наших сеансах общих и индивидуальных ты и остальные должны называть меня Кэрол. Я не хочу, чтобы вы ломали себе языки, называя мою полную фамилию. Тебе же не составит труда называть меня по имени? — она все это время смотрела мне в глаза, и это было для меня немного непривычно. Да, мне часто смотрят в глаза, но не на протяжение всего диалога. — Да, я смогу назвать Вас по имени, Кэрол, — все же я пытался оставить хотя бы один намек на приличность, поэтому буду обращаться к ней на Вы. Она улыбнулась и убрала прядь волос за ухо. — Ну так начнем, — она хлопнула в ладоши и записала что-то на листке. — Я предупреждаю, что иногда буду отрываться от диалога, чтобы записать важные вещи, так что если это тебя устраивает, мы можем начать, — в ответ я кивнул. Наверное, эти моменты, когда она будет отвлекаться, самые прекрасные. — Начнем со дня, когда твоя мама узнала о твоей ориентации. Как это было? Ты сам рассказал ей это, или она как-то об этом узнала? Не стесняйся и говори только правду, все равно, кроме меня и тебя, об этом разговоре никто не узнает, даже по моим записям, — на секунду мне показалось, что это ложь, но ее честные глаза заставили меня думать иначе. — Это было за день до того, как я приехал сюда. Она прочитала женский журнал, где было написано о проблемах подростков. И там было написано пара строк о гомосексуализме. Ее это насторожило и она залезла в мой ноутбук. Там она нашла подтверждение своим догадкам и вечером мне о всем сообщила, — я сказал это на одном дыхании. Почему-то все эти слова делали мне еще больнее. Такое чувство, будто кто-то вновь режет тебя тупым ножом по незажившим ранам. Она что-то вновь быстро написала, но что я не смог разглядеть, хотя мне было очень интересно знать, что она записывает. — Как давно ты понял, что тебе нравятся парни? Кто был этот парень, который тебе понравился? — ее голос продолжал быть добрым, что меня в первое время удивляло. Я думал, нас тут будут избивать и проводить допросы, но тут все так спокойно и уютно. Как будто мы не больные, а простые подростки, которых отправили в дорогую школу. — В двенадцать, это был мой лучший друг, — в голове вновь прозвучал крик "Фрэнк — педик!" и смех класса. Хоть и прошло три года, мне все равно обидно, как в первый раз. Но я продолжал смотреть ей в глаза и слезы не лились из глаз, как это было всегда. Мне было стыдно плакать в ее присутствии. — Я понимаю, что говорить о таком очень тяжело, но попытайся держаться до последнего и отвечать мне только правдой, обещаешь? - я кивнул головой. Кэрол мне поверила. - Ты рассказал о своих чувствах своему другу? - я не хотел говорить об этом, поэтому просто кивал и пытался быть невозмутимым. - Как он отреагировал на это? - думаю Вы понимаете насколько сильно я об этом не хочу говорить, но я все равно скажу, потому что этот взгляд не даст мне промолчать. — Он рассказал об этом всему классу, и меня избили в тот же день он и его друзья, — она сразу же погрустнела, как будто сама только что сказала это. Она опустила свой взгляд на стол, а потом вновь посмотрела в мои глаза. Я же из последних сил держался. — Я соболезную, но все равно обязана спросить у тебя. Ты становился жертвой изнасилования? — было видно, что говорить ей этого не хотелось и ей было жаль меня. Жалость — вот то, чего мне не хватало гребаных три года! — Почему она не заметила меня изнасилованного всего в крови и слезах?! Почему она, черт побери, не жалела меня и не водила по психологам, когда меня избивали каждый гребаный день?! Почему она не замечала порезы у меня на руках?! Я так хотел, чтобы она просто перевела меня в другую школу, увела от этих издевательств. Но нет! Она делала вид, что все так надо, что это все это переходный возраст! Что это все из-за моего внешнего вида! Я просто хотел, чтобы она нашла меня в тот день в моей комнате и спросила меня, что, блять, случилось, а она даже не зашла ко мне! Она просто пошла на кухню смотреть телевизор и готовить ужин! Она даже не заметила кровь в коридоре! — я кричал и рыдал одновременно. Этот фонтан эмоций, который было не на кого вылить, наконец-то взорвался и вылился прямо на миссис Рейхбер. Я чувствовал опустошенность, приятную опустошенность. Мне было так хорошо и ужасно одновременно. Мне было легко и больно, и это делало меня счастливым? Я был счастлив, что хоть кто-нибудь знает о моем горе и может утешить меня. Мне просто нужно немного жалости, хоть от психолога. И я ее получил... Женщина встала со своего места и обняла меня. Я тоже сжал ее в объятьях и продолжал рыдать ей в плечо. Она молча гладила меня по голове, и этого было вполне достаточно. Мне не нужно было сейчас никаких слов, мне просто нужно человеческое тепло.