Пьяный запах мирта

Пьяный запах мирта, как веревка, обвивал ее прекрасную шею и душил. Мягкая трава колола ее ноги не хуже раскаленных игл. Затянутое пустыми тучами небо прятало ее от взглядов богов. Если бы за каждую оброненную ею из-за мужа слезу один ее волос седел, ее черные кудри давно были бы пепельною копной старухи. Если бы за каждую новую возлюбленную мужа, которую она ненавидела, судьба отнимала бы один час ее бессмертия, она давно бы стала смертной и считала дни до схождения в Аид. Здесь, в лесах у подножия Парнаса, скрывшись от всеведающего ока мужа и сочувствия богов, она снимала свое бремя, ощущая, как вместе с тем, как опускается золотой венец богини семейного очага, опускаются ее плечи. И бежали слезы, превращаясь в крошечные кристаллы, а она собирала их, чтобы никто никогда не нашел, пряча их после рядом с другими сокровищами недр земли. Они, наверное, все думали, что она сейчас преследует новую возлюбленную мужа. Или награждает нового героя. Или ссорит владык. Или наказывает за неверность. Нет для нее греха страшнее, чем неверность, ибо она сама, бессмертная богиня, терпит его, так пусть хоть смертные проживут свой век без измен. - Великая Гера? - послышался голос из-за деревьев. «Артемида!» - с ужасом подумала Гера и судорожно потянулась за венцом. Как только он касается головы, исчезают слезы, распрямляются плечи, вновь недоступная гордость и власть во взоре, она снова царица богов, а не жалкая плачущая женщина, скрывшая свои слезы от мира. Но из-за деревьев вышла не Артемида. Тяжелые черные волосы, на диво крепкие руки и столь же тяжелый темный взгляд. Геката. А венец потерялся в траве, отброшенный с ненавистью и отчаянием. - Что нужно тебе, повелительница магии? Разве не ночь твое время? Разве не Аид твое царство? И где твои собаки? Геката усмехнулась. Не насмешливо, с пониманием. Ее понимание не было оскорбительным, как у всех других богинь. О, они понимали, они изменяли и могли изменить. Великая Гера - нет. - Не ты одна прячешься от мира, великая. Разве что причины наши разнятся. - Что ж, - проговорила Гера, силясь сохранить достоинство, - мое унижение, кажется, и без того велико, владыка Зевс не жалеет средств, чтобы смешать меня с пылью. Так что ж, я стерплю и большее. - Твоя гордость не знает границ, царица, - покачала головой Геката, приближаясь неторопливой походкой, - Мне незачем твое унижение, как тебе не нужно мое сочувствие. Будь ты смертной женщиной, я взяла бы тебя в свой храм и научила мстить подлым мужьям, находя в том успокоение. Геката тем временем села на траву рядом с ней, попутно срывая какой-то цветок и вертя его в ладонях. - Но ты богиня семейного очага, ты не возьмешь такой дар. А между тем, из этого красивого цветка, что я держу в руках, ты смогла бы приготовить зелье с запахом мирта, что так душен здесь. Выпив вино с каплей этого отвара, любой мужчина забыл бы обо всех других женщинах мира. - Даже Зевс? - тихо спросила Гера, с удивлением и надеждой глядя на растение. - Даже Зевс, - подтвердила бледная богиня колдуний и колдунов, - Но я знаю, что ты не сделаешь этого, как бы подло ни поступил твой муж. Царица всех богов покачала головой, расслабив плечи и став меньше и беззащитнее, чем всегда. - Не сделаю. Я жена и мать, долг тяготит меня, но это моя ноша. Я не смогу взойти на ложе другого мужчины, хоть бы самого ласкового и любящего. Не смогу, хоть бы это был наш с владыкой сын, даже это мое сердце сочтет изменой, мой венец потускнеет, а сама я измучаюсь вечностью. - Вечность короче, чем ты думаешь, великая, - хмуро посмотрела на нее Геката, прожгла черными глазами с заключенной в них тьмой, - Кто знает, не ослабнут ли узы, не расплавит ли однажды солнце твой венец, не отпустит ли тебя судьба. И не убьет ли тебя сам владыка Зевс, - безжалостно добавила она. Белые руки Геры схватили плечи колдуньи. Даже сейчас она была властной царицей и требовала ответа. - А если я хочу так, что будет потом?! Когда он убьет меня?! - Свобода, - пожала плечами спокойная, как сама ночь, Геката, - Не Аид, не Олимп. Никто не знает, что именно. Даже я. Но мне пора идти. Я всего только вдыхала запах жизни. Ты даже не представляешь, великая, как мало его в мире смерти, где живу я. Ее медленные шаги, словно человеческие, сливались со звуками леса. Казалось, это смертная женщина, лишь глаза выдавали силы тьмы, коими управляла богиня. Вздохнув и повернувшись к ручью, верещавшему неподалеку, Гера обомлела. На камнях, полощась ножками в струях, лежали два цветка из тех, что не растут в мире живых. Они, казалось, были сорваны совсем недавно. Только отсутствие солнца на затянутом тучами небе позволяло их нежной кожице не быть сожженной лучами. Царица богов осторожно подняла оба. Один был белым асфоделем, а второй цвел красными звездами. В голове Геры прозвучал низкий голос Гекаты. «Когда новое предательство мужа поглотит твое сердце, выпей отвар одного из этих цветов. Бутоны асфоделя подарят тебе истинное безразличие смерти. Возможно, Зевс положит все золото мира к твоим ногам, чтобы вернуть твою улыбку и тепло. Звезды пуансетии же подарят радость, подобную эйфории. Возможно, Зевс отдаст собственную радость, чтобы узнать, чему так счастлива ты. А возможно, ничего этого никогда не произойдет, и твое безразличие или твоя веселость будут принадлежать лишь тебе. Решайся, великая, или страдай вечность». Нежно прижав цветы к себе и найдя, наконец, пропавший венец в густой траве, царица всех богов вернулась на Олимп. Может быть, не сейчас, но однажды, страдая больше обычного, она найдет в этом горестном месте спрятанный туда дар Гекаты, вечный росток акалифы, что будет расти вместе со страданиями. Когда он зацветет желтыми цветками, коснувшись его, царица поймет, почему желтый - цвет расставания. Вечность коротка, но даже ее может хватить, чтобы пьяный запах мирта затянул свою удавку на нежной шее, чтобы бессмертное сердце не выдержало и обменяло венец на столь желанный покой.