Обретая сердце и разум

Через два дня Тецуро предложил Кенме устроить маленький праздник вне дома. Им ужасно повезло, что вновь какая-то из их важных дат или событий выпала на выходные. Мальчик никогда не следил за датами, тем более никогда не запоминал когда и что было, а главное какой это был день недели или число. У Тецуро же с этим дела обстояли совсем иначе, память у него на это была намного лучше. В это зимнее утро, когда светловолосый мальчик натягивал на уши большую вязанную шапку, начался день, когда их с Куроо отношения длились полгода. Всего полгода. Это же так мало. Другие и вовсе могут посмеяться, утверждая, что даже за пять лет совместной жизни невозможно стать ближе друг к другу. Однако не всегда все идет по трагичному сценарию о вдребезги разбитой любви о бытовые трудности. Хотя, какой быт, они еще не жили вместе. Кенма выбежал на улицу со всем своим скарбом: нос у него уже успел чуть покраснеть на морозе, щеки тоже раскраснелись как спелая вишня, руки же были больше всего защищены благодаря теплым мягким маминым варежкам. Он сразу двинулся в сторону дома Куроо. Им предстоял долгий путь из пригорода Токио в центр острова. Именно поэтому они решили выбраться еще ранним утром, когда только начал ходить первый транспорт. Кенма предполагал, что Куроо будет очень тяжело вставать, ведь парень прослыл соней. Их целью был «Такама га хара». Это был известный в Японии горный онсэн. Онсэн же представлял из себя нечто вроде спа-центра, который обычно принято называть горячими источниками. Тецуро специально выбрал горный онсэн, потому что там особенная атмосфера, нежели в тех, что располагались значительно ниже. Козуме не был против отдыха. До этого он не посещал источники и испытывал любопытство, когда рассматривал множество картинок в интернете с отелями, кипящей горной рекой и множеством японцев, сидящих в резервуаре. Он с интересом сравнивал онсэн зимой и летом, будто находя в каждом снимке что-то особенное. Ему нравилась жизнь и зелень на летних снимках, но холод, граничащий с жаром от воды на зимних, нравились ему почему-то куда больше. Может это было от того, что Кенма очень любил зиму в Японии. Она была не очень суровой, по сравнению с зимами в умеренных поясах, но ему вполне хватало мягко падающего на землю снега, периодически наступавшие заморозки. Он любил посещать в Саппоро фестиваль ледяных скульптур. Еще с мамой он бродил среди таких ледяных изваяний, а на какие-то забирался и сам, без поддержки и помощи матери. Он прекрасно помнил, как однажды забрался на большую ледяную горку, на крыше которой был вырезан дракон из голубого льда. Кенма не забудет, как ветер дул в уши, а шапочка куда-то случайно слетела с макушки. Он ехал вниз счастливый, слышал озабоченное восклицание матери. Это было незабываемо. Даже почти не жалел, что потом мама порицала его за то, что тот каким-то неведомым образом развязал завязки на шапочке, а будущий связующий потом болел около недели. Никакая простуда не могла испортить таких прекрасных воспоминаний, от которых у него до сих пор захватывало дыхание. Тецуро наконец-то показался. Он тоже был укутан: на лице был намотан шарф, который закрывал ровно половину и оставлял глаза лишь для того, чтобы видеть дорогу, на голове была странная, даже немного бесформенная шапка, однако он никогда не изменял своему ярко-красному пуховику. Он любил его очень сильно, хоть этой вещи было больше, чем года три-четыре. - Привет, - шарф зашевелился, но Кенма через него прекрасно все слышал. Тецуро был смешной сейчас. - И тебе привет, - ласково шепнул связующий и кивнул на остановку. - Пойдем? - Да, идем. Им необходимо было добраться до источников на автобусе, который курсировал через их улицу. Это был довольно длинный маршрут с множеством остановок. Таких в Японии не так много. Длиннее маршруты только у тех, что ездят из префектуры в префектуру. Тецуро хоть и вышел позже Кенмы, но уже мерз и ежился, то и дело поправляя шарф, натягивая его практически под самые глаза. -Может отметим у меня дома? – Кенма видел, как тот мучился, хотя ему самому было не очень холодно. - Нет, я тебя пригласил туда, значит поедем. Там как раз есть места, - забубнил капитан и перевел взгляд на мальчика. Кенма невольно посмеялся, чем немало удивил своего нерадивого упертого капитана. - Ты чего? - Ты смешной такой. Тебе же тяжело, но ты все равно идешь и делаешь, как хочешь. - А как иначе. Я обещал, а для меня обещания многое значат. Да и…, - черная пантера немного замялась и потом произнесла очень тихо, так как на остановку пришла еще какая-то женщина. - Это первый наш совместный праздник. Я хочу, чтобы все было по-особенному. Чтобы потом мы могли это с улыбкой вспоминать. - Я вообще о тебе не могу без улыбки вспоминать, Тецуро, - признался мальчик. - Это в каком смысле? - Ни в каком, не думай, что я подумал о чем-то плохом, - Кенма чуть посмеялся и потом снова затих. Он был так же безмолвен после, как и эти падающие белоснежные хлопья. Пока они ждали автобуса, Тецуро буквально извелся, но не произнес ни слова: он постоянно ходил туда-сюда, пытаясь наконец-то воззвать к Всевышнему об удаче на их сторону. Через двадцать минут наконец-то показался долгожданный автобус. Козуме заметил, что в момент появление транспорта, капитан выглядел настолько счастливым, что казалось спас галактику от захвативших ее пришельцев. Да, Кенма слишком переиграл в игру о космосе и в тот день мыслил и сравнивал крайне странно. Они нашли два места в самом конце автобуса, где неподалеку сидела бабушка с дедушкой. Они выглядели настолько дружными и близкими друг с другом, что связующий невольно удивился. Всего хватило какую-то долю секунды, чтобы увидеть, как бабушка задорно показывала своему старичку что-то за окном, при этом солнечно улыбалась и держалась за руку мужчины. Тот добродушно смотрел на нее. Это была какая-то необычная пара, от которой чувствовалось тепло, внимание и уважение друг к другу, к окружающим, а еще любовь: нежная, чистая, неподдельная. Кенма скользнул по ним взглядом и сел к самому окну – он очень любил мелькающие пейзажи. Любовь к поездкам все еще жила в этом мальчике, хоть он это и качественно маскировал. Тецуро плюхнулся рядышком и практически тут же начал снимать всю свою «оборону». Развязав туго затянутый шарф, он радостно вдохнул теплого воздуха и устроил голову на плече у Кенмы. Он любил так ложиться на него, потому что мальчик был теплый и мягкий, а удобства в поездке он очень ценил, Козуме их давал больше, чем обычное автобусное кресло. Сам первогодка не был против такого внимания со стороны капитана, он любил, когда Тецуро так делал. От него исходил какой-то необъяснимый жар, который грел самого мальчика, когда тот начинал мерзнуть. Иногда он даже сравнивал этого черного кота с обогревателем, сравни тому, который есть под котацу: всегда с тобой, всегда греет и дарит радость. Светловолосый мальчик даже не заметил, как задремал любимый капитан и он вслед за ним. Он сидел прямо, но потом чуть сполз вниз, а голова медленно опустилась на голову Куроо. Они сладко посапывали, опираясь друг на друга, видя какие-то свои странные цветные сны. Дорога их была длинная, поэтому они могли спокойно спать. Через два часа Куроо начал жмуриться от света, который бил прямо в глаза. Он заерзал на стуле и потихоньку разбудил мальчика на своем плече. Кенма тоже с трудом разлепил глаза и осмотрелся вокруг себя. Бабушки с дедушкой уже не было, они вышли на своей остановке. Сейчас они ехали по не очень хорошей дороге, иногда натыкались на кочки и выбоины. Куроо быстро зашептал. - Мы уже скоро приедем. Это уже пошла горная дорога. Мы не прямо у отеля остановимся, нам надо будет забраться до него по дороге. Но не волнуйся, это не дорога смерти, как в Китае, - посмеялся Тецуро. - Ну, уже спасибо, что нам не по горам лазить и не ходить на высоте по еле держащимся дощечкам, - тихо выдохнул Кенма и чуть улыбнулся уголками губ. - Я бы на такое не поехал, - сразу выпалил Тецуро. - А что, боишься? – усмехнулся мальчик. - Я не настолько рискованный, чтобы таким молодым умирать, упав со скалы. - Вай-вай, да ладно, я все понимаю. - Я не боюсь. - А мне кажется, что боишься. - Ладно, все, забыли, - капитан попытался закончить разговор о дороге смерти, но видел по лицу Кенмы, что тот все равно считал, что капитан немного боится. - На самом деле, мне тоже страшно, - немного погодя сказал ему Кенма. Очень тихо и практически перед самым выходом. Они вышли там, где «путешественники» ожидали меньше всего. Везде была довольно мрачная местность: стоял какой-то легкий туман, вокруг были большие сугробы, которые походили на большие шары, составленные в композицию, несколько табличек на столбе, стоящим около длинной каменной дороги, уходящей вверх, в горы. Ветер здесь был еще сильнее, а температура ниже, почему Куроо уже начал потихоньку стучать зубами, снова надевая свою «броню». - Черт, как тут холодно. - Я же предлагал остаться дома. - Да черта с два. Ладно, все, пошли, - капитан махнул рукой и двинулся по каменной дорожке вверх, но чуть не упал, когда наступил на вторую. – Осторожно, тут скользко. Видимо внизу лед лег, а потом все запорошило снегом за ночь. - Тут видимо он не одну ночь «порошил», - подметил связующий. - Возможно, не буду спорить. Они осторожно двигались наверх, иногда поддерживая друг друга. Так один раз, наступив на ступеньку, мальчик чуть не улетел назад, но пантера вовремя схватила его за руку, поднимая его на свою ступень. Кенма смущенно пробубнил. - Извини. - Будь осторожнее. - Хорошо. Они около часа восходили по вымощенным ступеням. Иногда где-то было что-то отколото, иногда и вовсе дорога прерывалась и они шли по чистому утрамбованному снегу. Видимо до этого тут тоже прошло немало людей. Наконец-то достигнув мнимой вершины, они увидели маленькие домики отеля. Около них по всей округе были размещены небольшие фонарики, которые хоть и слабо освещали, но давали возможность путнику догадаться, по какому пути ему нужно было идти. Солнце тем временем все больше поднималось ввысь, отделяясь от линии горизонта. Куроо улыбнулся. - Я думаю, мы можем пробыть здесь весь день и ночь, а утром поехать домой. - Было бы здорово. Хочется побыть в этом месте подольше, - сказал Кенма, который поднимался уже по деревянным ступенькам. Его взору открылся замечательный вид. Этот онсэн располагался практически в середине горы, недалеко были мужские и женские «бани», а здесь было что-то вроде небольшого отеля для отдыхающих. Около домов всюду была вода и между резервуаров была маленькая дорожка из камней. Видимо по ней можно было ходить, но очень осторожно, чтобы не упасть в воду. Так же недалеко было что-то вроде горной реки, но в этом светловолосый юноша уверен не был. Путники, когда собрались около отеля, двинулись в сторону него, чтобы остановиться здесь. Людей было не так много. Хоть зимой японцы и очень любят горячие источники, но сейчас было еще утро, а даже не самый пунктуальный и работящий японец вряд ли захочет в свой единственный выходной встань ни свет, ни заря и ехать за тридевять земель в горы. Они остановились в одной комнате и решили пока отдохнуть там. Тецуро хотел привыкнуть к такой холодной погоде. Кенма то и дело провожал его взглядом, пока не понял, что лицо любимого в какой-то странной близости от него. - Что? - Тут же никого, да? - Как видишь. - Можно? - Что можно? - Я хочу «нежности». - Не сейчас же. - Да ну тебя. Мальчик вздохнул и только хотел отвернуться, как его резко повернули, а его губы накрыли чужие, горячие и мягкие. От парня пахло мандаринами, цитрусовый вкус был и на губах. Слишком сладкий и приторный поцелуй. Тецуро слишком хорошо знал, что мальчик с ума сходит по маленьким оранжевым «солнечным» фруктам. Кенма поддался, облокачиваясь на одну руку, другой обхватил капитана за шею и зарылся пальцами в его волосы. Он даже притягивал его за них, а Тецуро углубил поцелуй, вскоре заваливая Козуме на пол. Тот упал и бросил взгляд на свою пантеру, которая хищно нависала над ним и тут впилась в него снова. Их никто не мог услышать, даже учитывая такие тонкие стенки. Кенма чувствовал, как Тецуро его раздевает, как они оба освобождаются от последней одежды, которая все еще сидела на них как литая. Теплые широкие ладони Куроо ласкали худые ноги своего любовника. Связующий стал дышать все чаще, когда капитан навалился на него, вжимая в прохладный пол. Контраст горячего любовника и холодного пола переворачивал что-то внутри связующего. Тецуро целовал его неистово, касаясь губами каждой клеточки его тела, прикусывал, проводил языком за его ухом, оставляя после себя влажную дорожку. Капитан целовал его ключицы и плечи, сжимал его бедра чуть ли не до синяков, уже не замечая прилагаемой им силы. Кенма лишь податливо прогибался в этих умелых руках. Он неожиданно вспомнил их знакомство, первое объятие, первый поцелуй, первый секс. Они все еще подростки старшей школы, но чем больше они встречаются, тем больше они вырастают из детей, готовя себя к взрослой жизни, которую так хотели бы прожить друг с другом. Когда ладонь капитана оказывается на паху, светловолосый кот не сдерживается и издает тихий жалобный стон, что заводит черную пантеру еще сильнее. Они больше не сдерживаются, и, когда мальчик вновь ощущает внутри себя Куроо, он чувствует, насколько тот расслаблен. Раньше он всегда был чуточку напряжен с ним, хоть и оставался безумным, страстным. Сейчас он чувствовал себя с ним спокойно, он был расслаблен и отдавал всего себя. Кенма стонал и прогибался от глубоких и сильных толчков, иногда сжимая ноги, а иногда царапая пол пальцами, оставляя едва заметные следы в крепком дереве. Тецуро иногда утробно рычал и кусал парня за плечи или в шею, оставляя на нем следы, как доказательство, что он только его. Куроо пережил с ним уже очень многое. Проблему с отцом. Но очень сильно парня взволновало даже другое: это то, что Яку очень нравился Куроо, а он – Ямамото. Кенма не перенес бы, если бы Куроо выбрал его друга. Он только сейчас это признал. Непонятно сколько ночей он бы не смог собраться мозаику своей жизни, если бы этот парень отвернулся от него, не успев стать самым близким. Ноги Кенмы дрожат и от экстаза, нахлынувшего на него, он царапает спину Тецуро, которая уже стала красной, на ней видны следы ногтей Козуме. Он не старается, у него так получается. Он сжимается внутри, выбивая из своего безумно любимого капитана все новые и новые хриплые стоны, а сам срывается на громкие, не успевая закусывать губы. Ямамото хороший парень, но мальчик прекрасно знает, кто нужен ему в этой жизни. Так смешно, так весело, так грустно для Яку и Ямамото. Когда Тецуро сказал, что Козуме в их команде «разум и сердце», тот, кто их всех направляет. Так получилось, что капитан решил, что именно тот, кто связывает всех, должен стать тем, без кого сам лидер не обойдется. Сейчас их отношениям полгода. Они только вступили на общую дорогу, сплетая пальцы рук и думая, дыша в унисон. Тецуро сейчас как никогда почувствовал себя живым, вдыхая тот «воздух», который подарил ему Кенма. С ним он обрел свое сердце и разум. *** Прошло уже довольно много времени. Кенма перевелся на второй курс, Тецуро - на третий и уже скоро закончит школу. Это последний год их учебы вместе, оба они понимают. Потом они смогут наконец-то жить вместе. Тецуро выкладывается на полную, пытаясь именно сейчас привести команду к победе. Он постоянно тренируется, помогает в этом своему любимому коту. Козуме же от него ни на шаг не отстает. Пытаясь побороть собственную стеснительность, достигает очень многого, сплотил команду, смог наладить отношения с теми, с кем, казалось, все будет разрушено. Это были Яку и Ямамото. Однажды, после очередной тренировке в их школьном зале, Кенма краем глаза заметил Яку и Ямамото в темном углу около уборочной. Третьекурсник не выглядел веселым, но потом неожиданно засмеялся. Потом он мягко поцеловал Яку. Дальше Козуме уже не смотрел, потому что не любил подглядывать за чужими жизнями, чужими отношениями. Он только был рад, что они тоже нашли выход из такой непростой ситуации и наконец-то их друг от друга не разделял ни Козуме, ни Тецуро. Сейчас они были одной командой, сплоченной. Они познакомились с ребятами из Карасуно. Тецуро прекрасно знал их капитана и запасного связующего. Кенма был удивлен, увидев среди них таких дружных новичков, которых вроде звали Кагэяма и Хината. С последним светловолосому коту даже удалось познакомиться, когда он случайно потерялся. Однако и тут Тецуро его нашел. Он найдет его во чтобы то ни стало. Сейчас все обретали силу, волю, стойкость, а так же что-то очень теплое и доброе внутри себя. Для них это просто начало.