Вселенная не дает второй шанс

      Гром перебил скрип открывающейся двери ТАРДИС. Доктор бесшумно вышел, оставляя дверь закрытой.       В нескольких метрах от него за железными прутьями находилась живая Ривер Сонг. Стоя в тени в конце коридора, Доктор видел, как она лежала на кушетке, то задумчиво поднимала взгляд, покусывая кончик карандаша, то неистово строчила в своем синем дневнике.       Боясь даже дышать, Доктор не сводил с нее глаз.       Ривер медленно закрыла дневник. В этом жесте было что-то обреченное и трагичное, печально и безнадежное. Женщина встала, бережно спрятала блокнот среди книг на полке и подошла к решетке. Обхватив руками железные прутья, она долго смотрела в полумрак, будто надеясь таким образом материализовать ТАРДИС.       Сердца Доктора взорвались, когда по щеке Ривер скатилась слеза.       В тот миг он вдруг осознал, что ни разу по-настоящему не видел, как она плачет. Что бы ни происходило, ни одна слезинка не покидала ее очаровательных глаз. Теперь же он стоял и наблюдал, как по ее лицу стекают соленые капли.       Ривер сползла на пол, по-прежнему держась за прутья. Сперва она едва всхлипывала, но теперь она почти рыдала во весь голос. Ее хрупкие плечи вздрагивали, голова бессильно опустилась на колени.       Доктор был готов лезть на стену. Вот она, рядом с ним, стоит лишь выйти из тени – и все ее слезы мгновенно испарятся, словно их и не было; она рассмеется, расправит плечи, и они отправятся в очередное путешествие.       Чертова Вселенная! Второй шанс, что толку?       Он и не задумывался, сколько боли причинил ей. Он научился ценить только тогда, когда он еще не так много значил для нее. Он только замечал отголосок печали в ее взгляде, когда они прощались после падения Византии, помнил ее безнадежное прощание после его первого поцелуя. А как она дрожала, когда при первой встрече он сказал, что не знает ее…       Он просто не хотел думать об этом. Но сейчас, когда Ривер более чем реальна, а вместе с ней и ее боль, Доктор больше всего на свете захотел подбежать к ней и попытаться хоть как-то искупить свою вину. Но у него не было на это права: за раскатам грома последовал звук прилетающей ТАРДИС.       Ривер в то же мгновение вскочила, ладонями быстро смахнула слезы. На ее лице засияла улыбка. Из ТАРДИС вышел Доктор. Звуковой отверткой открыв дверь камеры, он подал руку Ривер. Однако та, одаривая его обольстительным взглядом, горделиво проигнорировала этот жест, скрываясь в ТАРДИС. Ее настоящий Доктор из ее времени усмехнулся и последовал за ней.       А стоящий все это время в тени Доктор подождал, пока исчезнет ТАРДИС, и подошел к решетке. Жалкое жилище для самой важной женщины во Вселенной. Маленькое окошко, обшарпанные стены, тонкий матрац, маленькая лампа.       Он ведь мог подарить ей самый чудесный дворец на какой-нибудь прекрасной планете. Он мог чаще ее радовать. Он мог хотя бы раз сказать ей, что он любит ее улыбку, любит ее взгляд, ее своевольный нрав. Он мог хотя бы раз сказать ей, что любит ее.       Ему почему-то казалось, что она знает это, она всегда знала. Но откуда ей было знать, если он этого так ни разу и не сказал?       Теперь уже поздно. Камера пуста. Ривер больше нет.       Но в тени коридора вновь лежал сверток. В этот раз нем оказалась ее любимая галлюциногенная помада, с помощью которой Ривер изящно сбегала из этой самой тюрьмы. А на свертке снова были написаны координаты.