Кома

Драко откупорил пузырек с марганцовкой, наклонил его над металлическим тазом и после долго смотрел, как в воде расплываются малиновые завихрения, становясь всё бледнее и бледнее до тех пор, пока не растворились окончательно. Поставив таз на прикроватную тумбу, Драко присел на краешек постели. Гарри лежал, глядя невидящими глазами в потолок, и этот его взгляд – пустой, бессмысленный, который Малфою никогда не удавалось поймать – расстраивал Драко и в то же время раздражал его. Иногда, в особенно плохие ночи, ему казалось, что тот, настоящий, Поттер укрылся от него в этой неподвижной безмозглой оболочке и… и оттуда смеется над ним. Драко провел рукой по лицу. Неудивительно, что он сходит с ума в этом проклятом месте среди калек и психов. Обмакнув губку в таз, Драко привычным движением приподнял Поттеру голову и начал обтирать его шею, стараясь не встречаться глазами с его пустым бессмысленным взглядом. Когда Малфой наклонился ниже, он уловил неприятный запах, исходящий от волос Гарри; Драко подумал, что давно пора бы его искупать, но доктор Снейп запретил отсоединять пациента от капельниц на длительное время… Малфой со вздохом погладил отросшие волосы Поттера, раскаиваясь за свою брезгливость. В конце концов, Гарри не виноват в том, что с ним случилось… – Прости, – шепнул Драко, пытаясь поймать взгляд Поттера, устремленный куда-то вверх. – Ну же, – он бросил губку в таз и взял Гарри за подбородок. – Посмотри на меня. Пожалуйста… Посмотри на меня, Гарри. За дверью послышались шаги – один из санитаров делал обход; Драко отпрянул от Поттера, схватил губку и принялся драить плечи пациента с фальшивым усердием. Он поочередно поднимал руки Гарри, протирая ему подмышки, потом обтер грудь, перевернул безвольное тело на живот, проверяя, нет ли пролежней, обтер спину и ягодицы… Шаги давно стихли, а Малфой никак не мог успокоиться: у него уже давно возникали подозрения, что другие санитары о чем-то догадываются – не зря же они так странно смотрят на Драко и шепчутся у него за спиной… Он с силой выжал губку в таз. Сделал несколько глубоких вдохов. Взяв Гарри за плечи, Драко, сделав усилие, снова перевернул его на спину, придерживая ему голову. Рука Поттера свесилась с постели. Драко опять потянулся было к тазу, но замер, глядя на Гарри: тусклый свет лампы гротескно очерчивал исхудавшее тело Поттера – скулы, кадык, выпирающие ребра, ключицы… Гарри будто бы истончился, стал прозрачным и хрупким, высохшим, как старый пергамент; в синих ниточках вен, что змеились под тонкой изжелта-бледной кожей, словно бы не было больше живой крови. Малфой бережно взял Гарри за руку, прикоснулся губами к холодной, липкой от влаги коже. Она была абсолютно безвкусной – с совсем слабым привкусом марганцовки – но Драко продолжал целовать ее, скользя губами по чуть выпирающим венам, и остановился лишь у теплой ямки на сгибе руки с привычным синяком от капельницы. Прижавшись к сгибу руки губами, он долго сидел так, слушая, как дыхание с тихим шелестом вырывается изо рта Гарри, и как медленно стучит его сердце. Наконец Драко поднял голову. Он прислушался, улавливая далекие привычные звуки ночного Мунго – смех санитаров, приглушенные голоса, изредка – вскрик кого-то из пациентов, скрип засова. Малфой снова взялся за губку; склонившись над Гарри, он медленно провел губкой по его животу, наблюдая за тем, как на бледной коже появляется блестящая влажная полоса, а на паховых волосках дрожат капельки влаги. Драко раздвинул Поттеру ноги, бережно, чтобы не причинить боль, обтер пах. Приподняв вялый член Гарри, он выжал на него губку, проследив взглядом, как струйки воды скатываются по нему, пропадая в жестких курчавых волосках… Драко прерывисто вздохнул. Снова на ум пришла мысль, которую Малфой упорно гнал от себя всю эту неделю: доктор Снейп хочет еще раз осмотреть пациента и перевести его в корпус «С»… Драко посмотрел в лицо Гарри, словно пытался найти в нем ответ на терзавший его вопрос. – Я ничего не могу сделать, – прошептал он, неосознанно сжимая в руке губку – вода залила бедра Поттера. – О, Гарри, я уже ничего не могу сделать… Драко отвел от лица Поттера прилипшие влажные волосы – Гарри смотрел сквозь него невидящим взглядом. Драко наклонился и прикоснулся губами к сухим неподвижным губам Поттера, чувствуя, какой он застывший и хрупкий под ним… Бросив опасливый взгляд на дверь, Драко принялся торопливо раздеваться; освободившись от форменной рубашки и брюк, он забрался в постель и прижался к телу Гарри своим обнаженным телом. Драко тихо застонал. Поттер был совершенно недвижим, но Малфой уже давно приучил себя не обращать на это внимания; он вытянулся на Гарри, потерся о его бедра своим членом, прикусил губами кожу на шее Поттера, чувствуя, как под рукой бьется его сердце… Если подумать, всё не так уж и плохо. Драко сполз ниже, приложил ухо к груди Гарри и, закрыв глаза, начал считать удары его сердца. Да, всё не так уж и плохо – будь Поттер в сознании, разве был бы он таким… послушным? Таким… нежным с Драко? Малфой уткнулся лицом в грудь Гарри, с шумом втянул в себя слабый запах его кожи. Конечно, нет. Поттер никогда не позволил бы прикасаться к себе. Целовать его. Скользить кончиками пальцев по его телу… Драко обвел указательным пальцем темное пятнышко соска Гарри, легонько сжал его в пальцах. Потянувшись, поцеловал и вобрал его в рот, щекоча языком. Во рту остался привкус марганцовки, но Драко выдохнул, скользя губами ниже: – Ты такой сладкий, Гарри… Он и сам почти поверил, что Гарри действительно «сладкий». В паховых волосках остался привкус мочи и пота (Драко по привычке отметил про себя, что надо бы протереть заново), но Малфой все равно зарылся в них лицом, закрыв глаза и слегка покусывая чувствительную кожицу у основания члена. Просунув руку себе между ног, Драко стал медленно ласкать себя, тихо выдыхая сквозь зубы. Скользнув еще ниже, он обхватил губами член Поттера, но почти сразу же отпустил, недовольно нахмурившись. – Ты не хочешь меня? – спросил он, подняв взгляд к застывшему, точно маска, лицу Гарри. – Почему ты не хочешь меня? – повторил он обиженно. – Я же так стараюсь! Подожди… Подожди, любимый, сейчас тебе будет хорошо. Он снова взял вялый член Поттера в рот; одной рукой он обхватил ствол и начал его поглаживать, а другой – принялся ласкать яички. – Тебе нравится? – выдохнул он, на несколько секунд выпустив член Гарри изо рта. – Я знаю, знаю, что тебе нравится… Драко скользнул рукой за яички, погладил ложбинку между ягодиц, чуть надавил, проникая пальцем в анус Гарри… Он почувствовал – или, вернее, ему показалось, что чувствует – как напряглись ноги Поттера. В ушах Драко застучала кровь, он стал сосать член энергичнее; вынув руку из-под ягодиц Гарри, Малфой взялся за собственный член и начал торопливо мастурбировать, боясь, что наваждение рассеется так же неуловимо, как и возникло. Но член Гарри во рту Драко не только не опал, но налился еще большей силой, и Драко даже почудилось, что дыхание Гарри участилось, а с губ срываются едва слышные стоны. Конечно, это могло значить лишь то, что Малфой окончательно тронулся рассудком, но – не всё ли равно? Не всё ли равно, если твой мир рухнул ко всем чертям, и всё, что у тебя осталось – это безвольное тело на больничной койке и галлюцинации, которые куда слаще, чем твоя убогая реальность?.. Драко почувствовал, как рот наполняется спермой. Крепко зажмурившись, чтобы не видеть застывшее безо всякого выражения лицо Поттера, Драко сглотнул горьковатую вязкую жидкость… а потом выпустил член изо рта и вжался лицом в пах Гарри, кончая себе в ладонь и до боли закусив губу, чтобы не закричать. Сознание вернулось к нему вместе со звуком слабого голоса – даже не голоса, а нечленораздельного мычания. Драко заморгал, медленно приходя в себя. Звук прекратился, и Малфой, решив, что это очередная шутка его разума, сел в постели, пытаясь собраться с силами и встать. Наконец он смог одеться и подняться на ноги; пошатываясь, Драко подошел к прикроватной тумбочке, взял таз с губкой и уже хотел было уйти, когда понял – что-то не так. Он не смог бы объяснить, в чем заключается природа этого странного чувства, но всем своим существом ощущал, что палата изменилась… вернее, что-то изменилось в палате. Драко аккуратно поставил таз обратно на тумбу и медленно повернул голову, не понимая, отчего его горло перехватил ужас. Всё было по-прежнему. Окно, забранное чугунной решеткой, койка, неподвижное тело, освещенное равнодушным светом тусклой лампы… Но глаза – пустые бездумные глаза Гарри – смотрели прямо на Малфоя. Драко покачнулся. Губы Гарри дрогнули, и с них сорвалось то самое мычание, что Малфой услышал, придя в себя, – но на этот раз оно сложилось в слова: – По… Помоги… мне. Драко молчал, с ужасом глядя на Гарри. Рука Поттера, до того безвольно висевшая, касаясь пальцами пола, шевельнулась, медленно поднялась и вцепилась в край рубашки Драко раньше, чем тот успел отпрянуть. Вскрикнув, Малфой отцепил от себя руку Гарри так, словно это было ядовитое насекомое, и отступил к самой двери. – Драко… – произнесли бескровные губы, выплюнув имя Малфоя вместе со страшным всхрипом, – Драко… Помоги мне… Драко зажал рот рукой. Он лихорадочно пытался понять, что произошло; мысли снова и снова возвращались к одному и тому же: доктор Снейп наказал не отсоединять пациента от капельниц надолго… Не отсоединять… пациента… от капельниц… Не отсоединять… – Драко!.. Драко вздрогнул, замотал головой. Этого не может быть, не может быть, не может быть… – Драко!.. Пожалуйста!.. Не может быть, не может быть, не может быть, не может быть… – Драко!.. – Заткнись! – вдруг выкрикнул Малфой неожиданно для себя самого – и испугался, не узнав собственного голоса. – Помолчи, – сказал он шепотом, пытаясь взять себя в руки. – Тебя могут услышать. Помолчи. То, что с тобой было… Это не кома, да? Конечно же не кома… «Не отсоединять от капельниц» – так он сказал… Что за препараты тебе вводили? – Драко снова начал заговариваться. – Я не спрашивал… Я никогда не спрашиваю… Я не хочу это знать… Не хочу знать, что здесь творится… Это не мое дело… Доктор Снейп так добр ко мне, он заботится обо мне, я не должен его сердить… Иначе… Иначе корпус «C»… Да, корпус «С», вот что со мной будет. – Что за корпус, о чем ты говоришь? – Гарри попытался дотянуться до таза с водой, но опять без сил уронил голову. – Дай мне попить… Драко… Драко вынул палец изо рта, выплюнул отгрызенный кусочек ногтя. – Попить… Да, конечно, – он снова принялся грызть ноготь. – Значит, ты не был в коме… Не был в коме… Ты всё видел и слышал, да? И… чувствовал? – Драко отгрыз еще кусочек. – Сейчас я принесу тебе воды… Подожди. Я скоро вернусь. Гарри отчего-то забеспокоился. – Нет, – прошелестел он еле слышно. – Нет, не уходи, прошу тебя, Драко… Здесь что-то не так, я чувствую это. Доктор Снейп… он что-то делает с пациентами… Что-то страшное. – Я обязательно вернусь, – сказал Драко. – Ты только лежи, не вставай, хорошо? Я мигом. Он запер за собой дверь и бросился бежать по коридору. Добравшись до телефона, Малфой торопливо покрутил диск и сказал в трубку, нервно барабаня пальцами по стене: – Алло, доктор Снейп? Извините за поздний звонок… Это Драко вас беспокоит. Пациент Поттер пришел в сознание.