Прекрасный новый мир

Роскошный дворец, официально называемый «скромным» вхаре, отличался от жилищ простых людей, как небо и земля. И уж не меньше отличий было на столе у Первого Заместителя от того, чем питались простые граждане. Самые вкусные яства, самые дорогие украшения, самые прекрасные девушки, самые покорные мальчики, самые великолепные одежды, ковры, мебель, посуда. Всё было лучшим, всё поднимало правителя на недосягаемую высоту. И пусть ворчат жрецы, пусть осуждают его стиль жизни – Первому Заместителю было всё равно. А скоро никого не останется, кто мог бы поднять свой голос против него – всех жрецов и их приспешников оставят здесь, на Земле, на верную гибель. В новый мир отправятся только необходимые правителю особи – плодовитые самки и преданные самцы. Человеческое стадо должно будет подчиняться своим пастырям, а те, в свою очередь ему — Первому Заместителю. И те, кто не согласен с таким решением, обречены на смерть. Правитель потянулся на роскошном ложе, задевая свернувшуюся в клубок девушку. Пихнул её раздраженно ногой, буркнул: — Пошла вон! Девушка понятливо исчезла за дверью, а правитель, даже не глянув в её сторону, только поморщился с досадой — сколько раз уже говорить этим дурам, что из постели нужно убираться вовремя. На другой планете нужно будет набрать новых, а этих оставить здесь: места на нужных особей не хватает, да и надоели уже. Глупые курицы - правитель понимал, что это результаты многолетнего отбора, когда рожать позволялось только самым преданным и проверенным самкам, а вот хотелось иногда не только тупо поиметь покорное тело, но и поговорить. Он накинул бархатный с золотой вышивкой халат прямо на голое тело и, не завязывая пояс, уселся в кресло. Подумалось вдруг, что зря он выгнал девушку – утренний минет бы не помешал бы, заглянул под крышку и вызвал слугу. — Что это? — правитель брезгливо ткнул пальцем в кусочек аппетитного омлета. Слуга затосковал — вот он и так знал, что порция сегодня маленькая, круассанов нет, кофе жидкий. А что делать, если запасов осталось мало, а пайки обывателям уменьшены так, что есть риск не разбудить истощенных людей после перелета. Причин этому было несколько, во-первых, вода стремительно прибывала. А во-вторых, люди отправлялись в новый мир и рабочих рук не хватало. И мало кто знал, что большая часть подготовленных к полету никуда не полетела – всех их погрузили в сон и оставили в хранилищах. Убивать, конечно, Великий Отец запретил, а то, что они умрут во сне, ну так что ж? Значит, им не повезло – они просто освободили место для самых достойных. Тоска слуги закончилась предсказуемо – бегством от брошенной в него тарелки, кусочек омлета выпал в полете и смачно шлепнулся на пол. Слуга торопливо перетянул его на обломок разбившейся посуды, собрал остальные осколки и ускользнул за дверь. Переведя дух и радуясь, что сегодня легко отделался, он нырнул в нишу и спрятался за плотной шторой. Там, в тишине и покое, пусть и на несколько минут, можно было съесть невостребованный омлет, насладиться редким вкусом, который нечасто выпадал на долю обслуги. Мужчина уже вонзил зубы в нежную массу, когда за окном послышался неясный шум. Он осторожно приблизился к стеклу и выглянул наружу. Прямо напротив него висел странный аппарат, откуда очень недвусмысленно торчала труба, больше всего напоминающая ствол небольшой пушки. От неожиданности руки разжались, и многострадальный кусок снова встретился с полом. Однако перепуганный мужчина этого не заметил – он смотрел, как на стекле появляется тонкая алая полоса, замыкающаяся в идеально ровный круг. На пол осыпалось стеклянное крошево, сквозь отверстие ступил человек в незнакомой форме, каске и маске на лице. Ботинок накрыл посыпанный пылью омлет, окончательно превратив его в несъедобный продукт. Потом к губам слуги прижался палец незнакомца, и ему очень понятно, хоть и жестами, объяснили, что следует молчать. Тот с готовностью закивал головой, радуясь, что может остаться в живых, и сел у стеночки, куда его направила крепкая рука в черной кожаной перчатке. Следом за первым незнакомцем сквозь дыру проскользнули один за другим еще мужчины в камуфляже. Они рассредоточились по коридору, потом слуга услышал удар, короткий крик и наступила тишина. Вхаре наполнили чужаки в броне и с оружием, начались странные действия, когда людей тщательно сортировали – отправляя в одну сторону хранителей, жрецов и остальных власть имущих. Даже правитель, такой же жалкий, как и остальные, оказался в общей массе. И, так же, как и все, растерянно и недоуменно смотрел он на незнакомцев. Миг, когда к нему в личные покои спокойно вошли вооруженные люди, оказался худшим в его жизни. Мальчика, старательно делающего минет, вздернули с колен, правителя вежливо, но непреклонно вывели, позволив только схватить пояс от халата, и вот он уже среди плебеев, среди тех, кого всегда презирал. Смешной и совсем не грозный, с голыми, покрытыми редкой порослью ногами, торчащими в разные стороны волосами, с крошками круассана на груди, отвисшим брюхом и пустым взглядом. Такой жалкий, что люди вдруг стали отодвигаться в сторону, рассматривая его со странным, чуть брезгливым любопытством. Где тот, кому они служили, кого почитали наравне с Великим Отцом? Сейчас перед ними предстал трясущийся от страха мужичонка, на которого и смотреть-то неприятно, не то, что служить ему до самой смерти. А тот молчал, ворочая глазами, смотрел на чужих солдат и не думал, вообще ни о чём не думал. Всё происходящее бывшему правителю казалось каким-то диким, нереальным сном. Незыблемый порядок, когда всё было ясно и понятно, рушился прямо на глазах. И он, Первый Заместитель оказался неспособным изменить происходящее. Слуг увели куда-то, а остальных закрыли в большом помещении, оставив на долгое время. Их кормили, давали воды и на этом всё заканчивалось. На расспросы пленников солдаты отвечали молчанием, где-то далеко взлетали корабли странной, чуждой конструкции, а дни так и шли один за другим, совершенно одинаковые. И только спустя почти месяц к пленникам вошёл командир чужих солдат. И только для того, чтобы сказать, что с этого момента они свободны и вольны жить так, как пожелают. Повернулся и вышел, прикрыв за собой дверь. Когда пленники вышли наружу, оказалось, что вокруг не осталось никого, кто мог бы дать хоть какие-то пояснения. Поначалу до них не дошло, что вместе с обслугой куда-то делась и привычная жизнь, теперь нужно было самим добывать и готовить пищу, поддерживать в порядке механизмы, снабжать дома топливом и водой. И само страшное – на Земле не осталось ни одной женщины – все исчезли вместе с теми странными кораблями. Растерянные хранители нравственности, жрецы и сам правитель слонялись по городу вмиг ставшему пустым. Удивлялись огромным и гулким домам, и пока еще не понимали, что для них впереди только тупик, откуда нет выхода. А в далеком космосе у теплой желтой звезды к ласковой даже на вид планете подходил корабль, несущий в своих трюмах последних жителей Земли. *** Из прихожей послышался непривычно громкий стук входной двери и Тим поспешил выглянуть – Рис никогда до этого времени не позволял себе хлопать дверью. Супруг не глядя прошел мимо и скрылся в спальне. Скрипнула кровать, когда на нее со всего маху упало тяжелое тело, и наступила вязкая тишина. Даже Тина торопливо ускользнула в свою комнату и засела там тихой мышкой. — Рис? Тим сел рядом на постель и нерешительно протянул руку к мужу – хотелось погладить, успокоить, прижать к себе. И было страшно – таким Риса он ещё не видел. — Что случилось? Рис долго молчал, так долго, что Тим уже хотел переспросить. — С Земли привезли мою семью. — Это хорошо... — уверенно проговорил Тим, — теперь у них начнется нормальная жизнь. — Да... наверное. — Что-то ещё? — Мои братья... ради которых я... они умерли... понимаешь? – Рис резко повернулся, притягивая к себе мужа, глядя в его глаза с яростью и болью. – Они умерли от голода! Из-за этих... — Ты не виноват в этом, — Тим схватил его руки, сжал, стараясь физической болью выдавить душевную, закричал: - ТЫ НЕ ВИНОВАТ!!! — Я не смог, не уберег их... — А... мать? Отец? Что с ними? — Здесь. Я не смог встретиться с ними. Кто я такой? Изгой, выкинутый за ненадобностью далеко в космос. Тим замотал головой, не соглашаясь с мужем, заговорил горячо, убеждая, успокаивая, уговаривая. И когда Рис вдруг обмяк, уткнувшись ему куда-то в бок, понял, что кризис миновал. На встречу с родителями Риса они пошли вместе. Растерянные, как все, кто прибыл с Земли, уже немолодые и очень худые люди, вызывали только жалость, и Тим тихонько шепнул мужу, что пока кураторы не определили места проживания, мать с отцом нужно забрать к себе, откормить и успокоить. Это оказалось разумным решением. Тихая и незаметная вахине Риса, как-то быстро стала хозяйкой на кухне, вытеснив оттуда обоих ребят, и ещё быстрее подружилась с маленькой Тиной. И ни у кого из родителей не возникло даже мысли, что брак их сына как-то не очень похож на привычный им. Тем более разительным было поведение вахине Тима, прибывшей чуть раньше и даже успевшей встретиться с бывшим мужем. Брезгливо поджатые губы, презрительный взгляд – это всё, чего удостоились её отправленные когда-то давно на Новатерру близкие. Да и судя по её поведению – не так уж они были нужны ледяной женщине. Тим провел с ней не более пяти минут, вышел, забрав с собой Кира и только сказал напоследок, что видимо блок был у неё с рождения, а значит и говорить им больше не о чем и встречаться незачем. Он только радовался, что на встречу с чужой женщиной, когда-то давшей ему жизнь, пошёл один, без дочери и мужа. Тим шёл по тропинке сквозь лес, смотрел, как теплые, ласковые лучи солнца пронизывают острыми стрелами листву деревьев, вдыхал аромат цветущих трав, и радовался, что всё позади. Что ждёт их семью, ещё неизвестно, только больше никто не придет и не скажет, что она не имеет права быть, что любить нужно только по закону, что детей рожать следует по регламенту и что за каждый проступок твоего самого близкого человека должно придти наказание. Глупые, жестокие и несправедливые законы остались на Земле, а их ждет долгая жизнь в прекрасном новом мире. *** Я приплыл сюда - у меня под ногами неведомая земля, Я приплыл сюда - надо мной новое небо, Я приплыл сюда - на место, где я обрету покой... конец.