Андерс/Себастьян, порка

— Мои мысли греховны, — негромко произносит Себастьян, расшнуровывая ворот исподней сорочки. — Меня надо наказать. Его голос хрипл, грудная клетка вздымается от сорванного дыхания. Он поджимает пальцы ног — на дворе зима, но Андерс не позволил подстелить под ноги хотя бы дерюгу. Андерс качает головой и хлёстко бьёт лозой Певчему поперёк живота. Удар приходится чуть выше обвязанного грубым шнуром и жёстко зафиксированного члена. — К стене, — коротко приказывает Андерс и Себастьян прижимается грудью к покрытым плесенью доскам. Оттопыривает зад, разводя широкими ладонями ягодицы. Лоза бьёт по внутренней стороне бёдер, Певчий раздвигает ноги всё шире и шире, и его анус становится отлично виден. Андерс откладывает лозу — слишком грубая работа, бьёт по ягодицам рукой. Кожу ожигает огнём, но боль приятна обоим, она горячит кровь. С каждым ударом анус Певчего то поджимается, то расслабляется: «Сука, — думает Андерс, накручивая себя, — шлюха, церковная подстилка!» Андерс берёт в горсть мошонку Себастьяна и медленно сжимает в кулаке, вслушиваясь, как рождается и исторгается из груди Себастьяна стон недотраханой потаскухи… Андерс катает слюну на языке и смачно плюёт на полураскрытую дырку, засовывает пальцы в зад клирика. Хочется толкнуть его на пол, чтобы он упал на карачки в грязь, бить ногами в живот, отпинать по растраханной сотней членов заднице… Но вместо этого плюет себе на ладонь, быстро смазывается, и приставляет член к красному раскрытому анусу. Себастьян насаживается на него сразу и до упора. — Давай же, еби меня, еби… — скулит он на одной ноте. — Выеби меня, пожалуйста! И Андерс его ебёт. Он ебёт в лице Певчего всю Церковь.