Танец длиною в жизнь

Рождество прошло не очень удачно. Можно сказать, вообще неудачно. Гермиона решила на каникулы остаться в школе. На Рождество Гарри кто-то подарил суперскоростную метлу "Молнию". Гермиона очень разволновалась: а вдруг метлу заколдовали? И девочка без угрызений совести рассказала все профессору МакГонагалл. Она, профессор Флитвик и мадам Трюк решили разобрать метлу на части и проверить ее на темные заклинания. Конечно же, Гарри и Рону это, мягко говоря, не понравилось. Они обиделись на Гермиону и перестали с ней разговаривать. Ну, а сама Гермиона в гордом одиночестве справлялась с отвратительным чувством предательства. Хотя, это не похоже на предательство, скорее на обиду. Гермиона читала тонкие книги и толстые фолианты по теме уроков и не только. Например, она нашла список зарегистрированных анимагов XX века, и увидела там профессора МакГонагалл. Она превращалась в кошку, и даже показывала им свою способность на трансфигурации. Вот, еще один день каникул позади. Все, кто остался в Хогвартсе на Рождество, уже ушли спать. Одна только Гермиона сидела в кресле у камина, поглаживая Живоглота. Она любила потрескивание дров, тепло, исходящее из очага. Она думала обо всем. Нет, не об уроках. Все привыкли видеть ее как заучку и ботанку, а словосочетание "Мисс Грейнджер" означало что-то слишком умное, механичное и неспособное любить. Но Гермиона думала о своих чувствах. Она соскучилась за родителями. Впрочем, ее мама и папа не так уж много времени уделяли дочке из-за работы, но все же ее любили. А вот Гермиона... она вела себя как неродная - даже на Рождество, семейный праздник, не приехала! Хорошо, хоть письма пишет. И хорошо, хоть есть кому их писать. Ведь бедный Гарри - на него охотится настоящий преступник - а ему даже нет, с кем поделиться. Были бы живы его родители! А ведь из-за этого преступника, Сириуса Блэка, они и погибли! Но, к сожалению, их уже не вернуть. Жаль. И тут, словно читая мысли Гермионы, кто-то спустился по ступенькам, ведущим из спален мальчиков. Этот кто-то явно хотел быль бесшумным, но у него не вышло. Этот кто-то явно наблюдал за Гермионой. Этим кем-то был Гарри Поттер, Герой всей магической Британии и объект мыслей Гермионы. Он смотрел на Гермиону и думал, как же ей грустно и одиноко. Ее друзья отвернулись от нее, а она просто промолчала. Хотя, Гарри действительно поначалу обижался на Гермиону, но подумал и понял, что его подруга права. Вообще, она очень часто бывает права. И он совершенно не обижался, потому что знал, что это бессмысленно. Гарри предлагал Рону снова начать с ней общаться, но тот только мотал головой в ответ. В итоге Гарри был как между двух обрывов: с одной стороны Гермиона, которая только и ждала от них первого шага, а с другой Рон - его лучший дуг, которого он не мог подвести. И все же Гарри решился, что помирится с Гермионой, что бы там не говорил Рон. Быть может, тогда он сможет сознаться ей в своих чувствах к ней. Ведь он чувствовал, что относится к Гермионе не совсем как к подруге. Хотя, скорее Мерлин в гробу перевернется, чем Гарри в чем-то сознается Гермионе. А, хотя, там как выйдет. Гарри уже все продумал: он взял радио, с которым они танцевали два раза. Он хранил его, оно было воспоминанием о тех часах, которые они провели вместе с Гермионой. Решившись, Гарри спустился. Гермиона, услышав шаги, обернулась. Это был он. Да, эти его изумрудные глаза, взгляд которых она никогда не забудет. Когда они танцевали год назад, в них читались радость и задор. Сейчас - легкий страх и грусть. Гермионе стало его жалко. Она подвинулась, освободив место в кресле. Гарри сел рядом. - Гермиона, - начал он, - ты прости меня, я был неправ. Ты правильно сделала, что сказала профессору МакГонагалл. Ты же заботилась обо мне. -Да ладно, Гарри. Я не обижаюсь. Мы же друзья. И вот это "Мы же друзья" толкнуло Гарри на решительные действия. - А если я не хочу быть просто друзьями? – выпалил он. Реакцию Гермионы всегда нужно было читать в глазах. На лице она почти не изменялась, а в нужных ситуациях делала то выражение, которое ей было нужным. В карих глазах пробежали сначала неожиданность, потом непонимание и удивление. В конце-концов Гермиона поставила на лицо маску удивления и спросила: - Что... что ты сказал? - она явно не верила своим ушам. Гарри решительно посмотрел в ее глаза. Они смотрели на него с тем же удивлением. И вдруг.. что-то произошло, и Гарри начал видеть картинки: он и Гермиона танцуют вместе, Гарри обнимает ее, а она просто наслаждается этим моментом. Она помогает ему писать реферат, а он как бы невзначай притрагивается своею рукой к ее. Они сидят и вместе над чем-то смеются, и им так хорошо вместе, так непринужденно. И тут Гарри осенило: это же мысли Гермионы! Он поспешил как-то освободиться от них, у него вышло. "Ну, что же, Гарри, с успехом тебя! Еще и не помирился с подругой, уже лезешь в ее мысли!" - говорил Гарри-ангел. Скажем сразу, ангел попался критикующий. "Да оно же само по себе получилось", - ответил Гарри. "Но зато ты теперь знаешь, что ты ей тоже нравишься!" - говорил Гарри-демон. - Ты тоже это видел? - Гермиона вся горела. - Да, - Гарри готов был съесть жареную корнуэльскую пиксю (ну и название!) на глазах у Малфоя, лишь бы не краснеть перед Гермионой! - Ну, думаю, что ты и так все понял? - бедная Гермиона, ее вид был очень жалким. - Гермиона, извини, я не хотел! - Ничего страшного, это было случайное проявление окклюменции, я читала об этом! - Понятно, - выдавил Гарри. - Слушай, Гарри, я так поняла, что нравлюсь тебе, - Гермиона покраснела, хотя уже было некуда, - и ты мне тоже нравишься, но не надо ничего предпринимать, прошу. Давай просто останемся друзьями, и не более, - ее взгляд был умоляющим, отказать ему было нельзя. Вместо слов Гарри кивнул. И вдруг заиграла музыка. Это был Живоглот. - Глотик, молодчинка, сам включил радио, - засюсюкалась с котом Гермиона, а сама думала : «Ну же, пригласи меня на танец!» Гарри будто прочитал ее мысли и протянул руку без лишних слов. Был медленный танец, и Гермиона согласилась без раздумий. Я следом за тобой пойду, меня не отличишь от тени. А спрячешься в траву – я притворюсь растеньем. Это я незаметно крадусь в час, когда ты отходишь ко сну. Твое сердце должно быть моим, твое сердце вернет мне весну.* Эх, знал бы Гарри, о чем поется в этой песне, но русского он не понимал. Зато Гермиона прекрасно знала, о чем эта песня. Она учила для себя русский язык, потому что собиралась поехать в Москву перед тем, как узнала, что она – волшебница. Песня была грустной, и так соответствовала моменту, что Гермиона не выдержала и пустила слезу. Они танцевали, и Гермионе было так хорошо, да и Гарри тоже. Поэтому после танца Гарри нехотя отпустил заплаканную Гермиону и заботливо спросил: - Гермиона, почему ты плачешь? Гермиона не ответила, а только неопределенно повела плечами. Говорить или нет о том, про что песня? Нет, не надо. Может быть, в другой раз, но не сейчас. И они попрощались. *Пикник – Твое сердце должно быть моим