Ревность Зойсайта или заключенное пари.

POV Кунсайт - Зой, я вернулся! – крикнул я, войдя в коридор. Снял ботинки, аккуратно поставил их на нижнюю полку шкафа. Люблю, когда всё на своих местах стоит, порядок должен быть везде. - Кунюшка, пить хочешь? – выбежал из комнаты Ученик и сунул мне в руку бокал с какой-то жидкостью. Ну вот, опять "Кунюшка", и где он только это откопал? Ладно бы ещё называл так, когда мы одни, так нет же. Нефрит полчаса ржал как сумасшедший, услышав "Кунюшку", пришлось стоять с каменным лицом, показывая всем видом, что мне всё безразлично. Только-только смех Звёздного поутих, как Рыжик снова выразился: "Ку-Ку"... Теперь уже смеялись все, даже чрезмерно тактичный Творец Иллюзий. Другой бы уже на месте Зоя больше так не выражался, но разве же ему что-то докажешь? Юнец ещё, романтики хочет... Погрязнув в раздумьях, я потерял бдительность и не обратил внимания на некоторые странности в поведении любимого. Посмотрел на Зойсайта, его глаза горят, волосы рассыпались мягкими прядями по плечам. Белая рубашка застёгнута лишь на одну пуговицу, в разрезе ворота соблазнительно манят ключицы. Чёрные брюки с заниженной талией плотно обтягивают бёдра. - Мы идём куда-то? – уточнил я, вздёрнув бровь. Что-то он слишком парадно вырядился, обычно встречал меня в коротком халатике. - А что так разоделся? И что это? – указал на хрусталь в руке. - У Нефрита научился коротать время при помощи спиртного? - Для тебя так разоделся, – с маньячной улыбкой на устах, ответил он. - А здесь не виски, а успокоительное, – будто пытаясь переубедить самого себя, сказал Зойсайт и пару раз для верности кивнул. - Валерьянку пьешь? – тупо переспросил я. - И по какому поводу скорбь? Сколько Зоя знаю, он никогда не пил успокоительного, предпочитая рассказать всё мне и получать утешение. Несколько своеобразное правда... - Кунсайто-сама, меня Нефрит обозвал рыжей шлюхой, - жалуется Зой, устроившись у меня на коленях. - Почему он такой противный, ещё и задеть меня постоянно старается? Я же не сплю с кем попало! В голосе Ученика начинают звенеть слёзы, и он предательски шмыгает носом. Ещё немного, и он расплачется... Моя рука ложится на его плечо, я чувствую, как под ладонью напрягаются мышцы. Мои пальцы поднимаются по плечу, легко касаются шеи и, нежно скользнув по ней и точеному подбородку, застывают на миг на пылающей щеке. Подняв Зойсайта, словно пушинку, я тут же опускаю его на разбросанные подушки. Несколько минут я не могу отвести взгляд, любуясь тонкими чертами его лица в дрожащем свете свечей, безупречной фигурой, затянутой в форму. Моя рука нежно перебирает его шелковистые волосы, в то время как другая ладонь застыла на груди и чутко вслушивается в удары этого уже давно любимого мною сердца. Наконец, откинув непокорную прядь волос, я осторожно касаюсь губами его лба и застываю, не веря в реальность происходящего. Мои губы медленно покрывают поцелуями его лицо, стараясь не пропустить ни одного миллиметра этой бархатистой и теплой кожи. Застыв на мгновение, как перед прыжком в воду, я погружаюсь в пьянящую нежность его губ, чувствую их трепет, их жар, их влагу. Мой язык мягко разжимает белоснежные зубы и проникает в его рот, встречается с его шелковым языком, ласкает его, уходит, возвращается вновь и вновь. Моя рука осторожно расстегивает пуговицы и отбрасывает ткань, обнажая прекрасную юношескую грудь, вздымающуюся и опадающую. Кончики пальцев в одно мгновение легко пробегают по всему его телу, ощущая под собою затвердевшие соски, упругость живота и узкую полоску мягких светлых волос, ведущую к соблазнительным потаенным местам его тела. Губы мои касаются нежной кожи его плеча и опускаются ниже, лаская грудь, впиваются в соски, язык ласкает их горячую поверхность и вызывает хриплый вздох из его груди. Моя рука обвивает его полусогнутую ногу, угадывая под грубой тканью совершенство античного тела... - По поводу твоих сдохших нервных клеток, - довольно грубо бросил он в меня столь неожиданную фразу и провёл языком по губах. - Спешу тебя разочаровать, малыш, они живы, – усмехнулся я, недоумевая, что же могло сподвигнуть любимого на дерзкий тон. - Ща умрут! Я постараюсь, – еще более дерзко бросил парень и подтолкнул бокал к моим губам. Я машинально отпил жидкость, лихорадочно ища причину его поведения. Глаза Зойсайта светились маниакальным блеском, наблюдая за тем, как я пью. Вот не дают мне покоя его глаза! - Зой-тян, ты ведёшь себя ненормально. Странная какая-то валерьянка, – я ощутил во рту кислое послевкусие, точно не подходящее валерьяне. Тело налилось тяжестью, и я, поскользнувшись, начал оседать возле стены. - Ты тоже ведёшь себя ненормально! – вспыхнул злобой Зой, фыркая. - Ко-о-ог-д-а-а? – еле проворочал языком я. Да что он мне налил? - И как тебе ужин? При свечах? С Джесси? – приблизившись вплотную ко мне, рявкнул он. Вот оно в чём дело! Малыш за мной шпионил и теперь уверен в моей измене. Как же он будет смеяться, узнав правду. - Зо-у-ой, ты-ы не ак сё поял, – я начал объясняться, но язык отказывался слушать меня, и не то что Ученик не понял сказанного мной, я и сам-то не вник. - Да ты что? Раздевайся! – скомандовал он. Это ещё зачем? Помнится, он любил, чтобы я был главным в близости, и никогда не уважал грубость. Язык полностью онемел, поэтому я только помотал головой, выражая своё несогласие. - Не хочешь значит? Сейчас помогу! - ответил он на моё мотание. Ухватив за руку, Зой потащил меня волоком за собой в спальню. Какое жалкое зрелище: меня - Первого Лорда Темного Королевства - тянут по полу, словно мешок с картошкой. И ещё кто? Тот, в ком я был на сто процентов уверен, кому я даже сумел научиться доверять полностью и безоговорочно. Открыв дверь, юноша затащил меня в спальню. Лежа бесформенной кучей на полу, я взирал на перемены, произошедшие с комнатой: чёрное постельное бельё на нашей кровати, чёрные свечи повсюду, торшер затянутый чёрной, прозрачной тканью. И в завершение ко всему - жертвенник, стоящий в углу. Ну и обстановка, оказывается, я много чего не знаю о своём приемнике. Может и посчастливиться узнать, если выживу... А, собственно говоря, почему это я не выживу? Зой всего лишь затеял очередную игру, как например, с переодеванием в Сейлор Мун. Тогда-то мы целое представление разыграли: и метание лунной призмы, и неизменное "Я накажу тебя во имя Луны", и даже сражение. Но больше всего мне понравилось в конце, после одержанной победы. Безо всяких прелюдий я задрал юбку "Сейлор Мун" и насладился "прекрасной воительницей" прямо на импровизированном поле боя. Видимо, Ученик решил повторить ролевую игру, выбрав роль ревнивца. Не буду его разочаровывать и постараюсь максимально ему подыграть, пусть потешится. Наивный... Он думал, что при помощи зелья можно из меня сделать овощ. Ну, на некоторое время - да, пока организм не сумеет справится с "напитком". Сейчас я с удовольствием ощущал приток силы к мышцам, приятное покалывание говорило о том, что руки и ноги приходят в норму. Вяжущее чувство во рту прошло, и теперь язык нормально поворачивался. Мне будет стоить немалых трудов специально растягивать слова. Но это пустяки. - Зо-у-ой - тя-ан, ов-ста-но-у-овка зесь ма-чно-ват-я, - стараясь говорить как бы под действием зелья, протянул я. - Оклемался немножечко, Кукусик? - елейным голоском пропел он. - Это меня радует. Разве же тебя на жертвенник поднимешь? А так сам потихонечку залезешь. Обстановка мрачноватая, да. Ведь мы будем скорбеть по тебе! – и он стал сдирать с меня одежду, причём аккуратно так, ничего не порвав и не сломав. Мне оставалось только восхищаться игрой Зойсайта. Никогда у него не получалось столь искренне что-то изобразить. Передо мной, конечно же, ведь обмануть других ему ничего не стоило. Жертвенник, по-моему, был уже перебором, но пусть. Для качественного развлечения ничего не жалко. Тем временем Зой срывал одежду остервенело и быстро. Я блуждал между реальностью происходящего и мечтами того, что последует дальше. Хотелось самому наброситься на любимого, начать его ласкать, заставляя стонать и выгибаться как никогда! Я, изображая неимоверную слабость, поднялся на ноги. Мягко, почти неслышно ступая, сзади подошел Зой. Вот сейчас он, как обычно, уткнется в меня носом... Толчок в спину, и я рухнул на пол. Неожиданно. На игру это уже не похоже. Сейчас же встану и разберусь в чём дело. Вихрь пронесся вокруг, и не успел я опомниться, как во рту у меня оказался расширитель с приторным ароматом клубники. Пока я охреневал от происходящего (цензурного слова не нашлось), Ученик скользнул мне за спину и, не дав опомниться, быстро стянул мои руки цепями у запястий и у локтей таким образом, что руки представляли собой прямые линии. - Теперь ты полностью в моей власти, Кукусик, - прошептал на ухо Зойсайт и завязал мне глаза.