Моя веселая, моя смешная боль

      Кто-то гладил меня по голове, нежно прикасаясь к волосам. Глубоко вздохнув, я открыла глаза и увидела плачущую маму. Она из категории людей, которые сопли размазывают очень редко, поэтому я резко вскочила и обняла ее. - Мам, что-то случилось? - В детстве тебе никогда не снились кошмары. Ты была такой тихой и спокойной девочкой, впрочем, ты и сейчас не хуже. Мы с отцом часто фантазировали, что твой сон охраняют ангелы: так беспечно ты спала. Но вот пришла она, и сейчас моя взрослая и самостоятельная девочка захлебывается рыданиями во сне. И самое обидное, что я остаюсь бессильна, я ничем не могу тебе помочь.       Не зная, что ей ответить, я лишь крепче стиснула маму в объятиях. Она права, разобрала меня до самого донышка, да еще и поскребла ржавую поверхность моей душонки. - Знаешь, общаясь с той девушкой, Евой, тебе, похоже, становится лучше. Может, стоит попробовать? - неуверенно предположила она, закусив губу.       Господи, когда же уже начнется зима? Эти вечные дожди уже вконец измотали меня. Противные мелкие капли заползали за воротник и впитывались в одежду, как слезы в подушку. Появилось ощущение, что они обволакивают меня, образуя некую оболочку. Может, так мне удастся защититься от этого странного и остро-режущего мира? Идти домой совсем не хотелось, поэтому я села на качели. Джинсы тут же намокли, впитав в себя остатки воды, но мне было, в общем-то, все равно: я полностью ушла в свои мысли.       Как же иногда хочется, чтобы сердце застыло до бесчувствия, чтобы душа была гранитом, бетоном или вовсе камнем, чтобы никогда и никого не любить, и не будет уже больно, чтобы не хотеть рук, не искать в оглохшем мире жалкие крохи тепла. Хочется быть свободной, свободной от всего земного, но вместо этого при виде моего лица начинает плакать мама. - Хэй, губка, ты чего тут сырость впитываешь? - послышался знакомый голос.       Я ничего не ответила, оттолкнулась ногой от мокрой земли, оставив внушительный след ботинка, и запрокинула голову назад, позволяя ветру буйствовать в моих волосах. И в этот момент так захотелось кричать, но я конечно же ничего такого не сделала. Вдруг крепкая рука Евы резко остановила качели. - В чем дело? - недовольно спросила я, поворачиваясь к ней. - Не делай вид, что тебе все равно. Знаю, что она уехала, оставив тебя наедине с собой и чувствами, но надо продолжать жить дальше, а не копаться в прошлом, как во вчерашних отбросах. Да, звучит грубо, но тебе никто этого не скажет, все будут лишь жалеть тебя, а ты расклеишься еще больше. Нет, хватит розовые сопли ночью подтирать. Ты - взрослый человек, так возьми себя в руки. Не утопай в своем же море боли. - Да что ты знаешь о моих чувствах? - чуть ли не шипя, я набросилась на нее. - Думаешь, я не человек? Думаешь, мне боль чужда? - с этими словами она пошла прочь, оставляя небольшие следы от обуви, которые тут же заполнялись водой из близлежащих луж.       Сверкнули ее темно-синие волосы, намокшие под дождем. Ну и пусть уходит, пусть, мне никто не нужен. Однако наперекор своим мыслям я бросилась вдогонку. Конечно, будет замечательно, если я упаду. Нагнав Еву через пару минут, я схватила ее за рукав. - Прости меня... пожалуйста, - задыхаясь проговорила я. - Просто мне немного тяжело. - Да, я понимаю, - еле слышно ответила синевласка, убирая мокрые пряди волос с моего лица.       Какие же типичные жесты от такой нетипичной девушки. Улыбнувшись ей, я неожиданно для самой себя поцеловала ее в губы. Несколько секунда она ошеломленно смотрела на меня, но тут же приникла ко мне всем телом. И опять типичная картина поцелуя под дождем с самой нетипичной синеволосой девушкой, которую я знаю.