Когда в сердце тьма

Вот и следующая глава от меня. Прошу вас, оставляйте больше критики и комментариев, мне нужно знать, двигаюсь ли я в правильном направлении, или нет... С уважением, Автор. Кэролайн брела по одинокой улице и плакала от отчаяния. Сегодня она снова поняла, что ничего так и не изменилось для неё. Как с их первой встрече на той несчастной вечеринке для старшеклассников, где они собираются только для того, чтобы напиться, набить желудок и вообще выставить себя полными идиотами, так и сейчас, когда она столько сил, времени и усилий потратила на то, чтобы преобразить себя, научиться жить по-новому, следовать его кодексу. Она делала абсолютно все, но он все таки выбирал её, Елену. Горькая зависть, и злоба, и ревность, окутывали её черным облаком и она просто не могла раскрыть рот, чтобы из него не дай Бог не вырвались рыдания и слова правды, которые она усердно скрывала ото всех. «Проклятый день, проклятое место, проклятый бар, проклятый Деймон и чертова семья Сальваторе! Ну почему, вот почему меня угораздило именно так?! ПОЧЕМУ?!!!» - Кэролайн корила себя и была готова просто рвать волосы на себе, так как духу сдерживаться уже не хватало. Ей так не хватало его ласки, его любви, тепла, хоть чего-нибудь не дружеского, но не то, что он все время так рьяно впаривал ей. Нет, «дружбой» она была сыта уже по горло, жить совершенно не хотелось, а тут еще и пробирающий до костей ливень, который разверзся средь ясного неба и тут же оставил её промокшей до нитки. «Какая же я дура... Нужно было сразу же уезжать отсюда в новое место, хоть бы и с Клаусом в Новый Орлеан, хоть бы куда-нибудь, даже на Полярный круг, лишь бы не с ним. Нет, но надо же было, дуре, остаться здесь и сидеть, слушать его страдания по ней, сочувствовать, помогать восстанавливать их отношения, подбадривать его, спаивать, и даже ни разу, даже малейшего разочка не допустить даже намека на что-то не дружеское, даже когда он спит. Черт!! У кого еще хватит выдержки на это?! Ни у кого, но она выдержала, а что взамен — НИ-ЧЕ-ГО! Просто пустота. Как только Елена очнется от своей пелены на глазах, а это когда-нибудь будет, так точно, то она потеряет все, даже то общение с ним, что было. А так не хочется... Но что же делать? Что делать, кто бы подсказал, что ли? Послушала бы уже, честное слово. Так хочется жить, просто сил нет. Аж ребра сдавливает как тисками, вытесняет весь воздух и остается лишь он, Стефан, раскаленными буквами выжженный у неё на сердце знак, его имя.» Она шагала, стараясь держать путь ровно, к своему дому, скорее домой, к маме, к единственному человеку, с которым можно поделиться хотя бы приблизительно своей болью, но нет, даже здесь Бог казалось оставил её. Она, которая знала этот город, как свои пять пальцев, которая выросла здесь и всегда могла прекрасно найти дорогу домой, сейчас блуждала не зная где она находится и правильно ли вообще идет. Что тут скажешь? Карма, не более, ни менее. Видимо сегодня ей точно не суждено было ослабить свою боль, а так бы хотелось.... «Господи, помоги, спаси, если ты есть, не оставляй меня так!» - шептала она беззвучно, стараясь не сбиться с дороги, которую после нескольких часов бесцельного брожения по окрестным улочкам, она таки отыскала. Через несколько минут ходьбы показалась и дверь её дома. «Наконец-то» - подумала она, хватаясь за ручку двери, и дергая её на себя. Дверь податливо открылась, хотя, на какую-то секунду Кэролайн даже подумала, что может быть все плохо, и придется ночевать на улице, чего, с этой чередой неудач за сегодня, она бы точно не пережила, но все прошло нормально, лишь в холле был включен свет, а перед телевизором, в кресле мирно посапывала мама, так и не дождавшись дочь домой. Кэролайн улыбнулась её виду, и поцеловала её в лоб, стараясь не разбудить своего самого дорогого человека на Земле, но мама открыла глаза и прошептала почти ели слышно: -Почему так поздно? - и, немного протерев глаза, добавила: - Господи, что с тобой? Что случилось, любимая? - она обняла дочь и прижала к себе, а та зарыдала, и просто выла от обиды и безысходности, так как сегодня она поняла, что пропала. Пропала, даже не начав битву, к которой так стремилась и так готовилась. «Мне не выиграть» - шептала она, и была полностью права, все-таки моряк моряка видит издалека, и как в сердце Стефана была лишь Елена, так и в её сердце жил лишь он, только вот что теперь делать? Она не знала, да и никто не знал ответа на этот вопрос. Кэролайн проплакала почти всю ночь у Лиз на коленях, а затем — забылась в неспокойном сне. Шериф не могла помочь в этом дочери, так как и не смогла удержать своего мужа, но всегда любила и его, и, конечно же, свою несравненную. Ей было очень больно вместе с ней, но она понимала, что не в состоянии ничего сделать, нужно было видеть все это раньше, но она не увидела, а теперь — теперь уже было слишком поздно и Кэролайн постигла та же участь, что и её саму. Печаль за судьбу дочери окутывала её сердце и заставляла сжиматься его в ком, и крепче прижимать к себе дочь, как бы защищая её, как она должна была защищать от всего жестокого мира, но не справилась... С наступлением утра город медленно просыпался, первые лучи касались окон, когда люди уже спешили на работу, торопливо готовили себе завтрак, или же готовились выполнять какие-то задания по дому, лишь Стефан и Елена мирно спали на её постели, пока первый лучик из окна не попал девушке прямо на лицо и под согревающим её кожу теплом, она проснулась. Первым, что она почувствовала — это была его рука, обнимавшая её за талию и притягивавшая к себе, а вторым — резко вошедший в её ноздри запах его тела, его она не спутала бы никогда и ни с чем. Тихонько вздохнув про себя, она аккуратно приподняла его руку, и вылезла из-под одеяла. Холодный пол приятно подстегивал её и побуждал хотевший было запаниковать рассудок остановиться и все тщательно обдумать, а главное — припомнить. С облегчением Елена обнаружила, что ничего вчера не было. Она выпила стакан молока и взглянула на только что появившееся солнце с какой-то необъяснимой тоской, как будто бы вспоминала какую-то давно умершую часть себя. Внезапно, ей захотелось чего-нибудь съесть и она стала готовить пиццу, - единственное, что умела, так как покойная Дженна научила её. При воспоминании о ней на глаза навернулись слёзы, которые она поспешила как можно быстрее смахнуть. Приготовив дрожжевое тесто и выложив его на противень, девушка принялась за мясо цыпленка, его нужно было правильно порезать и разделить на несколько равных порций. Затем — она очистила картофель и морковь, которые также использовались в блюде и нарезала их кружочками, также Елена очистила яблоки и вырезала сердцевину с семечками, которые здесь абсолютно не были задействованы. Затем — она выложила всю эту красоту в нужном порядке на противень, присыпала тертым сыром и полила маслом. Выставив на духовке нужную температуру и время, она поместила туда противень и со вздохом облегчения осела на стул. Затем поднялась, и быстренько сделала себе кофе, чтобы не просто наблюдать за тем, как любимое блюдо детства оживает в её духовке, а еще и наслаждаться приятным напитком, так нужно обжигавшим горло и пробуждавшим ум после сна. Стефан объявился лишь тогда, когда блюдо было почти готово, а кофе готовилось снова, только уже на двоих. Он мило улыбнулся этой «домашней» Елене, и постаравшись остаться незамеченным, подкрался к ней вплотную, а затем — позволил себе неожиданную «вольность» и крепко обнял её. Елена дёрнулась от испуга, а затем яростно прошептала, пытаясь разжать его объятия: -Фу, дурак, напугал меня.. Будешь есть? - Стефан довольно кивнул и отошел от неё, так и не зная как объяснить этот порыв ей, хотя, Елена дурой не была, и поэтому понимала все прекрасно сама, потому что решила даже не спрашивать. Этим утром тоска по Деймону как-то поутихла, и поменяла окрас, что ли.. В любом случае на душе у неё чувствовалось свободнее и она определённо хотела разделить сытный завтрак с парнем, сидевшим напротив. Громко оповестив об окончании, духовка выключилась, и Елена, натягивая ухватки, стала открывать её. По кухне тут же разлетелся божественный запах, а Стефан, окончательно потеряв голову от её близости, прошептал, не громко, но так, чтобы она слышала: -Кажется кто-то научился готовить, не в пример тому, что было раньше.. Глядишь мы и местами поменяемся еще... - Елена повернулась с горячей пиццей и с видимым негодованием уставилась на него, её бровь подергивалась, ресницы встали торчком, а в глазах будто бы проскакивала крохотная молния. -И что бы это значило? - с вызовом спросила она. Стефан улыбнулся, и ответил: -А то, что мне нравится тот запах, который я слышу, но еще больше я хотел бы попробовать эту красотень на вкус.. - девушка снисходительно кивнула, и положила каждому по кусочку пиццы, остальное оставляя на противне. Стефан подождал, пока она тоже присядет и одновременно с ней стал уплетать вкусное блюдо. Через пару минут, наевшись до отвала, так как каждый взял еще дополнительное количество кусочков, они облокотились на спинки стульев и задумчиво уставившись куда-то в сторону, думали каждый о своем. Желая хоть как-то разрядить обстановку, Стефан спросил: -Как спалось, дорогая? - сначала девушка даже не услышала вопроса, так как словила себя на «ужасном» чувстве, что готова была бы просыпаться с ним рядом еще, а затем — с издевкой ответила: -Ужасно, один огромный слон всю ночь норовил что-нибудь стащить у меня. То одеяло, то подушку, а то и невинность.. Не говоря уже, что облапал всю, так еще и укутал так, будто бы мы на Северном полюсе, а с утра ведь так жарко было.. - протянула она, и в притворной обиде надула губки. Парень расхохотался и чуть было не подавился своим кофе. Он долго кашлял и пытался схватить губами воздух, но тот как будто бы уплывал от него, а поэтому он краснел, и кашлял вперемешку с хохотом еще. Пока Елена не стукнула его сильно по спине, и он чуть-чуть не отдышался, но все равно выглядел смешно, пунцовый, как рак, и с искорками в глазах — он заставил её сердце растаять, и Елена засмеялась также. Следующие минут двадцать дом был наполнен их заразительным смехом, и ничто не могло их остановить. После, отдышавшись, Елена приняла серьезный вид и изрекла: -Ну, ведь правда же? - Стефан сдвинул плечами и подавил новый приступ хохота, пока она не продолжила: - Но он же не будет тут все время, так? - непрозрачный намек был понят, и лицо Стефана погрустнело, он моментально будто бы постарел на несколько лет, и сдавленно кивнув, приготовился уходить. У Елены, глядя на него, тут же защемило сердце, от ощущения, что она сделала все неправильным, все испортила, и она поспешила добавить: -Но если он хочет остаться, то можно, только без рукоприкладства. - подмигнула она ему, а затем уже более серьезно, спросила: -Как тебе пицца? -Волшебно, - ответил парень, и все-таки засобирался уходить. С тоской осмотрев дом, и Елену, вышедшую провожать его, он подошел к двери и сказал: -Было весело, почти так же, как и тогда. Я даже на минуту поверил, что мы снова вместе.. Но, это все мечты, прости. Удачного дня тебе. - и за ним захлопнулась дверь, прежде чем Елена успела протянуть руку и сказать что-то, что рвалось наружу. Она не знала что делать, или сказать, но все её нутро подсказывало ей, что она поступила ужасно, и она почему-то была с ним согласна. Вернувшись назад, в кухню, она села на стул, и посмотрела на себя со стороны, представляя как одиноко она смотрится в этом светлом помещении, ей снова захотелось всплакнуть и она залпом допила оставшееся кофе, подавившись горьким остатком и скривившись от неприятного вкуса и боли. Чувство тоски и отчаяния поселились в ней вновь, на глаза наворачивались слёзы обиды и злости на саму себя, и не оставалось ничего делать, кроме как обняв колени рыдать совершенно одинокой в этом доме, если не в этой жизни.. День был безвозвратно разрушен.. Стефан вышел из её дома опустошенный и подавленный. «Черт! Сегодня я снова все испортил» - думал он. Ему хотелось просто брести куда глаза глядят, прочь, и уверять себя, что всё это должно было произойти, но он не мог. Правда сурово била его в лицо, и он не мог не признать, что сегодня он конкретно оплошал. Хотел было податься к Кэролайн, но что-то в её поведении с недавних пор настораживало её, так что он не хотел бы расстроить её чем-то еще.. Поэтому оставался лишь дом. Старый дурацкий дом, в котором он провел больше всего лет своей вампирской жизни, ему так надоело в нем всё, что он иногда представлял, как дом сгорает дотла, а он смотрит на это и радуется, что это ненавистное ему место, причинившее и повидавшее столько боли и отчаяния, наконец-то сгорит. Но нет, это было его единственное убежище и он пока не желал отказываться от него.. Он вошел в дверь, тщательно прислушался, нет ли посторонних звуков, а потом так же осторожно прикрыл её и направился прямиком к бару, хоть пьянство и не было его привычкой, но в таких случаях хорошая рюмка бурбона была просто необходима, как воздух утопающему. И использовав бурбон, как лекарство для дел сердечных, он лег на кожаный диван, стоявший неподалеку и уставился в потолок невидящим взглядом, думая обо всем, что так долго мучило его: Деймоне, Елене, их отношениям, Кэролайн, обо всем, что останавливало его от действий и что тормозило его на пути к счастью, - к сожалению, причин было слишком много, чтобы он хоть когда-нибудь был счастлив, а так хотелось... Резко встав с дивана он пробежался по окружающим вещам в поисках нового дневника, а затем — преспокойно открыл первую страницу и начал писать: «Дорогой дневник! Сегодня я был у неё в доме, и все было замечательно, но я всё испортил.. Что мне делать?! Как мне вернуть ту, без которой свет не мил? Как? Подскажи, если есть такой способ, то я сделаю что угодно, ибо мне до чертиков надоело ждать, каяться, просить.. Помоги, пожалуйста, ибо это Ад, а я так хочу на свет...» «...мне нужно было собраться и сказать ему. Сказать о моих сомнениях, о том, что мне хорошо с ним, что тепло, и что я его люблю. Все-таки я признаюсь в этом, хотя бы тебе, так как ему мне не хватает мужества. Но я не могу, так как призрак Деймона словно маячит над моей головой, не давая и шагу сделать в правильном направлении, как ни странно, но даже после его смерти это не изменилось... Посоветуй хоть что-нибудь, пожалуйста, иначе я сойду с ума.. Я люблю его, но пока — эта любовь невозможна...» - писала Елена, пытаясь вылить все свои чувства в скупые строки, но получалось из рук вон плохо и она зачеркивала сточки и писала снова. В конце, когда сил уже не осталось, то она прошептала: «Господи, что же я творю? Что? Подскажи что происходит. Если ты есть где-нибудь, то помоги, молю тебя» - она снова зарыдала и уткнулась лицом в подушку, давя в себе чувства и утешая себя тем, что так «правильно»... Но ни один из них не знал боли Кэролайн. Ведь это именно ей не было даже на что надеяться. Стефан никогда не был её, и никогда не будет. А она любила его больше всех.. С утра Лиз ушла на работу, оставив её одной и лишь еще большая пустота дома давала знать, эхом отдаваясь у неё в голове: «Ты одна... одна... дна.. на.. Навсегда... всегда.. да..». Ей было очень тяжело и, откровенно говоря, она с этим вообще не справлялась. Ревность к лучшей подруге душила её, злость на саму себя заставляла смотреть в зеркало с отвращением, а эта ужасная безысходность, отчаяние, самый паршивый из всех тупиков — медленно убивал её, и она уже помышляла и о самоубийстве. Ну, а что? Выйдешь вот так в поле, снимешь кольцо и забросишь его куда подальше, и все, через пару минут ты лишь какие-то головешки, и только друзья погорюют немного на похоронах и мама, её было жаль больше всех, а так — никто и не вспомнит, что в прекрасном городке Мистик Фоллс когда-то жила такая девушка, как Кэролайн Форбс.. Самобичеванием она доводила себя до исступления, а затем — давилась соком вперемешку с виски и запивала это все содовой, что составляло один ужасный коктейль, что запросто вышибал и з неё все мозги, оставляя лишь тупое безразличие, но так было хотя бы не так больно... В таком состоянии она находилась долго, пока в её дверь не постучали, а на пороге не показалась мама, с маленькой девочкой, лет 12. Та хлопала милыми зелёными глазками, и словно пыталась угадать не принесут ли эти двое бед ей...