Эсмиральда

- А-а-а, - наш дружный и не менее дикий крик, наверное, эти стены запомнят ещё надолго. Ну, по крайней мере мне так казалось, так как мои чувствительные вампирские ушки оглохли почти что разом, оставив тем самым без ещё одного вернейшего средства к обороне. В следствие чего мне, довольно измученной ночью, все же пришлось схватиться за стоящую рядом Эйприл. Совершенно случайно и машинально, а вовсе не потому, что я поднапугалась увидеть его одну кровавую горку трупов. От воспоминания о которых не могла отделаться даже ясным днём, что сделало мой завтрак почти что не в радость. Ибо там кровь, и тут кровь... Даже несмотря на то, что вампиры, повинуясь Великому соглашению, уже давно не убивали людей. Идти вниз по пропитанной гнилью и сыростью старой лестнице как-то совсем не хотелось, поэтому я с полнейшим пофигизмом провожала только глазами быстро убегавшую вниз Крисанию. Думая, что она то ли дура, то ли является одной из тех сумасшедших учёных, которые оживляли в прежние времена Франкенштейнов и им подобную всякую разнообразную нечисть. О которой я, правда, копила информацию только из фильмов и книг. Но все же... - Да, принцесса, я защищу Вас от всех опасностей, - восторженно прошептала тем временем случайно облапанная служанка. Неожиданно обняв меня в ответ и прижавшись всем телом настолько крепко, что я почти что задохнулась и коротко вскрикнула. Вызвав тем самым полный зависти взгляд стоящего рядом Джастина, который явно сильно мечтал о том, чтобы его так же обняла какая-нибудь красотка или, на худой конец, просто Эйприл. Которая, тем временем, все обнимала и обнимала меня, не собираясь прекращать, даже несмотря на то, что эта экзекуция никогда не была моей голубой мечтой. Что и заставило, полуглухую и слегка задушенную меня, через пару минут борьбы все же выпутаться из слишком уж цепких рук любимой служанки. Которая вздохнула на это настолько горестно, что я вмиг почувствовала себя так, будто отобрала у неё последнюю конфетку или трофейный пакетик с кровью. От чего я вполне себе искренне растерялась, только сейчас заметив, что искательница приключений Лотара начала медленно спускаться за нашей "няней". - Лотара, эй, не ходи одна! - заметив такое самоуправство, крикнула я ей вдогонку. После чего довольно медленно и с возросшей ещё более неохотой направилась следом. Так же четко понимая и то, что слишком бесстрашную, и от того слишком быструю ученую, она все равно не догонит, и искренне переживая за подругу. Которую я, даже несмотря на всю истинно королевскую лень и усталость, все же не могла оставить одну в такой ситуации. После чего оставшиеся участники нашей весёлой компашки во главе со слишком уж недовольным Джастином тоже направились в неизвестность. - Эйприл, ты не хотела бы встречаться с настоящим мужчиной? - смачно чихнув от летящей почти отовсюду пыли, услышала я сзади тихий голос рыжего вапирчика. Который, видимо, вдохновившись полной нежности сценкой, все же решил попытаться найти своё счастье в объятьях чужой прислуги. Да ещё и нагло намекая при этом, что именно так и поступают настоящие парни. Что и заставило меня довольно громко скрипнуть зубами и обратиться во вновь возвращенный слух. Ибо чьи-то древние, странным образом исчезающие трупы, полные привидений замки, и верхние лестницы, с которых можно было того и гляди скатиться, значились просто ничто, по сравнению с тем, как строить коварные планы прямо за спиной своей королевы, соблазняя её прислугу. И начиная тем самым список всех каверзных преступлений, за которые в прежние времена быстро казнили. Заставившее меня еще раз чувственно скрипнуть зубами и вывести в дневнике ещё одну бесценную мысль для родителей, звучащую как: "Принцесса до сих пор не может понять, почему смертная казнь существует только для массовых убийств. Так как существует ещё много преступлений, за которые стоит лишиться жизни". - Нет, не хотела бы, - к счастью довольно быстро и, видимо, без раздумий отозвалась Эйприл, вызвав у меня облегчённый вздох. - У меня же есть принцесса Эсмиральда. Закончила она на высокой ноте и, судя по голосу, даже подняла палец вверх для подтверждения своих слов. Чем вызвала у меня довольно странное чувство, оставляющее неприятный осадок от того, что меня по неизвестной причине уже нагло присвоили, и радостное осознание, что на другого все же не променяют. Ибо принцесса Эмиральда у мира всего одна. Отчего желание пускаться в полемику и объяснять служанке, что меня у неё нет и быть не может. Так как это она есть у меня, а не наоборот, как-то разом пропало. Освобождая меня тем самым от посторонних мыслей и идей в голове, и позволяя сосредоточиться на весьма и весьма опасном и местами очень уж скользком спуске по тёмной лестнице. Идя по которой я крепко и довольно позорно цеплялась за бронзовый поручень, очень часто прищуривая глаза, чтобы они быстрее освоились в полутьме. Ибо моё вампирское ночное зрение было не то ещё слишком юным, не то слишком неярким для своего проявления. В результате чего чувствовала себя неким подобием слепого мышонка, которого подло кинули в темную пропасть и бросили там в одиночестве. И лишь радостное повизгивание вечно ожидающей чего-то чудного впереди Лотары давало понять, что я не запуталась по пути. *** - Кристаллы... - услышала я по пути полный страдания крик Крисании. После чего бросилась вниз ещё быстрее, радуясь лишь тому, что уже была на последних ступеньках, что и сделало моё падение с этой лестницы совсем невозможным. В следствие чего я все же увидела стоящую внизу расстроенную донельзя няню, которая, в отличии от нас, предварительно запаслась горящим факелом. Который и освещал довольно просторное помещение, полное не трупов, а бутылок с вином. - Тут нет кристаллов, - почти что плакала в голос непатентованная ученая. И в голос ей вторила стоящая рядом рыжая: - И нет трупов! Что, впрочем, вызвало у меня и остальных участников группы почти что радостный возглас. Так как в отличие от Лотары, призраков тут больше никто не искал и видеть совсем не хотел. На что, правда, две убитые горем дамочки не обратили никакого внимания. И обнявшись, в попытке найти поддержку, дружно стенали в голос. И, наверное, утопили бы нас в этом подвале и море искренних слёз. Если б откуда-то сверху не раздался крик.