Проклята красотой

Самум – сухой пробирающий насквозь ветер в пустыне, несущий за собой песчаные бури и жар, вынести который могут разве что единицы людей. Самум – бедствие для северного жителя страны, но благоденствие для тех, кто прожил свою первую холодную ночь в этом страшном месте. Самум – точка отсчета для начала катастрофы. Свежий глоток для истерзанных путешествием умов – это раннее утро. Самум еще не взял в руки вожжи дня, и в воздухе витает сладкая прохлада глубокой ночи, но солнечный круг над головами путников уже ласкает их лица своими лучами. Рыцарь. Так мысленно называла Гинейла своего помощника и лучшего друга. Имени мужчины она не знала, а спрашивать после всего случившегося ей казалось неэтичным. А такое красивое слово в отношении обычного человека было вполне уместным. На третий день пути Гинейла уже вовсю забавлялась с зеркальцем – подарком Рыцаря без страха и упрека. Она походила в такие мгновения на себя в детстве: вновь невинно улыбчивая, юркая и дерзкая. Вновь та, кем она была много лет назад, но забыла, каково это – радоваться столь простым истинам. - Ваша рука, госпожа, - осторожно сказал ей мужчина. – Она выходит за пределы шатра. Осторожней. - Ой, - воскликнула Гинейла, спрятав зеркальце, через которое дева смотрела на мир вокруг, и пускай это всего лишь была бескрайняя пустыня – для нее это было настоящее великолепие красок и эмоций. - У вас кукольные руки, - заметил Рыцарь. – Вы точно настоящая… Живая? Жрица удивленно осмотрела свои ладони. Прекрасные – они ничуть не изменились. - В смысле? А я могу быть ненастоящей? - Вы не похожи на живую девушку, если у вас настолько идеальные руки. Мой младший брат кукольных дел мастер – он делает таких, как вы. Постоянно. Такие слова поразили жрицу, и она хотела было что-то ответить на это, но Рыцарь пришпорил своего коня, заканчивая их разговор в зачатке. Дева расстроилась, но постаралась забыть об этом недоразумении как можно скорее. Когда она услышала, что мужчина вновь поравнялся с ее повозкой, дева вновь захотела поговорить с Рыцарем, но тот нарушил и в этот раз тишину первым: - Госпожа, скоро мы прибываем в столицу. Вам лучше не высовываться и ждать своей свадьбы с царем. Менрос – прекрасная партия для любой девушки. Что-то кольнуло в сердце Гинейлы: - И для куклы тоже? Мужчина никак ей не ответил. Город она благоразумно пропустила, закрывшись в своем собственном темном мире. Жрица сидела с прямой осанкой, хмуро наблюдая за тем, как меняется свет по ту сторону. Ей не надо было говорить… Она знала и без слов – это их последняя «встреча» с Рыцарем. Царственные палаты встретили жрицу хоромами, достойными настоящей Богини: золото, мрамор, хрусталь. Все это великолепие было привычным для Гинейлы, и та даже не повела взором, упав безжизненным телом на прекрасную мягкую белую кровать. Кто-то принес ей великолепное платье лазурного цвета, направив в ванные. Дева смогла смыть с себя остатки сажи и грязи, но не боль. Внутри ей было безумно больно и страшно… Почему-то мукой показался ей мир, наполненный красками и новыми событиями, совершенно чужим. Без него… Без его голоса и рук, теплых и таких загорелых. Поцелованный солнцем. - Царь Менрос желает видеть вас, госпожа, - оповестили жрицу слуги, когда та неспешно переоделась в приготовленное и зачем-то смотрела на собственные руки. - Да. Конечно. Дева не узнавала свои ладони… Менрос ждал свою невесту в тронном зале. Дева не скрыла усмешку, увидев то, как решил переиначить их первую встречу этот юный царь. Но сейчас ее положение тут было шатким. Как и само веление судьбы. - Менрос, царь царей и мой господин, - торжественно произнесла Гинейла, прежде чем сам юноша успел что-либо сказать, - вы вправе взять меня в жены, несмотря на то, что вы выкрали меня из моего родного города… Но перед этим я желаю получить от вас подарок – в слуги того мужчину, что вы поставили возле моей повозки на протяжении всего пути. Парень рассмеялся, и его заливистый смех эхом разнесся по стенам. - Это безумно смешно, - наконец поднял он свой взор на деву. – Только вчера ко мне подъехал главный советник моего отца и, по совместительству, временный ваш попутчик, и попросил при возвращении не его должность обратно… А вашей руки, Гинейла! - Я… Я не знаю, что сказать на это, мой царь. - Готовьтесь к свадьбе, милая жрица Богини Востока. Гинейла чуть склонила голову, соглашаясь со своей участью, и ушла, не смея сказать теперь и слова. Тихо на землю ступила тень, касаясь своими жестокими пальцами чужого тела. Рушилось заклятие, а вместе с ним и судьба людей, втянутых в него.