Савада Тсунаеши - ученик Деймона Спейда?!

Pov Гокудеры. Десятый, за что Вы так с нами? Мы Вас любим, уважаем, а я чуть ли не боготворю, а Вы… — А с чего ты решил, что эти люди мне дороги? Да, они неплохие, но вовсе не дороги мне. Подумаешь, хранители. Если тебе так это нравится, то убивай их! Мне же легче будет, не нужно возиться с этим мусором. Да и других хранителей я могу найти в любой момент, только скажу — и такая очередь появится на это место! Со всех стран приедут! Это было больно, обидно, как будто мое сердце разрывает на кусочки. Я даже на лице Хибари видел отголосок боли и непонимания. А я! Я — правая рука Десятого! Это… Это кошмарно! .. — О чем задумался? — спросил Рехей, смотря на меня в упор. Я отвернулся от него. — Ни о чем, просто так, — все же снизошел я до ответа. Десятый всегда говорил, что надо быть более сдержанным к окружающим и я это буду делать! Даже если он считает меня ничтожеством! — Ты сам не свой, я иду за тобой уже с три минуты, а ты меня экстримально не замечаешь! Ты всегда сразу меня видишь, даже если я молчу! — настаивал Сасагава, а потом до него дошло, — ты тоже над словами Савады размышляешь? А ты не думал, что он просто хотел отвести от нас угрозу ввиде Козато? Он хотел нас убить и мог бы, ведь мы, по его словам, дороги Саваде. А своим пренебрежением к нам он отделался малой кровью, то есть мы отделались. — Так невозможно соврать, — тихо произнёс я, — он действительно так считал, потому как его эмоции были сильны. Возможно, что это просто великолепная актерская игра, но я почему-то не верю, чтобы Десятый смог так сыграть. Для такого мастерства нужен опыт, а где Десятый мог его получить? Сасагава промочал. Неужели он верит в такую непревзойденную игру со стороны Десятого? Стоп. Я усомнился в Десятом? Я?! Боже, как я мог! Мы же столько всего пошли вместе, а я смею не верить своему боссу?! Да как я мог о таком только лишь подумать?! Наш босс всегда о нас заботился, он нас любит и я должен верить в то, что он просто так играл! А даже если не играл, то надо стать сильнее, чтобы Десятый не хотел бы таких сильных людей променять! Конец Pov. *** — Где Хибари? — хмуро обвёл глазами собравшихся Тсунаеши. — Здесь я, хватит нервировать всех подряд своим взглядом, — хмыкнул брюнет, неся на плечах Ламбо, — он за мной увязался и никак не отставал, так что он поедет с нами. — Ламбо, может быть ты все же дома останешься? — обеспокоенно спросил шатен. Бовино поднял заплаканные глаза на Дэчимо, всхлипнул и заревел. — Хей, не реви, — снял с плеч ребёнка Кея и посадил на руки, — что опять случилось? — Я… Он… Тсуна нас не любит! — заголосил малыш. — Ламбо, — улыбнулся Тсунаеши и взял на руки Бовино, — я это сказал, чтобы Энма перестал на вас нападать, я ему соврал. Если бы так продолжилось дальше, то вас всех могли бы положить в больницу, а мне это не нужно. Поэтому мне пришлось солгать, чтобы Энма не тронул больше вас. Я не не люблю вас, глупый. Тебя-то уж точно невозможно не любить. — Так ты любишь нас? — поднял голову мальчик. — Да. И тебя, и Гокудеру, и Рехея, и Хроме, и Ямамото, и даже Хибари с Мукуро и Реборном заодно для кучи. Вы мне все дороги, так что успокаивайся и давай садиться в корабль. Нам надо съездить кое-куда по делам и ты нам там нужен, к сожалению, — вздохнул Тсуна. — Ура!!! Я нужен Тсуне!!! А вы все неудачники! — засмеялся Ламбо и спрыгнул с рук Савады, убегая в первый попавшийся корабль. — Ламбо! — крикнул Дэчимо. Малыш повернулся. — Нам на другой корабль! Теперь уже смеялись все остальные, а покрасневший Бовино спустился с корабля и пошёл к шатену. Уж тот его защитит от несправедливых нападок остальных хранителей. *** — Тсунаеши-сама, мы приближаемся к тому острову, где, как мы полагаем, находятся Шимон, — отрапортавал кто-то Дэчимо. — Хорошо, иди, — Тсуна помахал кистью, мол, вали отсюда. Тсунаеши и сам не заметил, как приложил каплю пламени и мужчину сильно откинуло к перилам. — Ох, прошу прощения! — извинился Савада, протягивая руку к служащему и поднимая его. — Н-ничего страшного, — похоже, мужчина уже успел попрощаться со всеми родными и друзьями, так как его трясло. «Молодец, Тсуна, теперь человека до полусмерти запугал. Но почему блокировщик не действует?» — осмотрел браслет шатен и снял его с запястья. — Ещё вчера же работал? — пробормотал себе под нос Дэчимо и вдруг раскрыл глаза, — блин, вот только не говори, что и ты сломался! — Что случилось, Тсуна? — подошёл репетитор. — У меня блокировщик сломался, — пожаловался Савада, чувствуя, как в кисти вливается пламя, — я плохо контролирую пламя Тумана, когда задумчив или дерусь. Поэтому мой учитель прислал мне парочку блокировщиков, чтобы вот чего-нибудь подобного, как сейчас, не случилось. У меня первый три недели назад сдох, а теперь ещё и этот. И что мне делать? — Не быть задумчивым и начинать в полную силу использовать Туман, — пожал плечами Реборн, — или надеть другой. Из чего эти браслеты сделаны? — Не знаю, я их не могу ощутить. Ой! — блокировщик распадался в пыль прямо на глазах, - нет, кажется знаю. Это какой-то сплав пламени. Тумана нет, много Неба и Грозы. Остальных пара процентов. Ламбо! Подожди, ты можешь мне оказать небольшую услугу? Аркобаленно смотрел на своего ученика и его хранителя Грозы. Ламбо слушал Небо, нахмурив брови. Потом взял булыжник и показал его парню. Тот повертел его в руках, а потом положил его на пол, показывая что-то Бовино. Так как Савада стоял к Реборну спиной, то он не понял, что он делал. А когда ребёнок опять нахмурился и на его руках показалось пламя Грозы Реборн шокировано посмотрел на своего ученика. «Да у него талант к педагогике», — хмыкнул аркобаленно, смотря на Ламбо, который смог освободить кольцо и оно превратилось в шлем. Тсуна засмеялся, а потом нахмурился. С такой ношей маленький ребенок странно смотрится и поэтому Тсунаеши прикоснулся к шлему, делая из него так называемую вторую форму, то есть разъединяя кольцо на два. Коровка схватила кольца и положила их в свою шевелюру, зажигая их и отдавая пламя своему Небу. Савада же выпускал из рук своё пламя и смешивал его с пламенем Грозы, образовывая браслет. — Хм? Неужели получилось? — вслух подумал Тсунаеши и застегнул блокировщик на своём запястье. И правда: пламя прекратило идти по кистям, замирая у запястей и не проходя дальше. Тсуна улыбнулся и протянул Бовино конфету, которую тот схватил и побежал к Гокудере — хвастаться. Прибыв на точку назначения, острова не оказалось. — Ошиблись? — недоуменно спросил Реборн. — Нет, — хмыкнул шатен и снял браслет. Сцепил пальцы и щелкнул ими, вытягивая руки вперёд. Воздух треснул, и начал рассыпаться, показывая тот самый «священный дом». — Прошу, — шутливо пригласил Савада, делая руками приглашающий жест. — Тебя странно таким видеть, — прокомментировал Реборн. — Каким? — не понял шатен. — Как Мукуро. Все иллюзионисты, что ли, владеют чёрным юмором? Рокудо, Вайпер. Твой учитель такой же? — Мой хуже, он не только будет троллить, но и потом ещё скажет с абсолютно серьёзным лицом, что это правда, — ответил Дэчимо и отвернулся. Вот корабль уже подошёл к острову, до которого оставалось около километра и сел на мели. Дальше хранителям пришлось плыть самим на шлюпке. — Уф… Это оказалось дальше, чем я думал, — выдохнул Рехей, помогая Хаято и Хибари затащить лодку на берег, пока Тсунаеши осматривал остров и держал в руках Ламбо, чтобы тот не сбежал. — Чуть дальше, в метрах пятидесяти есть какая-то постройка, по-видимому, там кто-то живёт. Идём туда, — махнул рукой Тсунаеши и, не дожидаясь ответа, раздвинул заросли и пошёл в указанную сторону. — Козато! — рявкнул Гокудера, заметив на крыше указанного дома Шимон. — Хм, а вы пришли раньше, чем мы думали, — хмыкнула Адельхейд. — С Хроме все в порядке? — спросил Тсу, пристально осматривая каждого из Шимон. — Она спит в моей кроватке. Выглядит как ангелочек, — улыбнулся Джули. Или правильней сказать Деймон? — Почему Вендиче тоже тут? — спросил Реборн, замечая, как наверху какого-то склона произошло движение. Все подняли головы в сторону холма, на котором находились Стражи мафии. — Мы пришли сюда, чтобы выполнить обещание между Вонгола Примо Джотто и Шимон Козартом. — Вы мне уже не нравитесь, — хмыкнул Савада и спросил, — что за обещание? — Если семьи Шимон и Вонгола пойдут против друг друга, то мы будем их судить, а проигравшие будут навсегда заперты в нашей тюрьме. В битве на карту поставлена гордость, — ответил один из новоиспеченных судей. Вендиче ушли. — Мне нравится это условие. Особенно та часть про «вечное заточение», — сказал Козато. Тсунаеши не выдержал такого и взорвался. — Ты — самоуверенный придурок, который непонятно почему получил силу, которой пользуешься слишком опрометчиво! Сам же говорил, что так делать нельзя, а идёшь против своих же слов! Ты сможешь себя контролировать и сможешь ли в порыве гнева не убить своих близких?! Я смогу, а вот ты под вопросом! — рыкнул он, входя в гипер-режим, взлетая и пытаясь схватить Энму, но тот вместе с хранителями быстро исчезли. — Чёрт, — Тсуна приземлился на площадку, где находились до этого времени Шимон. Отстегнул браслет и положил его в карман, а сам взлетел на иллюзорных крыльях. — Где же вы… — бормотал Савада, осматривая остров в поиске возможного места обитания Шимон, а заодно и весь остров вцелом, чтобы знать, куда лучше не ходить. — Он возвращается… — увидел босса Рехей. — Плохо дело. По всему острову находится множество зданий и во всех них могут жить люди; правда я даже теней не видел. Также оказалось, что остров несколько больше, чем я предполагал и если искать Шимон наугад, то мы их лишь через месяц найдём. А их пламя искрится по всему острову и найти их по нему шансов нет, — вздохнул Дэчимо, приземляясь к друзьям, — но нам все равно придётся идти наугад. Предлагаю идти через эту арку, раз здесь мы последний раз видели их. — Хорошо, Десятый! — Тсуна, а ты уверен, что нам не понадобится помощь? В конце концов вы ещё подростки, — спросил Реборн. — Наши противники тоже подростки, — поспорил Тсунаеши, снимая перчатки, — но у нас есть опыт в сражениях и у нас больше шансов победить. Но все равно расслабляться не надо, Шимон не так просты, — хмыкнул Савада и надел рюкзак. Репетитор так и не понял, что шатен имел в виду не силу и неимение опыта, а наличие своего учителя в рядах врагов. *** «Чёрт… Мы идём уже пять часов… Хотя мне кажется, что мы на правильном пути. А ещё скоро случится что-то нехорошее», — думал Савада. Тут подростки наткнулись на поляну. Поднялся ветер и листья закрутились вокруг Вонголы, разрезая кожу. — Вся растительность на этой поляне выросла, впитав в себя кровь Шимон. Ну, а теперь эти растения впитают в себя кровь Вонголы. Наконец-то, — показался Аоба Каю из-за деревьев. «Чёрт, моя Интуиция когда-нибудь подведет меня в тот момент, когда по её представлению случится что-то плохое, а не во время тестов по математике?!» — Зачем ты это делаешь, Каю?! Ты же боксёр, спортсмен! — крикнул Сасагава. — Я решил, что моя ненависть к Вонголе перевешивает все. И я никогда не увлекался боксом. Я не стал бы тратить своё время на тренировки с тобой! Бокс — это моя жизнь! А также это моё смертоносное оружие. С ним я отомщу всем вам! — в тон боксёру Вонголы ответил Аоба, — я не признаю в вас равных противников, меня одного хватит на вас всех! «Скрутить, обездвижить и дело с концом», — настойчиво предлагало сознание, но Тсуна ещё помнил про договор с Ди и он бы не нарушил его по собственной воле. — Не мели чепухи! Никто из нас не напал бы на одного! — подошёл к зеленоволосому Рехей, — я хочу по-честному! Битва один на один! Я боксер… И это моя гордость! «Ни пуха ни пера!» — мысленно напутствовал Дэчимо своего хранителя и оглянулся на остальных. Ламбо спал на руках Хибари, который сам улегся на траву и задремал. Гокудера сосредоточено смотрел на хранителя Солнца. — Правила битвы? — Бокс. Падение — проигрыш. Любые нечестные приёмы считаются уместными, — поставил условия Каю. — Мы должны ему помо… — начал Хаято, но тут влез шатен. — Если мы влезем, то заденем его гордость. Мы должны смотреть и только смотреть, и не мешать, — сказал Тсунаеши, падая на траву и утягивая за собой блондина. Битва Сасагавы длилась очень долго. Дэчимо успел про себя повторить все виды иллюзий, их основные махи и пасы, сколько и когда приблизительно надо вложить пламени в каждый вид, какие наиболее эффективны в той или иной ситуации и даже посмотреть несколько минут на бой. Тсуна видел: эти двое равны, а ничья в их ситуации — проигрыш. Единственное, что мог он в такой ситуации — это пообещать самому себе, что он вытащит из Вендиче Рехея. А заодно и Мукуро. — … Максимальное солнечное отражение! — услышал Савада и поднял голову, чтобы посмотреть на завершающий удар блондина. Последствия оказались ужасными не только для Каю, но и для Сасагавы. Оба боксера были в крови, у Рехея переломаны почти все кости, у Аобы разорван живот, пробита голова и сломана рука в двух местах. — Вот это и называется «держаться на одной гордости», — шокировано пробормотал Тсунаеши. А боксеры не стояли просто так. Они сорвались с места и ещё раз ударил друг друга. Как только их руки соприкоснулись, они оба упали на бок. Шатен хотел уже было подойти к ним, попытаться хоть как-то им помочь, — не зря же он повторял иллюзии лечения, — но его остановил ледяной голос: — Поединок окончен. Появились две чёрные дыры, из которых вылезли цепи и связали обоих парней. — Хранители Вонголы и Шимон оба пали на колени. Мы забирает их с собой. — Подождите! Они тяжело ранены! — проснулась в Тсуне совесть, как его перебил тихий шепот Рехея. — Сава… да. Мне не о чем сожалеть, я сражался за свою гордость. Не позволь им забрать твою гордость, Савада. Я знаю — в чем твоя гордость! — под конец крикнул Сасагава и его затянуло в чёрную воронку. — Один бой закончен, поэтому мы обязаны передать вам первый ключ, — произнёс другой Страж и в головы хранителей обоих семей вторглись воспоминания о знакомстве Козарта и Джотто. — Это первый из семи ключей, в которых содержатся воспоминания Козарта и Джотто. Мы подождем, пока не победит следующий хранитель и тогда придем вновь, — Вендиче исчезли. — Браво! Великолепно! Отлично! Превосходно! Замечательно! Лучше не бывает! — взорвался Тсуна, — теперь у нас кроме Шимон ещё одна забота, блин: достать одного боксерского придурка! Ладно, идём отсюда. Что-то у меня ну абсолютно нет желания ночевать на этой поляне. Савада ушёл от поляны и потопал неизвестно куда. Репетитор и хранителями ничего не оставалось, кроме как догонять шатена. *** — Солнце садится, значит переночуем здесь, — приказал Реборн, сидя на макушке Дэчимо. — А нас жуки не съедят? — заволновался тот. — Не волнуйтесь, Джудайме! Я захватил спрей от насекомых! — Ладно, тогда здесь и заночуем. Кея, ты куда? — Не твоё дело, травоядное, — рыкнул Хибари, не прекращая уходить с поляны, но Тсунаеши предусмотрительно схватил брюнета за рукав пиджака. — А если с тобой что-нибудь случится, что я скажу Асеми? — привёл довод Савада. — … Ладно, так и быть, я остаюсь, — хмыкнул брюнет. Через час все уснули. Вдруг по поляне пробежал заяц и сел около спального мешка Ламбо. Бовино проснулся, увидел зайчонка и побежал за ним, забыв о сне. Через несколько минут проснулся Кея и заметил отсутствие самого маленького хранителя. Он нахмурился и начал всех будить. — Ламбо! Твою же налево, мелкий, ты где? — злился шатен. Точнее это выглядело так, на самом деле он беспокоился, очень сильно беспокоился, потому как этот ребёнок мог натворить что угодно и вляпаться во что угодно. Тут он заметил что-то странное и подошёл к этому что-то. Внезапно земля под ногами провалилась и шатен поехал по тоннелям непонятно куда. За ним быстро метнулся Реборн, кинув: «Идите за нами». Хранители приземлились рядом с Дэчимо через пару секунд. Тсуна сидел и кусал губы. Ламбо уже был во взрослой пятнадцатилетней версии и дрался с Аоямой Рауджи. Шлем превратился в рога и Ламбо во всю использовал молнии. — Не разрывайте ткань, — предупредил Савада, — потолок может рухнуть как на нас, так и на Ламбо с Аоямой. — Юный Вонгола, эта груда мышц упала, — объявил Бовино. — Молодец, Ламбо, хорошая работа, — похвалил шатен. — Хоть я и проиграл, но Энма вас все равно сможет победить! — рыкнул Рауджи, — мы сильнее из-за того, что каждый из нас потерял близких по вине Вонголы! Мы разделили между собой ненависть и боль! Мы сильнее вас духовно! .. — Бой окончен, — перебил гневную тираду страж Вендиче, — проиграл хранитель Горы семьи Шимон, поэтому мы отдаем вам второй ключ. «Цветок?» — не понял Тсуна, но времени на размышления больше не было: воспоминания хлынули потоком в молодые головы подростков. Убийство, предложение создать группу, которая будет помогать людям, а не бандитам, атмосфера ужаса, грусти и маленького лучика света от мысли, что может быть все по-другому. Такими эмоциями было пропитано это воспоминание. — Не верю! Я все равно не верю! — бесновался Аояма, — Примо Шимон не мог такое предложить! — Мог! — опроверг Гокудера, — все боссы Вонголы были самыми лучшими! — Я все равно не принимаю тебя, Савада Тсунаеши! — рыкнул громила и обратился к Бовино, —, а ты, ты считаешь Саваду своим боссом?! — Аре? Я никогда не считал Вонголу своим боссом, — хмыкнул брюнет и добавил, —, но зато он самый лучший брат. — Что?! Да как ты смеешь так обращаться к Десятому?! — рычал Хаято. «Ну хоть что-то я смог вбить в мозги этого теленка, — подумал Тсуна с умилением, — мелкий, глупый и рожденный не для битв, а для бумажной работы и переговоров. Значит, и через десять лет наши отношения не слишком изменятся.» Вендиче затянули Рауджи в чёрную дыру и ушли сами, а вот на месте взрослого Ламбо пришёл нормальный, всем известный пятилетний ребёнок. И уже успел за пять минут стащить где-то кукурузу. — Что? Где я? — не сразу соориентировался он. — Ламбо! Все хорошо закончилось! Иди сюда! — крикнул Тсунаеши. Малыш прошёл через какой-то известный лишь ему ход и вскоре оказался около друзей. — Да? А где Рауджи? — не поверил малыш, залезая к братику на руки. — Его увели Вендиче, — не стал юлить парень и повернулся к выходу, впадая в ступор. Хибари умудрился заснуть стоя, ни за что не держась. — Как ты ещё не упал? — пробормотал себе под нос Савада слегка потряс хранителя Облака за плечо. Тот резко вытащил тонфа и и почти ударил Тсунаеши, того лишь инстинкты спасли. — Травоядное, я же раз двести тебе говорил, чтобы ты меня не смел будить, — рыкнул Кея. — А я тебе триста раз говорил, чтобы ты не спал где попало, — в тон ответил Дэчимо, — идём, поспим или подремлем до девяти и опять пойдём дальше. *** — Все это очень странно, — размышлял Тсуна вслух, когда хранители и Реборн решили идти дальше, — не думал я, что Шимон и Вонгола настолько тесно связаны. И я все равно не верю, что Примо мог так спокойно бросить друга умирать. — С чего ты решил, что он ему был другом? — спросил Хибари. — Эмоции. По эмоциям можно многое сказать, кто что к кому чувствует, а в воспоминаниях они не таили этих эмоций, — объяснил шатен, — да и видно, что Примо Шимон был хорошим человеком, я достаточно разбираюсь в людях, чтобы это сказать с уверенностью. — А Энма? — подкинул пищу для размышлений аркобаленно. Савада прикусил язык. «И как мне объяснить ему, что его вообще загипнотизировали?» — начал панику Дэчимо, но потом поглубже вдохнул, выдохнул и ответил: — Энма нормальный парень, он просто запутался в эмоциях, воспоминаниях и своих мыслях. А сам выпутаться он уже не может, ему надо не просто показать, а ткнуть носом в правду и только тогда он все поймёт. А через это трижды треклятое сражение за гордость мы только зря растрачиваем силы и ещё больше уверяем его, что Вонгола - зло, и Джотто Примо был тем ещё гадом. Реборн на это хмыкнул и хотел уже что-то ещё спросить, но его перебил Гокудера, который заметил Ламбо в несколько непонятной позе. — Какого черта ты роешься в сумках?! — Ламбо-сан не искал леденцы, вовсе нет, — сглотнул разом вспотевший ребёнок. — Так ты хотел украсть леденцы?! — взъерился Хаято, — мог бы просто попросить и… — Приносим свои извинения, но Ламбо сейчас нет дома. Оставьте сообщение после сигнала, пи~п, — начал издеваться Бовино. — Ах ты! Ну я тебя сейчас! .. — взорвался хранитель Урагана. — О Ками, как ты их терпишь?! — злобно стрельнул глазами в сторону дерущихся брюнет. — Привычка, Кея, я привык, — пожал плечами Тсуна, поворачиваясь, чтобы успокоить драчунов, но этого не понадобилось. Гокудера стоял с улыбкой во все тридцать два зуба и показал на связанного Бовино. — Теперь это чемоданчик с ручками! — объявил тот. «Это жестоко…» — несколько взволнованно подумал Тсунаеши, но ничего предпринимать не стал. В конце концов, Ламбо это заслужил. Через пару минут подростки наткнулись на небольшой заброшенный город. — Дома похожи на итальянские, — провёл по стене шатен. Вот только этого не надо было делать, стена чуть не обрушилась на парня целиком. — И очень старые, — сглотнул Савада. — …Если число пи равно трём целым и четырнадцати сотым, а радиус два километра… — Знакомый голос, — пробормотал Гокудера. Подростки заглянули за поворот и увидели Шитт. П. — …Значит, площадь умножить на три и Масато сможет пробежать ещё пять кругов. Вот и вся домашка по математике. — Шитт. П! Это я! Давай сразимся! — крикнул девушке блондин. — …Так, а теперь древнеяпонский… — полностью проигнорировала девушка крик парня. — Я все равно дозовусь до тебя! Ши-ши-ши-ши, — начал Гокудера. «Не понял? Его Бельфегор укусил?» — непонимающе посмотрел на свою «правую руку» шатен. — Шиттопи-чан! — крикнул Хаято. — Мне нравится, когда ты зовешь меня так, Гокудера-кун, — улыбнулась Шиттопи, вставая из-за стола и слишком быстро оказываясь рядом с мальчишками, — но хватит болтовни. Если уж сражаться, то я выбираю маленького миленького Гокудеру-куна. «Маленького? Миленького? Так, это что сейчас было?!» — возмутился Савада. '«Ревнуешь?»' — хмыкнул кто-то в голове Тсунаеши. «Ди?! А ну вылезь из моей головы?! Ты какого вообще туда залез?!» '«Как это какого? Отсюда великолепный вид на бой двух хранителей, — Тсуна буквально видел, как тот улыбался своей хитрющей лыбой, которую всегда хотелось стереть вместе с лицом. Только мама могла выдержать такую улыбку, и то не всегда, Спейду и от невинной на первый взгляд Наны попадало, — а ты что-то имеешь против?»' «Все! Это моя голова! Брысь, я знаю, что ты где-то тут неподалёку!» '«Ну-фу-фу, как грубо, я всего лишь посмотрю. И не сопротивляйся, я уйду сразу же, как только бой окончится, честное ананасовое!»' Шатену ничего не оставалось, кроме как послушать учителя и начать смотреть бой. — Ури! Камбио форма! — приказал Хаято. Вокруг торса, за плечами, на поясе и даже в руках были динамиты. Много динамитов. Даже слишком много. '«Кинул спичку — нет хранителя!»' — прокомментировал Деймон. Тсунаеши прыснул. Хибари и Реборн на него как-то странно посмотрели. «Все, теперь меня ещё из-за тебя и идиотом считают», — начал ныть шатен. '«А что плохого? Им же будет хуже, если они тебя недооценят»', — мысленно пожал плечами Спейд, смотря на хранителя Урагана и, как выяснилось, хранительницу Болот. — Гокудера-кун, ты очень милый, но жить для кого-то глупо. И у меня есть любимые люди. Я люблю Энму, Адельхейд, Аобу, Каю. Джули я не уверена… Но больше всех я люблю себя. Свой характер, тело, самолюбие. Это глупо жить для других! — подпрыгнула девушка и разрушила один из шаров блондина. — Ты! .. — Пусть Савада Тсунаеши и глава Студсовета, достаточно хорошо учится, но он ужасен в спорте. Бег — его не любимый вид спорта с детского сада. Он ругается похуже гопников и легко может выйти из себя, если что-то идёт не по его плану, — начала приводить доводы Шиттопи, — он боится общаться с девушками, причём неважно кто они: одноклассники, члены Студсовета, прохожие, друзья… Он одинаково всех боится, а значит его будет тянуть к своему полу и рано или поздно он посмотрит на тебя, Гокудера-кун, не как на друга, а возможного любовника. «Чего?! Какого хрена эта фурия несёт?!» — чуть не заорал на девушку парень, но Спейд предусмотрительно телепатически закрыл рот своему ученику. '«Между прочим у меня тоже такие мысли были, Тсу. Это и правда очень плохо, что ты совершенно боишься общаться с противоположным полом и все это может вылится в перемену взглядов и ориентации»', — начал Деймон, но его перебил Савада: «Я. Не. Гей. И это точно. Я нормально реагирую на мать и… Ещё кое-кого. И не проси! Я не скажу ни за что, кто она!» '«Тсунаеши! Я должен знать, кто растопил сердце моего милого сыночка!»' «Иди к черту, Спейд! Хотя, ты и сам как чёрт, вали к Сатане и с Люцифером поздоровайся!» '«От твоего имени? Соскучился по папочке?»' — опять лыба до ушей. «Отвали, демон, и без тебя тошно, — рыкнул Тсу и опять начал смотреть на бой, — что мы пропустили?» '«Пропустил только ты, я смотрел, — съехидничал синеволосый, но ответил, — Гокудера рассказал о фокусе с бомбой… О, второй шарик лопнул! Пока!»' — смылся Деймон обратно в своё тело и оставил Тсуну одного. «О да! Наконец я мыслю один!» — обрадовался Дэчимо и опять посмотрел на поле боя. — Победитель и проигравший выбраны. Проиграла Шитт. П. из семьи Шимон. Сейчас я вам передам третий ключ, — появился страж и показал ключ. На этот раз воспоминанием стало письмо. Это письмо написал Джотто с просьбой о помощи, подписавшись «Вонгола Примо». Савада, как иллюзионист, мог чувствовать больше остальных и он почувствовал недоумение Козарта, чуть сильнее чем надо сжатое письмо и твердая уверенность в правильности выбора. «— Дождись меня, Примо», — фраза была наполнена желанием помочь, но так казалось лишь сначала. Внутри было видно непонимание и непонятная боль. — Вот, сам попросил помочь, а потом убил. Именно из-за этого я всегда сама за себя, — подмигнула Шиттопи и обратилась к Гокудере, — но ты меня удивил. Наверное, ты тоже НЗЖ! Я бы хотела пообщаться с тобой ещё, Гокудера-кун, но извини… Надеюсь, мы ещё увидимся. — Мне плевать, из какой вы семьи, — вдруг подал голос Дэчимо, — когда я пойду за Рехеем и Мукуро я не собираюсь просто проходить мимо вас, вы выйдите из Вендиче вместе с нами. Вы всего лишь жертвы и… — Это не твоё собачье дело! — вдруг кринул кто-то, — лови, Шиттопи-чан! Что-то непонятное метнулось к девушке, но страж вырвал это. — Мы не потерпим постороннего вмешательства. — Он такой добрый… Я рада, что была членом семьи Шимон… Босс… Страж с девушкой исчезли. — Каю, Рауджи, а теперь и Шитт. П… И все это из-за тебя! — взорвался Козато. Глаза красноволосого пылали гневом, болью и ненавистью, а ещё из них текли слёзы. — Савада Тсунаеши, я убью тебя здесь и сейчас! — Стой, Энма! — хотела вмешаться Адельхейд, но её остановил Джули, — он перестал себя контролировать, что случилось?! Стой, Энма! «Деймон, твоих рук дело?» — мысленно вопрошал шатен. — Нет, я не могу себя контролировать! Каю, Рауджи, а теперь ещё и Шиттопи… Люди, которые мне дороги… Вонгола причинила им боль… Я никогда их не прощу! — в прямом смысле взорвался парень, потому что пламя не могло больше оставаться в теле и выходило в больших количествах. «Он? Он не может простить? Да как он вообще смеет так себя вести, будто мы всех забрали, а они белые и пушистые?!» — сжал руки в варежках Тсуна. — Тоже и я могу сказать… — поднял голову Савада, — ты же знаешь, каково это… Так почему же… Ты мучаешь моих друзей?! — взорвался шатен, входя в гипер-режим и сметая всех своим давлением от пламени. «Раз ты считаешь, что один такой… Так я тебе покажу, что я чувствовал, когда увидел Ямамото, когда вы забрали Хроме и когда Рехея заточили в Вендиче!!!» — Гокудера, отойди, — приказал Тсунаеши, а сам пристально, будто хотел сжечь не прикасаясь, посмотрел на босса Шимон, — вы делаете то же самое с нами. — Закрой рот!!! — не собирался успокаиваться Энма, — тебе слова не давали!!! Исчезни, Савада Тсунаеши!!! На Тсуну был направлен огромный поток грязно-красного пламени, но оно лишь всосалось в поле его пламени. Шатен не собирался отвлекаться на какую-то атаку, ему надо было донести до самоуверенного придурка то, о чем ему в детстве не сказали. О том, что все прилетает бумерангом и если ты напал, то нападут и на тебя! Твёрдый взгляд. Плещущаяся в глазах ярость. Сжатые кулаки. Деймон присвистнул. Он, конечно, знал, что доводить ученика не есть хорошо, да и вообще после этого есть ты не будешь, так как мертвецами это не нужно, но чтобы настолько… — Не думай, что только ты в ярости!!! — Не увлекался этой позицией! Чертов Вонгола! — Энма, подожди! — Хватит мне указывать, Адель! — повернулся к девушке парень, — я уже не ребёнок! Я уничтожу Вонголу! Два босса раньше дружных организаций взлетели и столкнулись. Вокруг них образовалось пламенное поле, которое все разрасталось. Парни дрались. Не жалея сил, стараясь как можно больнее сделать друг другу, выплестнуть свою ярость, не заботясь о себе. Но и в воздухе парни не могли находится слишком долго, поэтому они приземлились в десяти метрах друг от друга, не спускаясь глаз с противника. — Эта сила… Так холодна и бессердечна. Идеальна для потомка Вонголы Примо. — Все не так, как ты думаешь! Примо не такой! Ты же видел воспоминания! К тому же я не собираюсь наследовать эту Вонголу. — Хаха… Ты все ещё так говоришь? — на секунду всем показалось, что перед ними прежний Козато, но тот лишь на секунду позволил себе такую слабость, мгновенно вернув себе прежнее, даже ещё более яростное выражение лица, — ты нечестный человек, Савада. Герб на твоих перчатках разве не герб Вонголы? Ты всегда такой. Сначала вовлекаешь своих хранителей в разные авантюры, заставляя их страдать из-за этого, а сам стоя в сторонке. Настоящий босс Вонголы. — Я их не держу, они сами решили идти по этому пути, я их не заставлял. И я не стою в стороне, я пытаюсь их защитить как могу. Мне эта сила нужна, чтобы защитить друзей, а не стоять у власти! — Как и Примо, лжец. Неужто думал убежать от этого? Грязную кровь не очистить. Позволь тебе сказать: ты не только потомок Джотто Примо, предавшего Примо Шимон, но и, — из глаз Козато опять родились слёзы, — сын Савады Емитсу, убившего моих родителей и сестру! — Ч… что? — шокировано переспросил Тсуна. — Мою семью убили CEDEF по приказу Савады Емитсу! — Ложь! Пусть мой отец и тот ещё гад, но он так не стал бы поступать! — Да ты даже не хочешь поверить в то, что тебе неприятно… — поднял заплаканный взгляд красноволосый. Дэчимо чувствовал, как он выходит из гипер-режима, но ему было как-то уже все равно. «Не верю… Не верю!!! Да, мой отец не самый хороший в мире человек, но он не мог…» «Мог, — настойчиво говорило сознание, — он из мафии, там убивают на каждом шагу. Почему он не может убить какую-то там мелкую семейку из четырёх человек?» — Я тебя не прощу, пока не убью!!! — рычал Козато, в который раз ударяя Тсунаеши. Тот даже не пытался защититься: он переваривал полученную информацию, ему было не до каких-то там травм и переломов. — Сдохни!!! — рявкнул Энма, пытаясь ударить противника. Именно пытаясь — пламя дало сбой и ударило внутренне своего хозяина. — Тсуна… Еши… Верни мне сестру… Верни мне Мами!!! Адель мгновенно оказалась около своего босса. — Энма, все в порядке, надо отступить, — заботливым тоном, приобняв друга, прошептала она тому на ухо, уводя. — Савада! — рявкнула Сузуки, — следущий раз я буду твоим противником! Это будет битва за гордость, за заточение в Вендиче! — Она смеет выбирать противника? — взъелся Гокудера, но его пыл охладил Като: — Вы так ещё и не поняли? Что ж, тогда поживите ещё немного. Как только кольцо Энмы пробудится, то он будет непобедим! Пока, претендент на место Десятого Вонголы! — хмыкнул Спейд и ушёл вслед за Сузуки и Козато. '«Прости, Тсунаеши, но ты должен знать, что сделал твой отец. Я бы тоже не хотел тебе такое рассказывать, но нужно. Ты должен знать, с какой грязью тебе придётся столкнуться.»' — Вот очкастый ублюдок с козлиной бородкой! Десятый, ты в порядке? — Эй, ты слышишь меня, Тсуна? — забеспокоился Реборн, дергая ученика за рукав. Вот только шатен отказывался подавать признаки жизни, он думал и ужасался своим мыслям. Хибари держал Ламбо на руках и смотрел на лицо друга, сжимая губы. Ему не нравилось состояние парня, ну вот совсем не нравилось. Брюнет ещё помнил своё состояние, когда ему сказали с месяц назад, что его родители мертвы. Убиты в своих кроватях, задушены. Они имели неплохие связи в мафиозном мире и, чтобы обезопасить детей, они практически не общались и не писали детям. Они были плохими родителями, но они были и так было спокойнее. Была надежда, что они вернутся и больше никогда не уйдут убивать, прихватив с собой оружие. Не пойдут, так как из земли уйти невозможно. Тсунаеши тогда сидел дома рядом со своим хранителем и его сестрой, сжимая руку Кеи и пытаясь успокоить его безмолвную истерику. Брюнет старался держаться молодцом, когда сестра истерила, когда она била посуду, когда не пыталась остановить слёзы, когда Савада, переборов нерешительность, обнял девушку, когда он отвел её к ней в комнату и когда сидел рядом с ней, поглаживая по голове и дожидаясь, когда она уснет. Но когда парень вышел из комнаты Асеми, то он не сдерживал больше слёзы. Он плакал. Просто плакал, зная, что его не осудят и впервые доверяя кому-то не из своей родной  семьи. Шатен ничего в это время не говорил: он просто сидел и держал за руку Хибари, оказывая тем самым ему поддержку. Тогда Тсуна позвонил домой и сказал, что останется ночевать у друга. Он отвел после этого брюнета в ванную, давая ему время умыть лицо и вытереть его же. Потом отвел в кухню, напоив чаем, добавив туда валерьянки. Он отправил парня к нему в комнату. Раздел его, уложил и также ждал, пока он не уснет, а после этого лег рядом. Тсунаеши был рядом с ним и Асеми на похоронах, прижимая к себе девушку и стараясь её успокоить. Ходил к ним и после похорон. А потом как-то раз ворвался в субботу утром в дом в семь утра, подняв обоих брюнетов и заявляя, что они идут в двухдневный поход. Именно из-за того похода они отмерли, поняли, что жизнь не кончается на смерти родителей и надо жить дальше. Ведь именно из-за этого их мама и папа уехали так далеко от них. И сейчас Кея собирался отдать тот долг Тсуне, мысленно проклиная его отца. Хибари подошёл к шатену, взял за руку и потянул на себя. Повёл в сторону леса и не дожидаясь остальных. «Он отойдет, ему не в первый раз видеть смерть, так что он отойдет от этого шока, — повторял себе Хибари, — я верну Тсуну в нормальное состояние. Будь проклят этот Козато Энма!»