Несовершенный

– Ну, вот мы и пришли. Это моя квартира, располагайся, как дома. Осмотрись, если хочешь, а я пойду кота накормлю. – Какого кота? – Ну, своего, конечно, какого же ещё? – А зачем тебе кот? – Ну как? Любить, кормить, тискать... Да уютно просто с ним. – Мяаа-аау! – на них, потянувшись и зевнув, строго смотрел Бегемот. “Конечно, эти двуногие очень любят поболтать, простим им эту слабость, но они же не должны забывать про своих хозяев!” Наверное, именно так думал недовольный кот, который уже целых две минуты лежал на диване и ждал, пока люди пойдут на кухню. Но немыслимо, они всё ещё были на пороге! Ан нет, кот был назван вовсе не в честь героя романа Булгакова. А впрочем, что-то общее у них было. Но сначала Иван просто называл его Хитропопым – пошалить любил котёнок, а наказать его рука не подымалась. И ведь он пользовался этим, скотина! Потом имечко сократилось до Хиппо. А ещё чуть позже, когда Иван немножко подучил английский вдобавок к разговорному немецкому, животинку переименовали в Бегемота. Кот одобрил и даже стал отзываться. – Я не понимаю, что он говорит. – А что тут не ясного? Трескать просит, усатая морда. Иди-ка сюда! – Иван подозвал котейку ладонью. Бегемот лениво подошёл к людям, дал взять себе на руки и довольно замурчал. – Погладь! Он не кусается... почти. – Хм... он тёплый. – Сказал Людвиг, пару раз проведя ладонью по шерсти. – Ну... разумеется! А ты как думал? – удивился Иван. – Никак. Я не знал. – О... Гм. А что ты так? Стесняешься, что ли, или не любишь котов? Или у тебя аллергия, что гладить не хочешь? – Чего стесняюсь? Их надо любить? Почему? А зачем их гладить? Что такое аллергия? – снова на Ивана обрушилась лавина вопросов. – Что значит “надо любить”? У меня это даже в голове не укладывается... Просто обычно всем, а особенно детям и подросткам, только волю дай потискать кота... Редко когда кто отказывается. Вот как раз из-за аллергии это случается. Не может человек тогда близко к кошке подойти, чихать начинает или ещё чего похлеще. А гладить просто приятно! И для нас, и для них... Ну, хотелось бы верить… Ну здорово же, они такие пушистые, мягкие, урчащие! Я их обожаю. – Иван уже попривык к странным вопросам мальчика и только волновался, что же случилось с его памятью. – Ладно, пошли на кухню, позавтракаем. Ваня поставил вариться макароны, нарезал хлеба с сыром и присел, чтобы положить котейке дань – кусок сырого мяса с кулак. А то совсем с ног сшибёт, пока ластится, подлиза. – А-а? – вздрогнул и поднялся Иван. – Это ты зачем? – Ты же сказал, что это приятно! Вот я и погладил тебя по голове. – Улыбнулся Людвиг. – Так только животных гладят! Хотя, людей тоже, но не так. – А как? – Ну... так же, но так только близкие люди делают, семья. – Не понял. Ты противоречишь. И мы же братья! Разве это недостаточно близко? – Погоди-погоди, Людвиг! Ну какой я тебе брат! Господи, я даже имени твоего настоящего не знаю! У меня отродясь никаких братьев не было, одна сестра старшая! Я о тебе, пока мы твоих родных не найдём, позабочусь, а потом мы расстанемся! Я уеду домой, в Россию. – Ты сказал, что ты мой брат. Зачем мне ещё кто-то? Почему я не могу поехать с тобой туда? – То есть? Людвиг, тебя здесь наверняка кто-то очертя голову ищет и переживает! Я не могу увезти тебя, да и у тебя нет никаких документов, так не пересечёшь границу! – Кто меня может искать? Да и какое мне дело до этого “кто-то”? Где достать эти документы? – Но это же твоя настоящая семья, Людвиг! А я незнакомый парень с дороги, который решил помочь, но я тебе никто и ты мне никто, понимаешь? – Не понимаю. Так где достать документы, чтоб мы поехали в Россию вместе? – Да не возьму я тебя с собой, даже если б они и были! Всё, завтра мы пойдём в полицию, пусть разбираются, кто ты, потом тебя найдут и заберут родные. – Зачем меня забирать? Мне хорошо с тобой! Или... я тебе мешаю? Раз ты не можешь поехать домой из-за меня... А ты надолго уедешь? Я могу подождать тебя. Не хочу ни к каким родным. – Я не уверен, что вернусь именно сюда, а не перееду в другой город... – попытался отвертеться Иван. – А куда переедешь? Я буду ждать тебя там! – Людвиг, как ты себе это представляешь? Что ты, без никого, пойдёшь в незнакомое место за тридевять земель, как бездомный? Где ты будешь ночевать? А учиться когда? Тебя лечить надо, у тебя же потеря памяти! А я не могу столько возиться с тобой, Людвиг! Я занятой человек, я сутками не бываю дома! Тебе нужны твоя семья, твой настоящий, да скорей бы он нашёлся, брат! Ох... ладно, ничего, всё вспомнишь и поймёшь... – Я тебе не нужен? – Людя, ну а зачем мне ты? Я помогу тебе, и всё-о-о! У-у, ёлки-палки… – Иван устало уставился в пол. Кап. Кап. На кафельную плитку упали какие-то чёрные капли и испарились, дымясь. Ваня завертел головой, и ему почудилось, что мальчик тихо плачет… чёрными слезами! – Да что ты такое вообще? Откуда ты? Ты с Земли хоть? – закричал Иван и схватил подростка за плечи, расширив глаза от ужаса. – Ответь! – Парень затормошил его. – Я не нужен... Я мешаю? Я не хотел, прости. Думал, я тебе понравлюсь... – подросток вдруг начал содрогаться, резко мотать головой и часто моргать. Но это почти сразу прекратилось, чёрные слёзы исчезли, и взгляд мальчика прояснился. – Но я могу уничтожить себя, если хочешь. Тогда ты не будешь расстраиваться? Иван, ошалев, сел на стул. “Надо успокоиться, а то уже всякая чертовщина мерещится,” – подумал он. – Слушай. Я не знаю, что ты такое... Но зла я тебе не желаю. Не надо никаких уничтожений и разрушений. И всё же, скажи, кто ты? Я никому не расскажу, правда! – Я твой младший брат. – Ну ладно, а ещё? – А больше ничего. Кухня погрузилась в тишину. Даже Бегемот почуял неладное и не трогал хозяина, хотя был всё ещё голодный. Пять минут спустя зазвонил телефон. – Алло? – Привет, Ваня! Прости пожалуйста, я сегодня не смогу пойти с тобой в кафе! Представляешь, сейчас в прачечной какой-то хам забросил свои чёрные носки и брюки в машину с моим белым платьем и даже не заметил его! Оно теперь всё в гадких пятнах! А в кафе сегодня дресс-код, и это была моя единственная любимая белая вещь! Мерзавец! Занят был каким-то трёпом со своим “коллегой”, видите ли! И он имел наглость начать улыбаться, написать на клочке бумажонки свой телефон и попросил перезвонить ему попозже – денег у него с собой не было за платье заплатить! И убежал, забрав своё шмотьё! Сволочь, испортил нам вечер! Придётся просто гулять у Одера... – затараторил женский голосок. – Э-э... Какое кафе? Мы сегодня куда-то собирались? – попытался собрать мозги в кучку Иван. – Ваня, ты что, забыл? Я так готовилась, вся перенервничала, а он даже и не вспомнил! Забудь! Не пойду с тобой никуда! – Кьяра, ну что такое! Что ты заводишься опять? Ну забыл что-то, извини, напомни, пожалуйста! Я уже так намотался, давай не будем друг другу настроение портить, а? – Намотался он! Да я тебя жду по нескольку дней, и ради чего? Чтобы услышать “я забыл”? Я думала, дальнобойщики своих девушек на руках носят за их вечное ожидание и уж точно не забывают про их день рождения! – У тебя день рождения? Ой, точно! Ведь записывал даже, и всё равно! Прости! Прости-прости, правда обидел! Извини, пожалуйста! – Да ну тебя! Меня это бесит, я вообще отсутствую в твоей жизни, что ли? Я для тебя ничего не значу, ты нарочно? – Да не нарочно я! Мне тоже надоели твои вечные придирки! Я же извинился, что я ещё сделать-то могу, пойти повеситься? Ну и бросай меня, раз я такой плохой! – сорвался на девушку взвинченный Ваня. – Чт...то? Ах ты... ты... да уж точно, я уж лучше с тем обгоревшим хамом буду, чем с тобой! Можешь мне больше не звонить! – в трубке раздражающе запиликали гудки. Парень положил телефон на место и вздохнул, покачав головой. Ссорились с Кьярой они не в первый раз, и угроза “не звонить и позабыть мой телефон” была не новой. Однако он чувствовал, что в этот раз перегнул палку. Досадно! Ведь он правда не со зла! И даже выбрал подарок – от, проснулась память теперь! Людвиг подошёл к несчастному брату. – Ваня, что случилось? Почему она кричала на тебя, эта злюка? – обеспокоенно спросил мальчик. – Я её обидел. Она хорошая и милая девушка, просто она очень огорчилась из-за меня. Заслужил, по правде говоря. – Нет, она хотела, чтобы ты чувствовал себя плохо! Она сорвала злость на тебе, потому что сама чувствовала себя виноватой! Это манипуляция! Я бы никогда так не сделал, даже если бы ты обидел меня! – возмутился Людвиг. – Людя, перестань, не вмешивайся. Не переживай за меня, разберусь... знаешь что? Раз уж с Кьярой уж точно я сегодня не встречусь... может, пойдём в парк аттракционов? – А что это? – Это место, где много каруселей, шариков, детей... весело там. Давненько я там не бывал... – Почему? – Да некогда всё было, и не с кем идти... хочешь? – Хочу! – защурился, улыбаясь, мальчик! – Тогда пойдём! – воодушевился и Ваня. И вспомнил ещё кое-что… – О-о-ёй! Макарошки! У-у, совсем разварились... а, ладно, съем.