Кровь на снегу

 — 7.1 — Позади было неприятное пробуждение и осознание себя связанной, позади была попытка сбежать и пистолеты, направленные на неё. Позади было даже превращение обратно в обнажённую девушку, на глазах у пленителей. Обратное превращение измождённой Лины прошло хоть и успешно, но организм давал знать, что он не может делать такие вещи постоянно. Спина болела, правая нога — тоже, но вроде как шевелилась. А ещё хотелось есть. Страшно хотелось, и отнюдь не фигурально, от того голода, что глухо рычал внутри, хотелось бежать. Забыть бы ещё, что он часть тебя самой. Предложенное местным атаманом покрывало кое-как прикрывало тело. Сам же хозяин, высокий и худой человек с «перстнями» наколок на пальцах, в свитере грубой вязки, невзрачных штанах и домашних шлёпанцах, стоял напротив неё. Контраст облика хозяина с богатой обстановкой комнаты был разительный. - Так кто же попал ко мне в гости? Кто творит беспредел в моём районе? - О беспределе не знаю — я в городе так далеко впервые. А так-то клуб собачий искала, мне корм нужен. Пес голодный дома. А мальчики твои отхерачили как могли. Мусарней обозвали, — Лина решила сразу же изложить свою версию событий, чтобы не оставлять собеседнику простора для воображения. - Ага. А кто на них бросился? Кто на правёж ко мне идти отказался? И кто ты вообще есть? Лина усмехнулась - Тринадцать против одного — и я набросилась. Они меня в кольцо зажали, отбиваться начала, но как видишь — твои все целы, а вот меня поломали не хило. А к тебе идти... будь ты хрупкой девчонкой — пошел бы с тринадцатью парнями? Да вы ж затрахаете до смерти. Кому этого захочется. - Хрупкой девчонкой? Кхм. Скажи, что мои глаза меня подвели недавно. Притащили мне не девчонку. Притащили мне крокодила. И сказали чуть ли не хором, что был этот крокодил бабой. А как ко мне отвести попытались — так раз — и уже тварь чешуйчатая. А до этого беспредельщиков в соседнем квартале сожрала тварь не менее жуткая. Раз и ноги нету. Не ты ли это была? - За беспредельщиков ничего не скажу. А ящерица, да, я была, — улыбнулась Кайлина. — О заправке ничего не скажу. После взрыва по городу такого добра, как я, хватает. Сама лично видала панду, да гнаться не стала — ибо шла корм искать. Я вообще москвичка. Сюда до этого всего на соревнования приехала. Ну, а как шарахнуло — сам видишь, какие тут соревнования, — девушка попробовала встать. — Меня Кайлиной зовут. - Правила вежливости требуют, чтобы я представился? Ферзь. Таких «многих» я не видел. Вижу тебя вот. Про панду мне сообщили. Может, это ты и была. Можешь в крокодила, можешь в змею. Может, и в другого человека можешь, откуда мне знать? Я смотрю за неслабой частью города, чтобы масть правильная была. А встречаю впервые. Как так? - Я же сказала, что первый раз в эти края выбралась. Сначала с лучевухой валялась, потом этого собаку возле ж/д искала, потом от храмовников валила и с порванными ногами валялась, потому и не видел. А как оклемалась — решила в клуб наведаться, псу своему еды достать. - Так ты сказала — таких, как ты — «много». А теперь за себя одну отвечаешь. Где ты валялась — проверить нельзя, это всё слова. А заправку мою кто сжег? Сказать что угодно можно, язык — он без костей. Подтвердить как? Лина показала ему швы. - Правдоподобно выглядит? Это собаки. Валялась у храмовников — там еще какой-то храм рядом. А о таких, как я — если я, будучи человеком, вижу в Томске панду, прости, но я не идиотка совсем. Из этого вывод — я не одна такая. Твои в моих вещах хоть спички обнаружили? Говорю же — я за кормом для собаки шла. А как дороги забаррикадированы — сюда свернула. - Если бы тебя собаки порвали, как ты говоришь, ты бы до сих пор у этих святош валялась, судя по шрамам. Тут месяц, как швы сняты. Я панды не видел. Я вижу тебя. А мои парни видели богомола, напавшего на них. Откуда мне знать, что ты — это не он? Там было двое, на заправке. - На мне все быстрее на много заживает, — произнесла девушка. — Двое? Ты со мной видишь кого? Я одна. Говорю же, приезжая. Потому из знакомых здесь никого. Живу с какими-то в одном доме, но мы не пересекаемся особо. Пса на них оставила, а сама поперла за кормом. Ферзь досадливо махнул рукой: - Рассказать ты можешь всякое. И заживает быстро, и таких, как ты — много. Только как это проверить? Кто подтвердит, поручится за тебя? - А это надо? — девушка задумалась. — Доказать тебе я ничего не смогу. Разве что ты мне на слово поверишь. Ну или на крови поклясться могу. А могу помочь, если хочешь. - Клятвы на крови. Кто им сейчас верит? Пока что у меня на руках человек с о-очень характерной приметой, которая до этого в моём районе мелькала только один раз. Так что от того, убедишь ли ты меня в своей непричастности, зависит твоя жизнь. Но предложение о помощи я так же с интересом выслушаю. - Доказать напрямую я не могу. Ибо к храмовникам идти равносильно самоубийству — я от них ноги еле унесла. И потом — сам рассуди — если бы это сделала я, какой дурой надо быть, чтобы вернуться сюда снова и в образе? На подобное не способны даже блондинки. Да и мальчики твои меня врасплох застали, иначе б я ящеркой не прикинулась. А помочь — я могу попробовать найти для тебя этого мужика. Я по городу сейчас чаще хожу, чем даже хотелось бы - То есть ты предлагаешь тебя отпустить, чтобы ты возможно (!) нашла мужика, участвовавшего в нападении на мою заправку? - Нет, ну ты, конечно, можешь держать меня здесь, можешь убить. Я не дура и понимаю это. Честно, умирать из-за придурка, который сжег твои владения, тоже не хочу. Собаку на лапы поставить надо. Я предлагаю лишь посильную помощь. Это пока все, на что я способна, — девушка опустила глаза, — но мне действительно нужно домой. Пес мой изранен очень — он от собак меня защищал, иначе б ногами одними не отделалась. Теперь я обязана добыть для него еды и поставить на лапы. Ведь мы в ответе за тех, кого приручили, — она подняла на Ферзя глаза. В них блестели слезы. - Уууу... Вот разжалобить меня собакой и выражением покорности — давно не пытались. Вторым в отдельности, конечно, бывало, но собакой! — Ферзь даже хохотнул. — И как ты собралась искать этого... нехорошего человека? - Он оборотень и по-любому засветится. А я, если сама не потяну, прослежу, где живет и тебе сообщу. Сам посуди — или ты меня просто убьешь не понятно за что, или я смогу пользу принести. Мальчиков твоих все боятся и агрессивны к ним. Я же вполне так хрупкая девушка. И подозрения не вызываю. - А ты, значит, меня не боишься? Хорошо, поступим мы с тобой так. Я отправлю с тобой своего человека. Вы заберёте твоего пса и приведёте сюда. Здесь с ним ничего не случится. А ты будешь искать своего... коллегу. - Хорошо, — ответила девушка. — Только можно мне шмоток моих? - Их там где-то свалили. От пыли, понятно, никто не чистил, — махнул рукой Ферзь. — Часть порвана была. - Главное дойти чтоб можно было. - Фарик! Одежду нашей гостьи принеси. Только одежду, остальное барахло не трогай. Худощавый и подвижный Фарик вошёл в комнату и бросил охапку на пол. - У меня была книжка. Мне она нужна, в ней адреса которые нужно проверить, - Лина начала собираться. - Приведёшь пса — проверишь. Пока искать будешь. Пёс должен быть здесь до полудня. «Мда, как неудобно получается. Впрочем, а чем мне так дорог Боб? Он не пускал Аллора со мной больной на плече в дом» Девушка вздохнула. - Ладно... кто там со мной идет? - А вот Фарик и пойдёт, — широко улыбнулся Ферзь. Фарику явно идея удовольствия не доставляла. — Фарик, ты чо стоишь? Одевайся уже. - Пошли, Фарик, — усмехнулась Лина. Фарик с грустной миной начал одеваться, когда сверху раздался выстрел. На мгновение все оцепенели. Одиночный выстрел продолжился беспорядочной пальбой. Прежде, чем Лина очухалась, она получила удар прикладом от одного из телохранителей...  — 7.2 — Ольга обозрела обстановку и вернулась в дом за рюкзаком. Тошнота давала о себе знать, по-видимому, вампирская кровь была лишь временным спасением. - Пошли, - Ольга коротко глянула на Аллора, выйдя на улицу. — Там у меня в аптеке нычка. Надо ещё там же поискать, всё, что сможем унести... Не задавая лишних вопросов, Аллор пошёл за Ольгой. Два воина из разных эпох — прошлое и настоящее, на руинах будущего. Впрочем, идти спокойно им не дали - когда они свернули с улицы их встретила стая собак. Шесть или семь особей. Дворняги увлечённо догладывали какой-то труп, превратившийся в скелет. Судя по рычанию и общему оживлению, человечинка им пришлась определённо по нраву. Ольга мгновенно пошарила глазами вокруг в поисках арматурины либо любой прочной палки, но, увы, ничего подходящего вокруг не обнаружилось. Заворчав, стая начала потихоньку наступать широким полумесяцем. Аллор вытащил меч и взял в другую руку заточку взятую у урки. Ольга продолжала сканировать обстановку: собаки готовились окружить их. Справа, вплотную к узкой дороге, подступал высокий дом с выступающий фасадом. Несколько окон были выбиты, однако находились на почти двухметровой высоте. Слева высился такой же, но от дороги был отделён примерно десятиметровой неровной обочиной. Где-то сзади осталось небольшое здание шиномонтажа. - Здравствуй, мама, Новый Год... — Ольга быстро вытащила из рюкзака острые ножницы, перехватывая их на манер кастета. — Хочешь собачатины, Аллор? - Не хочу, но боюсь, тут меня не спрашивают. Дадим бой? — спросил Аллор и, раскрутив обратную мельницу, кинулся на крайнюю собаку, так, чтобы стая была слева от него, нанося удар мечом в голову. Собака, которую Аллор избрал своей мишенью, встречаться с железякой не спешила и попыталась отпрыгнуть, сохраняя дистанцию. Другие псины зарычали и, поскольку Аллор несколько отпрыгнул от Ольги, попытались вклиниться между ними, делая порой ложные атаки. Ольга чуть присела (для устойчивости и чтобы не попасть под удар Аллора) и, холодно прищурившись, начала ждать, пока самая нахальная собака не приблизится на расстояние удара. Раскрутив меч, Аллор снова атаковал, целясь в хребет, псину, оказавшуюся между ним и Ольгой, попутно тыча заточкой в сторону, отпугивая особо активных, и кончик длинного меча завершил сверкающий полукруг на спине зверюги. «Олина» собака дёрнулась на уже изготовившуюся к удару девушку, и ножницы глубоко вошли в собачий бок. Животное повисло на остриях, и в это время ещё две собаки с разных сторон бросились в атаку. Первая попыталась укусить за ногу, но зубы скользнули по ткани штанины, не причинив особого вреда. Вторая прыгнула, таранным ударом сшибая Ольгу с ног. Ольга выдернула ножницы, оставив собаку скулить от боли и крутиться волчком, и ударила ту, которая сшибла её, тоже целясь в бок. Одновременно она с силой ударила вторую тяжелым каблуком ботинка прямо в ощерившуюся морду. — Горгорот и Ангмар! — с боевым кличем Аллор кинулся на одну из «своих» собак, раскручивая меч, но только задел её и пропустил момент, когда ещё две собаки кинулись на него. Первая попыталась повиснуть на второй руке, держащей заточку, но только разодрала кисть, и от боли Аллор разжал пальцы. Вторая собака врезалась под колено, и ролевик вслед за Ольгой оказался на земле. Падение вышло болезненным, но обошлось без травм. Ольгины ножницы царапнули собаке шкуру на брюхе, однако импровизированное оружие на сей раз прошло по касательной. Левой рукой Ольга инстинктивно удерживала псину, чтобы та не смогла дотянуться до горла. А каблуки очень кстати пришли в морду оставшейся собаке, решившей, что самое время потрепать ей ноги — псина, очумело мотая головой, отступила на несколько шагов и выпала из происходящего на какое-то время. Ольга, удерживая собаку одной рукой, попыталась вонзить с размаху ножницы ей в морду, но только скользнула кольцами ножниц по черепу, а само остриё прошло мимо дёргающейся головы. Собака, кажется, даже не почувствовала. А сразу двумя ногами ударила ту, которая пробовала укусить её за голень, но только на миг отпугнула её. Упав, Аллор резко перекатился в сторону — на секунду собаки, бывшие к нему достаточно близко, оставили его в покое. Третья собака, отпугнутая мечом, попыталась наброситься, но промахнулась, благодаря его манёвру. Ролевик оказался на ногах, против всех трёх псин. Хоть в прошлом Аллору не приходилось драться насмерть — его здоровая рука так и не выпустила меч. Ольга, пользуясь тем, что собаки отвлеклись, повторила свой удар в морду, которую держала, и на сей раз удар пришёлся под челюсть. Ножницы с звучным «чавк» пробили тонкую кость, язык, нёбо и ушли дальше в мозг. В конвульсиях псина свалилась с Ольги, которая ещё одним, уже сугубо волевым усилием, вытащила ножницы, застрявшие было. Хороший удар дюралью встретил кинувшуюся в атаку собаку, и та перестала подавать признаки жизни. Аллор явственно услышал тихий хруст, и ему на мгновение стало дурно. А потом стало больно — две других псины атаковали вновь. От первой он рефлекторно уклонился, и челюсти бессильно лязгнули в воздухе, а вторая сумела вцепиться в вооружённую руку и прокусить одежду. Со глухим звоном меч выпал, и на него хлынула кровь из прокушенной руки... Ольга вскочила, прыгнула к Аллору и ударила ножницами в бок ту собаку, что наседала на парня, но, даже нанося удар сзади, Ольга, видимо, от избытка адреналина, не смогла точно попасть — ножницы скользнули по рёбрам. Но псине явно не понравилось произошедшее. Кое-как прижав руками собаку-кусаку к себе, Аллор рухнул вперёд, стараясь придавить её своим весом и что-нибудь сломать. Придавленная псина жалобно взвыла, суча ногами и трепыхаясь всем телом, помятая и покоцанная, она страстно желала лишь одного — вырваться. Два других оставшихся в живых пса, похоже, поняли, что добыча им не по зубам, и поспешили ретироваться. - Отпускай её! — Ольга присела, спешно извлекая из рюкзака бетадиновую мазь, минералку и бинт. — И руку сюда. Аллор поднялся и, пнув псину, принялся искать заточку и меч. - Сейчас, сейчас. Полузадушенная псина, получив долгожданную свободу, скрылась в ближайшей подворотне. На асфальте остались лежать четыре пса — было непонятно уже, кто из них ещё жив, а кто отошёл. Лишь у одного судорожно вздымалась грудь, но не более — проломленный череп не способствовал успешному выздоровлению. Ольга оценила повреждения: у Аллора были разодраны обе руки, причём правая не могла нормально держать что-либо, и многочисленные ссадины от падения; сама Ольга прихрамывала на правую ногу, болела ушибленная в падении спина. - Хреново, — присвистнув, резюмировала Ольга. — Замотаем тебе руку, до аптеки и назад. Она промыла свою рану, смазала мазью, забинтовала. Выжидающе взглянула на Аллора, который, подобрав левой рукой заточку и засунув её за пояс, поднимал с асфальта меч. - Простите, его надо всунуть между спиной и рюкзаком. Я, боюсь, не в состоянии. Поможете? А потом я в Вашем распоряжении. - Давай на ты уже, — Ольга аккуратно засунула бокен на место. — Давай руку. И сейчас быстро-быстро к аптеке и обратно. Аллор протянул обе руки Ольге. - Вы... Ты хороша в бою. Был рад сразится плечом к плечу. И... Мне неловко, но Ольга, Вы не глянете, не разошлась ли у меня на животе рана, а то что-то я опасаюсь. Ольга посмотрела на царапину, которую он назвал «раной», и которая не углублялась даже в мышцы, и не думала кровоточить, плеснула воды на кусок бинта, протерла и тоже смазала мазью. То же проделала и с рукой, которую забинтовала. - Мои соболезнования, — серьезно сказала она, поглядывая то на живот Аллора, то ему в глаза. — Жить будешь долго. А в этом мире это не очень хорошая новость. Нервничавший в процессе осмотра Аллор нахмурился, затем, поняв смысл шутки, улыбнулся. - Что ж, к такому походу меня подвели мои боги, а значит, чем дольше я проживу, тем больше их воли выполню. Идём! — он махнул действующей левой рукой, и они пошли дальше.  — 7.3 — В доме творилась какая-то хреновая суета. Шестым чувством Ферзь понял, что отсюда надо валить. Страх внутри груди вопил дурной баньши и пытался процарапать путь наружу. Ферзь вспомнил все разы, когда это чувство его предупреждало — внезапные облавы, заминированный автомобиль, подставные девки. Схватив автомат, он выскочил из дома и помчался к второй заправке, где недавно приказал возводить укрепление. Он не так далеко успел отбежать, когда услышал за спиной звон, гул рождающегося пожара и крик одного из своих людей. Анна стояла над выпитым телом бандита и держала за горло другого. Ни тот, ни другой не успели ничего сделать, и сейчас она собиралась пить, пить, пить, наслаждаясь, зная, что огонь всё равно скроет потом следы. Первый этаж уже занимался. Отбросив излишний романтизм, который должен был бы пропасть ещё лет сто назад, она выпила второго и отправилась дальше по комнатам.

***

Лина очнулась, лёжа посреди комнаты, в которой её «распяли». Комната начинала гореть — пожар пришёл из коридора. Мимо неё как раз бежал какой-то парень. Кажется, тот самый Фарик. Без оружия... - Шозанафиг? — протянула она, оглядываясь вокруг и... Пробегающий Фарик, охреневший от пожара и пальбы, споткнулся о Лину и полетел кубарем куда-то в сторону разбитого ранее столика. Чертыхнувшись от боли, Лина попыталась подняться и выглянуть из комнаты. В коридоре уже во всю бушевал пожар. Сквозь огонь Лина видела попавших в ловушку, мечущихся гопов. Сама Лина так же была отрезана от выхода. Зато здесь был путь в ещё одну комнату. А рядом — лестница. Наверх.

***

— Это ужасно! Когда началась Первая Мировая я думала что человечество теперь обречено измениться. Стать лучше. — Анна, слегка захмелевшая от крови, трясла одуревшего от страха гопника и говорила, говорила… — Но нет! Они устроили то же самое ещё раз! Ещё сильнее. — Вампиресса встряхнула жертву, затем словно очнулась от накативших воспоминаний. — Так что вы всего лишь кучка грабителей и убийц. Ничего выдающегося, но моя совесть позволит выпить вас без всяких колебаний. Клыки вошли в шею с мокрым рвущимся звуком и вскоре труп отлетел в сторону. — Надо сосредоточиться — тут могут остаться ещё. И в этот момент с улицы раздался крик Аси.

***

- Не хватало только сгореть здесь! Лина поднялась наверх и обнаружила окно. Окно было выбито — причём, выбито внутрь. Кто-то через него влез. Хромая, девушка смогла без особых проблем вылезти через него. Снаружи было темно. Страшно темно. Никакие фонари не горели, луну не было видно сквозь загрязнённые небеса. Всё освещение — горящий за спиной дом Ферзя. Когда она как могла быстро отхромала немного, в рыжем отсвете она обнаружила за машиной прячущуюся Аську. - Ты? - Ага. Хорошо, что Анна тебя вытащила. - Сразу видно почерк нежити — всё разнести и сжечь. Спасибо. Меня там уже почти доломали, — Лина протянула руку Асе. Та заколебалась и пожала её. Холодной, твёрдой рукой. Лина посмотрела на неё ещё раз — никаких следов язв и дурноты, только бледность и температура окружающей среды... И в этот момент, когда можно было сказать много из того, о чём потом можно было пожалеть, раздался выстрел, и Аська упала.