Временный арранкар

Прошёл почти месяц с тех пор. Армия Айзена с переменным успехом вела редкие бои против Готея на территории Генсея, умудрившись потерять лишь пару слабых нумерос. В целом, пока что попыток завязать серьёзную битву не проявляла ни одна из сторон. Шинигами были заняты подготовкой к войне и строительством столбов. У арранкаров первый пункт был тем же, а вот второй… - Да куда ж ты бьёшь, додик! Невдалеке что-то бабахнуло, а Джио, бывший виновником происшествия, постарался слиться с местностью. Не успел, и вскоре улепетывал от взвода экзекиасов, которым разнёс оружейку. Дело могло бы казаться обычным, если не учитывать, что разнёс он её с помощью футбольного мяча, заряженного серо. Видя, как «черепа» носятся за «тигром», его сегодняшний оппонент, стоявший на воротах, ржал в голос. - Беги Джио, беги! - Куросаки, тебе этот смех ещё аукнется! – Донеслось издалека. Арранкарам ничего строить было не надо, поэтому в свободное, от действительно тяжелых тренировок, время они готовились к предстоящему через четыре месяца празднованию Дня Основания Эспады. Конкретно эти двое тренировались для участия в соревновании по генсейскому футболу, которое должно было предварить сей "фестиваль". Хотя термин «страдали фигнёй», здесь был бы уместнее. За те недели, которые прошли после объявления Ичимару о мероприятии, дворцу было нанесено больше ущерба, чем за все предыдущие годы. - А ты уверен, что это были мои? – Вскинув бровь, поинтересовался Гриммджо у сидевшего за столом Шиффера. - У нас ещё кто-то способен подобное учудить? - Ну… В принципе кто угодно… - Значит «кто угодно» были замечены дозором, забирающимися по наружной стене четвертой башни до первого открытого окна? - Эмм… - Окно выходило в покои Зоммари Леру… Я даже не спрашиваю, кому в голову пришла идея из разряда «Что будет, если его напугать во время вечерней медитации?» - Слушай, ведь… - Хорошо, что он их не прибил, а просто выкинул из того же окна. - Так чего ты от меня хочешь? - Угомони своих идиотов. И Ильфорта в особенности – пусть займутся чем-нибудь другим. - Другим? Тебе показалось мало взорванного склада во время проведения ими его ремонта? - Если ты не сделаешь этого – я вынужден буду принять меры. - Да ладно? Я ведь могу шепнуть Ичимару, почему он первую неделю после твоего возвращения с грунта говорил женским голосом… Желание применять санкции к фрасьон Гриммджо у Шиффера как-то сразу отпало. Мозги у Сексты работали хорошо, а узнав о бабском гигае, фотки которого заботливо предоставил Кариас после выписки, Джаггерджак быстро сложил этот факт с другим. Почти сразу по возвращении команды арранкаров, Гин вдруг начал говорить как женщина. И почти целую неделю ходил молча, хотя честно не знал на кого подумать, ибо не только Шифферу от него досталось в последнее время. А Гриммджо как раз видел, что Улькиорра что-то носил в «Ичимару и сыновья» за час до метаморфозы с голосом серебряного лиса… В общем, арранкары наслаждались жизнью, страдали фигнёй, Айзен строил далеко идущие планы и одним глазом приглядывал за Куросаки, после выхода из больницы зачастившего к Баррагану, а Гин продолжал наращивать коммерцию, продавая разную фигню для фестиваля Дня Основания. *** - Итак, до полного пробуждения Хогёку, согласно расчетам наших ученых, осталось три месяца. – Возвестил Ямамото. – Строительство столбов для духовного погребения Каракуры также завершится в это время. Увы, из-за приготовлений к обороне Общества душ и вторжению в Уэко Мундо, мы, даже с помощью Киске Урахары не можем рассчитывать на досрочное завершение приготовлений. - Не удается стабилизировать гарганту? - Поинтересовался Укитаке. - С этим проблем нет. По словам Урахары Киске, у него есть "относительно надежные люди на той стороне, которые проведут в Уэко Мундо любую группу шинигами". Проблемы исключительно по части обороны Сейрейтея и строительства столбов. - В любом случае, не очень радостно звучит. – Прокомментировал сообщение Амагай. - Отправить одновременно более ста тысяч живых душ из Каракуры в Общество… - Жестоко, но необходимо. – Кивнула Сой Фонг. - Одновременно с этим, - Продолжил сотайчо. – Совет 46 дал добро на возрождения проекта «Копьё», некогда начатого ныне покойным шинигами по имени Юшима Оука. - Угадайте, кто его взял… - Проскрипел Маюри. - Джунибантай-нанасеки Кагероза Инаба, показал себя лучшим в изучении рейгаев – боевых искусственных душ, детищ проекта «Копьё». Немногие незасекреченные фрагменты материалов по ним, Кагероза изучил с большим успехом. В сложившейся ситуации, Совет выдал ему разрешение продолжить работу Юшимы. - Скоро мы наносим удар? – Поинтересовался Комамура-тайчо. - Не очень скоро – рейгаи требуют долгой и кропотливой работы. Поэтому некоторое время ещё придётся выждать. Пока же, я хочу представить вам тех, кто займёт пустующие места капитанов Пятого и Девятого Отрядов. Можете зайти! Когда двери зала собраний отворились и вошли двое шинигами, облаченные в белые хаори, лица Мацумото и Хицугаи вытянулись. Ненадолго – вскоре, недоумение сменилось искренней радостью. Одного из тайчо они знали, и очень, очень хорошо. - Несмотря на побег многолетней давности, после которого ты не давал о себе знать, сейчас тебе разрешено вернуться в Готей-13. Если бы не чрезвычайная ситуация, Совет не пошёл бы на такой шаг. - Я сделаю все, чтобы вернуть своего сына. – Произнёс рослый шинигами-брюнет, видом слегка напоминавший могучую скалу. – Дать вам о себе знать было нелегко решиться. И это было правдой. До первого столкновения против арранкаров, правительство Общества душ серьёзно недооценивало мощь Айзена. Сейчас бы они уже наверное, и шинигами дайко не убили бы. Но история сослагательных наклонений не признает… - Тем не менее, рад приветствовать тебя здесь, бывший капитан Десятого Отряда, а ныне – Гобантай-тайчо, Куросаки Иссин! Зал огласили аплодисменты других тайчо. Когда они стихли, Генрюсай представил второго человека. Или – существо, напоминавшее человека. Его здесь не знал никто, хотя похоже, данного проводника душ сей факт особенно не волновал. - Поздравляю тебя с назначением, Кьюбантай-тайчо Ренго Онишимару. Полное безволосье на голове, стальной протез правой руки с когтями, механическая нижняя челюсть и третий глаз во лбу при закрытых полоской железа двух нормальных… Всё это делало нового тайчо, капитана весьма пугающей фигурой. Дополнял картину холодный, лишенный эмоций голос. - Я – Ренго Онишимару, готов и рад служить на благо Общества Душ. *** Войдя в свои покои, Зеро распахнул окно и окинул взглядом просторы, на которые открывался вид. После давней беседы с Луизенбарном, у него словно камень с души свалился. Можно было вновь полностью сосредоточиться на тренировках, боевых товарищах и подготовке к противостоянию с шинигами. - Хаай, Ичиго! – Чьи-то руки закрыли ему глаза. - Сенна, я же просил – не набрасывайся так внезапно. – Рыжик уже привык к выходкам подопечной. После выхода из комы, девушка не могла находиться в Лас Ночес как шинигами и Розарий Памяти – природа пустыни пустых плохо воздействовала на организм такой «помеси». Поэтому Айзен применил к Сенне Хогёку, заронив частицу пустого в её душу. К чести девушки, она справилась с пустификацией, хотя и чуть не спустившись в могилу. После окончательного выздоровления, Сенну перевели в подчинённые Ичиго, и ей пришлось сменить одежды проводника душ на обычные белые «манатки» арранкаров. Которые, кстати, шли ей ничуть не хуже прежнего наряда. - Злюка. – Картинно обиделась девушка, звякнув друг о друга два серебряных браслета, украшавших запястья. Вокруг появился десяток чистых, выражавших дружелюбие розовым цветом голов. Одной из главных причин, по которой Соске оставил девушку здесь, была её способность управлять чистыми, которую она имела, как Розарий Памяти. Естественно – с «наскока» овладеть подобной силой возможности не было, поэтому Октава сделал специальные браслеты, звавшие дружелюбных белых созданий к Сенне без необходимости мощной концентрации и траты реяцу. Надо заметить, Сенна усердно тренировалась для того, чтобы научиться обходиться без артефактов, но пока призыв своими силами получался слабо. - Хорошие собачки… - Выдохнул Зеро. – Ладно – развлекайтесь, а я пошёл. Выскочив через окно обратно на «улицу», он помчался куда-то вдаль с глупой, мальчишеской ухмылкой.