Невозможный алфавит

Хару-Хару. Девочка-весна, короткая юбка, аккуратный бантик, ямочки на розовых, как лепестки сакуры, щеках, весна-весна, сахарные улыбки, глаза, темные и красивые, длинные ресницы, звон колокольчиков в голове и не только. Звон. Динь-дон. Как звонок на урок. Хару-Хару вовремя приходит на уроки, всегда делает домашнее задание, хорошо учится, понимает математику и английский, знает историю, ходит на гимнастику. Динь-динь. Как ложечка о стеклянную креманку. Хару-Хару — девочка и любит сладости. Мороженое и печенье. Торты и, особенно, пирожные. Раз в месяц она заглядывает в любимую кондитерскую и покупает себе вкусную награду за то, что продержалась весь месяц, за то, что хорошо училась, да и вообще просто за то, что почему и не побаловать себя?.. Дзинь-дзинь. Как фурин на окне. В детстве почему-то Хару-Хару ужасно пугал звук от него. Особенно, по ночам. Спишь ты, спишь, а любое дуновенье ветра приносит это мистический звон. И неизвестно что там, в темноте… Или кто. Хотя вообще-то Хару-Хару не боится темноты и монстров, которые в ней прячутся. Дзинь… Как монетка, упавшая в пустую миску. Как никому не нужные слова. Хару-Хару любит говорить, это ни для кого не новость. Она всегда говорит-говорит-тараторит-звенит-трещит-гремит. И эхом разносятся звуки повсюду, разносятся у Хару-Хару внутри, в душе. Как в пустой комнате. В большой-большой пустой комнате. Но Хару-Хару отчаянно не хочет быть пустой. Она занимается гимнастикой, шьет костюмы, вышивает, прилежно учится, аккуратно завязывает бантик, смеется вместе с друзьями, восхищается Тсуной-саном… В комнате-душе (конечно же, не пустой, ведь столько дел, что едва хватает часов в сутках) медали, потому что Хару-Хару хорошая гимнастка, костюмы никого не пугающих монстров, огромные вышитые цветы-пейзажи-ангелочки, кипы учебников, исписанных тетрадей, просто хороших книг. А еще, возможно, где-то там в комнате-душе есть фотография Тсуны-сана. И эхо, конечно же, тоже есть. Потому что пусто. Потому что… не наполнить. Ни гремящими медальками, ни гремящими словами, которые как монетки в медную миску, которая (сколько ни бросай в нее) все равно останется ужасающе-пустой. Дзинь-дзинь-дзинь… — Миура Хару-чан! Хару-Хару вздрагивает, выныривая из своих мыслей, мотает головой, прогоняя звон в ушах, и смотрит на захламленную комнату. Комната большая и светлая. Это могла бы быть уютная гостиная, кабинет, спальня, что угодно… Но это комната, наполненная хламом до самого потолка. Коробки-коробки. Везде и всюду. А в коробках — всякая бесполезная ерунда. Найто Лонгчемп смеется слишком громко и хлопает Тсуну-сана по плечу. И говорит, что он просто любит коллекционировать. Говорит, что не может расстаться со всеми этими вещами, что хранятся в коробках (Хару-Хару кажется, что этот странный парень не помнит, что в половине из этих коробок). У Найто Лонгчемпа подчиненные, которые почему-то дерутся, большой (очень-очень большой) дом с кучей комнат, в которых тоже хлам. Старые использованные батарейки, бутылочки соевого соуса, которые кладут в бенто, лотерейные билеты… (девушки, которыми он восхищается) У Найто Лонгчемпа привычка говорить громко и ходить быстро. И появляться неожиданно. И кричать прямо на ухо. В основном, какую-то ерунду. У Найто Лончемпа приклеенная намертво улыбка, сумасшедшие глаза, браслеты-кольца-ремни-брелки, которые шумят-гремят-звенят. Найто Лончемп не умеет быть тихим. И Хару-Хару, терпеливая, хорошая, воспитанная Хару, иногда все-таки не сдерживается. Потому что дать по голове Найто Лонгчемпу хочется постоянно. Все равно голова пустая. Да и Лонгчемп просто в очередной раз рассмеется громко, примирительно поднимет руки и предложит купить ей пирожное. И купит же, хоть Хару всегда отказывается. Потому что пирожные Хару ест раз в месяц. Найто Лонгчемп бесит ее гораздо чаще. Потому что говорит громко, смеется громко, гремит-звенит ремнями-браслетами и продолжает захламлять свой дом. И каждый раз допытывается, какие у Хару-Хару любимые пирожные. И не отрицает, что да, голова пустая. Ничего в ней не задерживается… И пожимает плечами, мол, ничего не могу с этим поделать, Миура Хару-чан, ты же понимаешь. И смеется слишком громко и весело. Хару-Хару почти по-настоящему слышит звон монеток. Дзинь-дзинь-дзинь… Найто Лонгчемп любит коллекционировать. В его доме много-много коробок с ненужным барахлом. И ничего нужного. И ничего не задерживается. И голова пустая. Не помогает, видно. Она понимает, каково это, когда не помогает. Ни гимнастика, ни костюмы, ни окружающие люди, приятели, друзья, ни книги, ни даже батарейки или лотерейные билеты. Найто Лонгчемп удивленно смотрит на Хару-Хару, когда та громко-громко смеется. Почему-то одновременно пугает и веселит мысль, что она, Хару-Хару, девочка-весна, похожа на этого странного, громкого парня-коллекционера. Даже больше, чем хотелось бы, похожа. — Зато гремят здорово… — Кто? — Браслеты, — объясняет Хару-Хару. — Да? — Найто поднимает руку и смотрит так, как будто впервые видит. И вообще не он цеплял на себя кучу этих звенящих-гремящих браслетов. А потом соглашается. — Да, мне они тоже нравятся! Дома у меня еще целая коллекция есть… А потом Найто Лангчемп со всем присущим ему энтузиазмом рассказывает об этой коллекции целых полчаса. Хару-Хару думает, что такими темпами она скоро будет погребена под завалами слов. И откуда, спрашивается, все это берется, если голова пустая-пустая. И не только голова, в общем-то. — Ты никогда не чувствовал себя пустым? — вдруг зачем-то спрашивает Хару-Хару и думает, что это самые неуместные слова в ее жизни, несмотря на то, что поговорить она любит и все вокруг это знают. У Найто Лонгчемпа глаза уже не сумасшедшие, а понимающие. Так показалось Хару-Хару на секунду. А после той долгой секунды Найто заливается громким смехом, едва пополам не сгибается, и мотает головой. — Неа. Там внутри куча всего же! — он тыкает пальцем себе в живот и пожимает плечами. — Печень, желудок, другая фигня, я не очень хорошо знаю анатомию, но там точно полно всего. В этом я уверен. — парень широко улыбается. — А тебе, наверное, поесть надо! Да, точно! Ты же будешь пиццу, Миура Хару-чан? Или пасту. Или бутерброды! О, знаю, еще можно… Дзинь-дзинь-дзинь… Как монетки в пустую медную миску. Хару-Хару кажется, что она знает, какой костюм ей подойдет.