Часть 1
15 июня 2014 г., 21:47
— Вот чёрт, — Кевин потряс ногой, пытаясь сбросить прилипчивого мрумрика.
— Да брось, он же милашка! — Гон с нежностью погладил покрытое шерстью котообразное существо по голове. Получив в ответ недовольное шипение, рассмеялся. — Он явно предпочитает тебя мне!
— Ненавижу этих грёбаных полиморфов!
Отправленный в полёт пушистик впечатался в стену и, жалобно запищав, сполз на пластик дорожки.
— Их месть будет мтрашна и беспощадна! — дурачась, друг попытался напугать принца страшными рожами.
— Ага, защекочут до смерти! Грёбаные куски меха!
— Чего ты их так не любишь?
— После того, как они в детстве всей толпой на меня набрасывались, чтобы затискать до смерти?! - зверской рожи теперь уже испугался мирный прохожий, ну и всех мрумриков как ветром сдуло в пределах видимости пары.
— Психологическая травма на лицо. Я запишу тебя к невро-психологу на приём, уберёт воспоминания, поставит блок, и будешь держать с десяток этих зверюшек в резиденции!
— Только через твой труп?
— А почему не через твой?
— Я хорошо стреляю, а ты безоружен и плохо бегаешь! — самодовольно ухмыльнувшись, принц шутливо наставил вытащенный из кобуры импульсник на друга.
Свалившийся на руки мрумрик был последним, что увидел Кевин, прежде чем живая волна погребла их с другом под собой.
***
— Друг, ты был неправ! Очень даже неправ! — оглядываясь на полчище некогда мирных тварюшек с системы Крандол, Гон передёрнул плечами. Потирающий шишку на лбу сюзерен с опаской выглядывал из-за спины друга. Подворотня как всегда в подобных ситуациях была пустынна и темна. Кто-то явно позаботился об освещении, выкрутив вандалостойкие светильники вместе с креплениями и проводами. — Они же не агрессивны по своей природе... — факты, доказанные почти за сотню лет колонизации и приручения, упорно спорили с детской психологической травмой и обещанием страшных мук более чем в сотне раскосых жёлто-зелёных глаз. — Ага, были, пока один мудак их не довёл. Может, они схарчат тебя, а меня не заметят? Я их вообще-то люблю, всегда подкармливаю! У меня в резиденции целое гнездо есть! — Гон опять попытался погладить разозлённого зверька, за что был немилосердно покусан. Махонькие мягкие зубки огромному хомо сапиенсу причинили лишь психологический вред: увидеть, как тебя злобно треплет за кисть плюшевая игрушка - зрелище не для слабонервных. — Пшёл вон! — повторный полёт всё того же мрумрика и очередная темнота.***
— Вот это я понимаю, они тебя любят! — съехидничал друг, наблюдая за распятым на алтаре принцем. — Даже портрет твой в полный рост зафигачили! Я бы гордился... если бы не лежал рядом на алтаре для жертвоприношений! И как они эту штуку притащили на космическую станцию? — Д-д-д, — отстукивали чечётку зубы принца при взгляде на снующих с деловым видом тут и там зверюшек. Маленькие чёрные балахоны, острозаточенные кривые ножи, чаши и истлевшие от времени пергаменты. — Мне стра-а-а-ашно! А-а-а, на помощь! Помогите! Спасите! Государство без наследника оставляют! Затянувшие речитатив балахонистые коты обступили кругом алтарь. Самые шустрые кинулись обнажать тела пленников, коготки, проявляя удивительную остроту, быстро справились с лётными комбинезонами из стопроцентно не уничтожаемого полимера стоимостью со средних размеров звездолёт. — Ну нифига ж себе, походу, нас на Тауре-7 с этими комбезами наебали! — не прекращая комментировать действо, Гон попробовал на прочность кандалы. Они звенели, трещали на его модернизированных бицепсах, но упорно держали распластанное тело в нужной позе. Перед алтарём стали собираться десятки, да наверное даже сотни мрумриков, сплетаясь в один сплошной мохнато-хвостатый клубочек. Когда над парнями нависла громада, сверкая на них тысячами плотоядных глаз, а сородичи обиженной зверюшки в балахонах особенно злобно взвыли, по меху прошла странная волна. — Ну всё, хана нам! — Как красиво... Гон в шоке уставился на сюзерена, впервые на его памяти при виде маленьких мохнатиков в голосе принца не звучали отвращение или страх. Кевин широко раскрытыми глазами в немом восхищении наблюдал за преобразованием ненавистных тварей в нечто удивительное. Шерсть равномерно покрывала всё тело существа, множество отростков сходилось к небольшой, хищно вытянутой голове. Глаза закрылись, оставив лишь две пары по обе стороны лица, с интересом наблюдающими за будущей трапезой. Телохранитель, лучший друг и бесстрашный аферист испуганно икнул. Принц издал восхищённый вопль. Масса надвинулась на алтарь, опуская свои тэнтакли на приготовившиеся к смерти жертвы. Правда одна из жертв отреагировала немного странно, стоящий по стойке смирно член подобно оружию дальнего радиуса действия самонаводкой уставился на радостно заколыхавшегося монстра. — Вот чёрт, я этого не вижу! Я этого не вижу! Я этого не вижу! Мой друг не может дрочить на чудовище, собирающееся его сожрать! Такого просто не бывает! — возмущение длилось лишь до тех пор, пока и его член не обхватили нежные, мохнатенькие и удивительно тёплые тэнтакли. — А! Буль! — опустошённая чаша исчезла из поля зрения быстрее, чем он понял, что же произошло. Мягкие щупальца пробежались по телу, вызывая ответную дрожь. Сначала от страха и отвращения, потом от прошившего всё тело жара и возбуждения. Краем глаза Гон видел извивающегося в объятьях тэнтаклей принца, но сделать ничего не мог. С каждым мгновением ласки становились всё смелее и смелее. Раскованнее, наглее. Парень не успевает ничего понять, когда оказывается лежащим бок о бок с принцем. Вернее с чем-то похотливо извивающимся и страстно прижимающимся обнажённым телом к его радостно подрагивающему члену. — О чёрт! Казнят, теперь меня точно казнят! За совращение принца с использованием инопланетных дьявольских тэнтаклей и забористой наркоты. Мысленно перекрестившись и торжественно попрощавшись со всеми родственниками, телохранитель сжал покрытые белоснежной, не знавшей солнца кожей бёдра своими руками. Дрожащий и истекающий смазкой член был так близко, а в спину подталкивало существо — Гон сдался и осторожно кончиком языка лизнул бархатистую, темноватую на фоне остального тела головку. Пробуя вкус, смакуя, как когда-то учили его пробовать дорогое инопланетное вино. В этот раз всё было совсем по-другому, но чем-то всё же неуловимо похоже: терпкостью, сладостью, горечью или мускусным привкусом на языке. Кончиком языка пройдясь по уздечке, очертив головку, слушая хриплые стоны и чувствуя на плечах крепкие пальцы, что, вцепившись ногтями, разрывали тонкую кожу в кровь, оставляя ссадины, царапины и синяки. В один момент мир совершил кульбит, и принц оказался сверху, прижимая телохранителя к алтарю. Поблёскивающий в полумраке член навис над его ртом. "Что может быть лучше?" — подумал тот и заглотил почти всю наживку. А всего через несколько секунд его члена коснулся чужой исследовательский язык. Он повторил всё в точности так, как делал Гон, и преспокойно, заглотив почти весь член, вполне профессионально начал делать минет. Именно в этот момент все мысли дружно помахали парочке будущих геев белыми платочками и отправились восвояси, оставив причмокивающих парней наслаждаться друг другом. И как закономерный итог — о том, что что-то идёт немного не по плану, Гон узнал тогда, когда кричать караул уже было поздно — смазанная прохладной смазкой конечность монстра легко проникла внутрь. По вздрогнувшему и яростно запыхтевшему господину он понял, что не один находится в столь щекотливом положении. И правда, пальцы нащупали между подрагивающих ягодиц оригинальный извивающийся хвостик. Небольшой проворный отросток легко входил в зад, так же легко туда же проскользнул и первый пальчик Гона, почти без сопротивления в горячую, узкую, полную смазки глубину. И опять же его движение зеркально повторили, только не с одним пальцем, о нет, точно не с одним — телохранитель протяжно, глухо зарычал. Отвлекающие тэнтакли немного доставали, но его хотя бы прикрывала плита алтаря, да любвеобильный принц, на котором тэнтакли сосредоточились более активно. Было немного страшно открывать глаза, смотреть на странное существо, сношающее их, нависшее над головами. Но не хотеть продолжить это безумие было нельзя! Когда сковывающие их тела кандалы были сняты, никто не заметил, а существо, окружив их со всех сторон, ласкало и проникало, доминировало и подчиняло. Кончить было спасением, не кончить - мукой, но и логичный финал не дарил спасения от сжигающего тела жара, от пульсирующих чресел, от мягких губ и заполнивших, казалось, всё тело тэнтаклей! Во всяком случае, Гон уверенно чувствовал одно из них щекочущим рёбра изнутри. Ах, если бы в сём похотливом существе осталась хотя бы капля страха или самосохранения, оно бы сейчас орало от ужаса, а не хрипло стонало, лишь сильнее разводя в стороны ноги, больше прогибаясь, да яростнее заглатывая член сюзерена. Яйца звенели от боли, умоляя кончить скорее, но иногда удовольствие слишком велико, слишком всепоглощающе, слишком... Благословенная темнота опустилась на два сплетённых в объятьях тела, рядом радостно приплясывал добившийся своего монстр. Тонкие тэнтакли осторожно собирали капельки спермы, застывающие на расслабленных лицах пленников, а те устало сопели, не разжимая объятий. Мгновение, и клубок распался, и светлую кожу покрыло огромное живое покрывало, расслабляя и даря покой. Принц без раздумий подгрёб рукой ближайшего мрумрика, устроив на зверюшке подбородок. В другого зарылся носом, приоткрыв один глаз, идентифицировал зверя и с воплем вскочил. — Ну что ещё? — сонно проворчал телохранитель, профессионально сканируя вокруг пространство, но так и не вставая с устеленного живым мехом алтаря. — Мрумрики! — охнув, Кевин согнулся. — Попа! — жалобный стон несчастного существа. — Поздно возмущаться, лучше иди сюда, ещё поспим! — Гон похлопал рядом с собой. — Они извращенцы! Теперь понятно, зачем ко мне лезли! — возмущению не было предела. — Ой, только не говори, что не понравилось, и что при возможности не повторишь! — уверенный взгляд серых глаз требовательно уставился на друга. — Ладно, уел, понравилось! Только повторять мы будем вместе! Гнездо, говоришь, у тебя... вот и отлично! — немного подумав, с виноватым видом добавил: — Но я их всё равно немного опасаюсь, так что только с тобой! — Трусишка! — фыркнув, телохранитель устроил голову принца у себя на плече. А мрумрики, радостно переглядываясь, сонно сопели, обнимая столь обожаемого ими принца.
