Лекарство от бессонницы

Несмотря на усталость от тренировок, уже которую ночь подряд Жан не мог уснуть. И сейчас его товарищей это особенно злило. – Кирштайн! – донеслось с нижней койки. – Ты задолбал ворочаться каждую грёбаную ночь! Не можешь уснуть, так считай титанов, которые прыгают через Стены! – Заткнись, Конни, не смешно, – буркнул Жан. – Вы лучше оба заткнитесь, а то придёт Шадис, и тогда уж точно никто не уснёт, – рявкнул Эрен. Как бы Жана не злила правота Йегера, ему пришлось промолчать и уставиться в потолок. Но сон упорно не шёл. Прошло некоторое время, и в казарме раздался дружный храп. И только сопение Марко на соседней с ним койке его хотя бы не раздражало. Жан повернулся к нему и с завистью подумал: «Вот ему везёт, сразу засыпает». И придвинулся поближе. Он смотрел, как поднимается и опускается его грудь в такт дыханию, и находил в этом нечто умиротворяющее. Ему даже нравилось это видеть. Наблюдая за спокойно спящим другом, Жан не заметил, как его веки налились тяжестью, и он погрузился в сон. На следующую ночь Жан снова не мог заснуть, но теперь он знал, как ускорить этот процесс. Он дождался, пока все заснут, и опять уставился на своего друга. Марко хоть и не считался красавцем, но Жан находил в нём что-то привлекательное. Поэтому он снова придвинулся поближе к нему. При виде Бодта у него ничего особо не ёкало, но какое-то чувство он уже вызывал. Теперь уже именно он стал причиной бессонницы Кирштайна. Жан подумал, что, возможно, прикоснувшись к Марко, он поймёт, что чувствует. Он легонько, чтобы не разбудить, погладил его по волосам. Затем его пальцы нежно коснулись веснушчатых щёк Бодта. Ощущения были неожиданно приятными. Немного испугавшись, Жан резко убрал руку и не в тему подумал, как хорошо, что Марко так крепко спит. Несмотря на своё смущение Кирштайн продолжил свой эксперимент. В темноте он нащупал руку друга и накрыл её своей ладонью. Ему понравилось тепло чужой руки. И это тепло отозвалось эхом в его сердце. И он смог заснуть. Утром Жану было несколько неловко за то, что он уснул, держа руку Марко в своей. Слава богу, тот ничего не сказал. Наверное, сделал вид, что ничего не заметил. Этой же ночью Кирштайн решил пойти ещё дальше. Дождавшись нужного момента, когда ему никто не сможет помешать, он по обыкновению улёгся рядом со своим лекарством от бессонницы. Слушая сопение Марко, Жан понял, что теперь ему мало только прикосновений. Он осторожно придвинулся к его лицу. Аккуратно очертя его губы пальцем, он приложился к ним своими. Он ожидал от Марко чего угодно, но только не тихого «Жан». Сначала Кирштайн решил, что разбудил его своим поцелуем. Но тот всё-таки ещё спал и, возможно, просто разговаривал во сне. Сердце Жана наполнилось теплотой от понимания того, что он снится Марко. Кирштайн тихо выдохнул ему в губы: – Сладких снов, Марко. И ничего не боясь, поцеловал его снова. Так продолжалось несколько ночей подряд. Чтобы уснуть, Жан целовал спящего Марко. Это уже вошло в привычку. Ему нравилось, что он мог не стесняться своих чувств и действий, когда Бодт пребывал в царстве Морфея. Днём же он не был настолько смелым для того, чтобы признаться Марко, что он ему нравится. Но ему очень этого хотелось. В одну из ночей перед сном Жан вновь повторял свой ритуал. Одним поцелуем он уже не ограничивался. И забыв об осторожности, осмелел и попытался проникнуть языком в чужой рот. При этом он запускал пальцы в его мягкие волосы. Жан настолько увлёкся, что не заметил, как Марко проснулся. Жан остановился. Бодт испуганно отпрянул и сдавленным шёпотом спросил: – Жан, что ты делаешь? Кирштайн перебирал в голове оправдания, но понимал, что они будут глупыми. Поэтому он так и ничего не сказал. Марко вновь спросил: – Что это было? Скажи уже хоть что-нибудь! Жан решил, что терять уже нечего, и устало ответил: – А что тут скажешь? Ты мне нравишься. Я бы не стал делать чего-то подобного, если бы ничего к тебе не чувствовал. Марко тяжело дышал, всё ещё приходя в себя. – Но ты бы мог это сказать не таким способом. Как долго это продолжается? – Достаточно долго, чтобы удерживать это в себе, – сдавленно сказал Жан. – К тому же я слышал, как ты шептал моё имя во сне. – Кирштайн был уверен, что Марко покраснел. – Я снюсь тебе? – Бывало, – срывающимся шёпотом ответил Бодт. – Значит, я тебе тоже нравлюсь? Потому что ты произнёс моё имя так сладко и явно не просто так. Жан взял Марко за руку, и тот не сопротивлялся. – Нравлюсь же, – уже уверенно прошептал Жан. Смущённому Бодту ничего не оставалось делать, как сжать руку Кирштайна крепче и со словами «Ты прав» прильнуть к его губам.