Траходром на дому

Меня занесло. Как обычно очень сильно занесло.

Стрелка на часах давно уже перевалила за час ночи. Данилов стоял возле окна и пытался прикинуть, в каком виде Гранин вернется домой. Выходило, что в непотребном. Господи, хватило бы у него мозгов не ехать в пьяном состоянии за рулем. Вдруг двор осветили фары, и в поле зрения появился знакомый автомобиль. Он очень сильно вилял задом, от чего Данилов выругался, подумав при этом, чтобы этот идиот остался в порядке. Идиот-то остался, вот только… Раздался визг тормозов, заорала сирена, и капот смялся в гармошку. Степа закрыл глаза и сжал кулаки, опираясь ими об подоконник. -Завтра. Я поговорю с ним на эту тему завтра. Главное сейчас не сорваться. Главное не сорваться. Гранин буквально ввалился в квартиру, свернув по пути вазу. Та разбилась с диким грохотом, но Степа не спешил в коридор – совсем не хотелось видеть пьяного любовника, который наверняка начнет выводить его из себя. К сожалению, Паша сам зашел в комнату и оперся плечом о стену, с ухмылкой нарывающегося на неприятности человека, окликнул Данилова. -Ну, любовничек, что скажешь? Тот развернулся к нему и сложил руки на груди. -Я должен что-то сказать? -Ты всегда что-то говоришь, - выплюнул Паша, скидывая пиджак на пол, который больше всего напоминал половую тряпку. У капитана потемнело в глазах: рубашка парня была изорвана, пуговиц вообще не было, а вот на лице… Данилов посмотрел прямо в глаза любовника, и настроение его еще больше испортилось. Губы Гранина кровоточили, были слишком припухлыми, а на шее расцветал засос. -Откуда это на тебе? – Хриплым от злости голосом, выдавил Степа, опуская руки и сжимая их в кулаки. -Ты имеешь ввиду этот засос? – Гранин провел пальцами по шее, а затем положил средний палец в рот, начиная его облизывать, вызывающе смотря на любовника. – У меня был секс. Охренный секс с бывшим одногруппником, ныне майором ФСБ. Ты меня слишком привязал к себе, а он… Он брал меня жестко. Без всякой нежности, почти разрывая мой анус, оставляя на бедрах синяки. Каждое слово, произнесенное Пашей, выбивало все мысли из головы. Данилов внешне был спокоен, но он был уже готов собственноручно придушить Гранина и его любовника. Степа шагнул к капитану и с размаху ударил его кулаком в скулу. Тот покачнулся, распрямился и вновь усмехнулся, кривя разбитые губы в издевательской улыбке. -Павлик, да ты шлюха, оказывается, - Данилов вновь ударил его, но удар пришёлся не в лицо, а в солнечное сплетение. У названного перехватило дыхание, но Степа и не думал останавливаться. Он толкнул парня на кровать, так что тот встал коленями на пол, и сжав рукой шею, ткнул его в матрас. – Опустился до уровня Тихонова? Тот тоже под всех ложится, а потом огребает от Майского. Ты сейчас тоже огребешь – сидеть не сможешь совсем. А потом на панель пойдешь – я обеспечу тебе увольнение из конторы. Ты ведь любишь под чужих мужиков ложиться? – Он еще сильнее вжал парня в кровать, а когда тот начал задыхаться, приподнял его голову за волосы, оттянув назад так, что тот выругался. -Да иди ты, Данилов, - выдохнул он, ненавидяще смотря на любовника. -Тварь, - тот отпустил его волосы и завел руки за спиной, скрепляя кисти наручниками. Затем вновь ударил парня, но уже в бок, и пока тот приходил в себя, он принес ножницы и отрезал кусок джинсов, оголив ягодицы. -Данилов, ты что творишь? – Выдавил Гранин, почувствовав, что ягодицы оголились. Тот усмехнулся и выдернул из джинсов ремень с металлической пряжкой. -Воспитывать буду. Делать из шалавы послушного мальчика. – И он, размахнувшись, ударил парня по ягодицам, оставляя на белоснежной коже отпечаток пряжки. Тот взвыл, с силой прикусывая простынь. Из глаз, с каждым ударом, лились слезы, и через некоторое время он уже рыдал. Данилов отбросил ремень в сторону, когда на коже стали появляться рубцы, а из них – сочиться кровь. Он вроде выпустил пар, и желать смерти этому майору перестал, поэтому сел на кровать рядом с любовником и попытался вытереть слезы со щек, но Паша его укусил, сверкнув обозленными глазами. -Су-у-ука, - выдавил он, пытаясь встать. Степа сжал зубы, так что заходили желваки и схватил любовника рукой за шею, сжимая пальцы на горле. -Ты что, тварь, совсем страх потерял? Я ведь тебя сейчас так выпорю, что ты будешь умолять меня прекратить. Гранин усмехнулся и плюнул ему в лицо. Данилов медленно вытер плевок и еще сильнее сжал пальцы, наклоняясь к самому лицу Паши. -Это была последняя капля. Сейчас ты пожалеешь, что вообще пошел на встречу друзей с института. – Он отшвырнул парня от себя, на кровать, и достал из тумбочки паддл и кляп, в виде шарика. Глаза Паши в ужасе расширились – он не ожидал, что все зайдет настолько далеко. А Данилов, заметив это, даже не изменился в лице – перевернул парня на живот, закрепил кляп, и опустил паддл на его ягодицы. Гранин тихо завыл, ведь удар пришел на самый болезненный участок. Степа пошел дальше – рукой раздвинул ягодицы, примерился для удара и опустил деревянную пластину прямо между двумя половинками, туда, где виднелась аккуратная ранее дырочка, которая сейчас была запачкана спермой чужого мужчины и пульсировала от каждого прикосновения, когда к ней прикасались. Еще несколько ударов прямо по ней – и Паша навзрывд заплакал, утыкаясь лицом в простынь. -Нравится, сука? Сейчас тебе еще больше понравится, - капитан отбросил девайс для порки и достал еще один предмет из тумбочки. Даже не предмет, а смазку, чтобы смазать себя. Почувствовав головку любовника возле своего ануса, Паша дернулся, пытаясь отползти и тут же пожалел об этом, так как Данилов взял его практически на сухую. Из глаз повторно брызнули слезы, когда он почувствовал, что по бедрам течет что-то теплое. Степа его порвал, несмотря на то, что его уже сегодня раз выебли. Капитан тоже прекрасно понял, что порвал его, но останавливаться не посчитал нужным. Напротив, он схватил парня за волосы и потянул на себя, вбиваясь в тело с огромной силой. Лицо у того было залито слезами, он почти ничего не видел, но зато прекрасно чувствовал. Мало того, что его порвали, взяв на сухую, так еще и выпороли до рубцов на коже. И похоже, это еще не конец. Данилов отпустил его волосы, и, опершись руками на постель, сделал несколько движений и излился глубоко в парня, тут же выходя, чтобы сперма попала на ягодицы. Наклонился к уху парня и выдохнул в ушную раковину, при этом старательно сжимая ладонью ягодицы, шлепая по ним, и вырывая болезненный стон. -Ты думаешь это все, тварь? Нет, только начало. Это было только за твоего ублюдка, который пожалеет, что вообще до тебя дотронулся. А сейчас я выебу тебя за машину, которую ты, несмотря на все, сумел угробить. – Степа разогнулся, стиснул плечо любовника и поднял его с кровати, отбрасывая от себя в угол. Паша тихо подвывал сквозь кляп, мокрыми от слез глазами наблюдая за мужчиной. Руки все еще были скованы наручниками, и сам он приземлился на пылающие ягодицы, что тоже не прибавляло оптимизма. Данилов усмехнулся, разглядывая его, и достал откуда-то устрашающего вида вибратор. Паша попытался отползти подальше, но Степа шагнул к нему, оттянул голову назад, потянув за волосы и одарил парня пощечиной. -Шлюха. На панель у меня пойдешь. Понял? – Он отпустил волосы, расстегнул кляп и потянул за подбородок вниз, грубо просовывая между зубами вибратор. – Соси, сука. Иначе и эта игрушка пойдет на сухую. Паша смотрел на него мокрыми глазами, старательно вылизывая игрушку, которую Степа проталкивал все глубже и глубже в его горло. В какой-то момент он зло усмехнулся и включил вибратор. У Гранина глаза на лоб полезли – он и не подозревал, что может быть настолько больно и неприятно. -Нравится? – Прошептал Данилов ему в ухо, выкручивая соски сквозь рубашку. Паша вновь заплакал, но его слезы давно не трогали капитана. Он вытащил вибратор из его рта, и сейчас разглядывал любовника с особым интересом. -Степ, прости, пожалуйста, - кое-как выдавил Паша, но Данилов усмехнулся ему в лицо, вновь одаряя хлесткой пощечиной. -Простить? За что простить, Пашенька? За машину? Гранин и сам понял, что сказал что-то не то, но окончательно убедился в этом, когда Данилов раздвинул его бедра и с размаху загнал все еще работающий вибратор. Паша взвыл, раскрываясь еще больше для взгляда любовника, выгибаясь на спине и приподнимая ягодицы. -Что-то ты стал много орать, Пашенька. Кляп тебе не помешает, как и пояс верности, который останется на тебе всю ночь. А вибратор и подавно, задница у тебя уже разработанная. Представь, что тебя имеет всю ночь толпа мужиков. Только не спускают, при этом не давая кончить. – Данилов вновь закрепил кляп, сбросил на пол простынь и пихнул парня на нее. Тот закатывал глаза, как только вибратор попадал по простате, поэтому все еще выгибался на полу. К тому же его член наливался кровью, но клетка запрещала что-либо делать. Паша захныкал, как ребенок, но Степа, наблюдая за ним, наклонился ниже и переставил режим на вибраторе, выбрав умеренно интенсивный. – Теперь ты шлюха, с которой я могу делать, что захочу. Считай это наказанием за все, что ты сделал сегодня. – Он заставил парня посмотреть себе в глаза и усмехнулся. – Я пойду посплю оставшееся до рассвета время, а ты останешься здесь. Гранин вновь заплакал, умоляюще смотря на любовника. Он понимал, что долго не протянет – он уже сейчас хотел кончить, к тому же задница до сих пор болела, а вибратор только усугублял все это. Но Данилов предпочел не заметить этот взгляд. Переключил режим на медленный и вышел из комнаты.