Во имя Империи

Системы Ядра. Система Корусант, планета Корусант, Генеральный Штаб Вооруженных сил Галактической Империи Империал-Сити, 19 день 7 месяца 19 года от преобразования Республики в Империю. 19:26 — Эни, случилось нечто чудесное, — робкая, чуть неуверенная улыбка закаленного в словесных и политических баталиях сенатора вызвала нешуточную тревогу у действующего генерала Великой армии Республики. Легкая дрожь, непонятная замкнутость, даже зажатость от обычно достаточно смелого и яркого политика была в новинку для джедая. Он привык к огню в глазах, смелости и бескомпромиссности во многих вопросах, а не… это. Будто уважаемую набуанку кто-то подменил. Впрочем, подозрения были отброшены в стороны всего из-за двух слов. — Я беременна. Сначала Скайуокер даже не осознал, что и главное — от кого он услышал эти два слова. Секунда бессознательного замешательства сменилась бурей эмоций. Шок, возмущение в Силе, возбуждение, неуверенность, радость, страх. Все перемешалось в сознании Энакина Скайуокера. Молодой человек был готов к сражениям, баталиям, лживости политиков и жадности чиновников в здании Сената. Но не к такой новости. Новости, которая перевернула в нём все сущее. Новость, которая стала еще одним существенным камушком, приведшим его к падению. — Это… это прекрасно, — уняв свои безудержные эмоции, чтобы не вызвать возмущения в Силе, Энакин чуть неуверенно улыбнулся. Еще пара мгновений, и мужчина, приняв новую для себя реальность, с радостью обнял удивившуюся таким проявлениям эмоции жену. Видения прошлого, словно… словно в замедленной съемке, проносились перед глазами Лорда Вейдера, когда он вглядывался в яркие голубые глаза того, кого он давным-давно похоронил. Не часто, но все-таки достаточно регулярно посещая усыпальницу Падме, бывший джедай, а ныне Лорд-ситх пестовал каждое воспоминание. Каждый миг, который он проводил вместе с Падме, он хранил в своей памяти иногда лучше, чем сложную технику Силы. А важнейшие слова его погибшей супруги для него были словно вырезаны в памяти, словно вечные, незаживающие раны. Чувство вины часто сжигало Главнокомандующего изнутри не хуже раскаленной лавы Мустафара, что, впрочем, не мешало ему с блеском исполнять общий с Учителем план. Иногда чувство вины сменялось желанием насадить своего же Учителя на красный световой меч, как жалкую вомп-крысу, но Палпатин прекрасно знал, как в такие моменты переключить внимание бывшего Скайуокера. Чуть усмехнувшись про себя и сев поудобнее, чтобы нивелировать сильную тупую боль в боку после краткосрочной дуэли с Учителем, Вейдер аккуратно снял ставший родным шлем и еще раз внимательно изучил лицо своего сына, который сумел взять лучшее от обоих родителей. Яркие голубые глаза, светло-пшеничный цвет волос от отца, чуть более аккуратный и выразительный подбородок от матери. В целом… — Эм, простите… — затянувшаяся уже на минуту пауза вводила юношу в смущение, а также добавляла нотку страха, поэтому нужно продолжать сглаживать углы. — Если тебя не будут стеснять лингвистические… — поняв, что сейчас сморозит глупость, что с ним не случалось со времен… давно не случалось, Вейдер решил начать по-другому, — можешь звать меня отец. Если не комфортно, то Лорд Вейдер более чем достаточно. — Хххорошо, отец, — сумев второй раз назвать Вейдера отцом, Люк сам приободрился, позволив себе чуть откинуться на спинку кресла. — Тогда я начну, пожалуй. Как ты уже понял из предоставленных мною документов, я и Падме Амидалла Набери твои родители. Ты сын бывшего джедая и одного из самых, я бы сказал, скандально одиозных политиков во время Войн Клонов. Не беря меня в расчет, ты, как минимум уже значимая персона, как законный сын одного из нескольких самых именитых дворянских родов планеты Набу. А также, судя по меди-анализу, потенциально очень сильный пользователь Силы. Если не сильнее меня самого. — Уоу… — чуть опешив от слов, Люк на секунду ушел в себя, стараясь принять новые вводные данные касательно своей биографии. И Вейдер понимал, что текст в датападе не всегда можно осознать сразу. А вот слова авторитетного человека быстрее вбивались в подкорку. — Согласен, новости ошарашивают. Но больше всего они ввели в замешательство меня. Так как все медицинские заключения и видеоотчеты свидетельствовали о том, что ты не родился, тогда, почти двадцать лет назад. Ушел в Силу еще в утробе матери, притом по моей вине. — Ну… я здесь… жив и здоров. Просто пятнадцать лет прожил на Татуине у дяди Оуэна, — с горечью улыбнувшись воспоминаниям прошлого, Люк позволил себе полностью расслабиться и даже развалиться в кресле, — у меня столько вопросов, отец. — Спрашивай. Я на все отвечу. Или постараюсь. — Почему ты считаешь себя виноватым в моей смерти? Почему ты не был на похоронах матери? Как так получилось, что ты перестал быть джедаем? И знаешь ли ты старика Бена Кеноби? — О, сколько вопросов, — усмехнувшись с каменным лицом, Вейдер тяжело вздохнул… Рассказ будет длинным и не простым. — Давай я лучше начну с самого начала, сын мой. У нас с тобой есть несколько часов прежде чем мне придется покинуть Корусант по государственным делам, а тебе… тебе придется делать новые, неизведанные ранее тобою шаги. Если ты, конечно, согласишься на это. Итак… давно, еще до возникновения Империи, клонических войн на той самой известной планеты Татуин у рабыни по имени Шми с необычной и достаточно красивой фамилией Скайуокер, родился мальчик. Этим мальчиком был я. — О… ты был рабом? — Да, с самого рождения я был собственностью тойдарианца по имени Уотто. Моя мама рассказывала мне в детстве, что она стала рабыней поневоле, но тоже в детстве. Но даже она не знала, что такое свобода. — Жалко… — Люк хотел было высказать слова сочувствия, но суровый взгляд отца, который командовал крупнейшими и опаснейшими вооруженными силами в Галактике, заставил молодого блондина подавиться словами и не продолжать проникновенную речь. — Жалость не нужна мне, сын. Жалеть можно тех, кто нуждается в твоей защите или в твоей воле. Для других жалость — повод для манипуляции твоими чувствами. — Но ведь это все равно ужасно. Я изучал историю хаттских работорговых магнатных империи при академии. Это же и в самом деле зверство. — Согласен, если это были рабы сексуального характера для экзотов, на рудниках или для боевых развлечений. Но я, как и моя мать, были простыми мусорщиками. — Мусорщиками? — Уотто был владельцем нескольких лавок и складов запчастей для дроидов и звездолетов. Далеко не большая шишка на Татуине, но его знали хорошо. Мою мать он купил, как она сама говорила, за бесценок. Она не обладала красотой для утехи сильных мира сего, как и какими-то экзотическими навыками или образованием. Поэтому Уотто использовал её на самой банальной работе. Поиск среди планетарных свалок запчастей, очистка, проверка на работоспособность. И так было много лет, пока на свет не появился я. Вздохнув, Вейдер окунулся в отчасти счастливые, отчасти ужасающие воспоминания своего детства. — Уотто не был плохим хозяином. Как и любой тойдарианец, Уотто считал деньги. Деньги были его семьей, религией и спутником жизни. И как только я появился у матери, у нее начались проблемы с едой и водой. Чем больше Шми занималась мной, тем меньше Уотто платил ей денег на своей выживание на негостеприимной планете. Тогда у матери была лишь одна комнатушка, где она с трудом могла заниматься работой и ухаживать за мной. Поэтому первым моим отчетливым детским воспоминанием жизни была изможденная временем, пустынной планетой и лично мной женщина, которая в темноте, практически без освещения, при завывающей пустынной буре за стенами хлипкой лачуги продолжала аккуратно оттирать очередную плату, чтобы потом отдать её в обмен на деньги или еду. — А твой отец? Ты же не мог просто так появиться на свет? Или мою бабушку изнасиловали? — Этого… — впервые Вейдер замялся, не зная даже, что говорить. Но в данном случае правда важнее его сомнений и догадок, — никто не знает, Люк. Мама всегда говорила, что я родился благодаря чуду. Уотто не знал, чтобы кто-то наведывался к моей матери. А уж потом, спустя несколько лет, я сам попытался выяснить, что скрывается под покровом тайны моего отца. — Джедаи верили, что я родился благодаря Силе. Мой уровень мидихлориан в крови свыше двадцати тысяч. Более точные приборы указывают на двадцать четыре тысячи. Такого показателя у них не было ни в каком храме за последние две тысячи лет. Лишь личности вроде того же Дарта Ревана, который жил четыре тысячи лет назад, указывали на такую связь с Силой в крови. И то, последние записи времен его жизни указывали то ли двадцать, то ли «за тридцать тысяч мидихлориан». — У меня двадцать три тысячи, — заглянув в датапад, Люк постарался сдержать волнительные чувства от того, что он не просто пилот. Он тот, кто может пользоваться Силой… — Да, именно так. Ну что же… моя мать смогла дотянуть нас двоих до того, как я смог читать, даже как-то писать и самостоятельно ходить на своих двоих, а не ползком. И тогда наши дела, можно сказать, пошли в гору. — Отчего же? — Сила. Тогда я думал, что мне лишь везет искать живые детали. Но Сила вела меня. Она дала мне и моей матери многое, о чем я сам не подозревал. Я находил среди миллионов сломанных бластеров, спидеров, дроидов и плат самые живые и целые. А потом я начал помогать маме чистить и проверять на функционирование находки. И я стал работать лучше и быстрее Шми. И наше положение стало лучше. Уотто приобрёл для нас после найденного мной практически целого астродройда, достаточно для комфортного проживания. — А сломанное я стал чинить. Для меня понимание техники было проще, чем выучить новое слово. А ремонт стал отдушиной, который позволял моему детскому сознанию и телу, в которое уже вшили чип-детонатор для рабов, избегать сложной реальности. — Да уж… мое детство, получается, было приятнее и спокойнее. — Наверное, но мы и про твоё детство поговорим. А пока… моя первая встреча с джедаями… Гиперпространство. 20 день 7 месяца 19 года от преобразования Республики в Империю. 05:26 — Гранд-Адмирал, мы прибываем, — мостик Победы готовился к выходу из гиперпространства. Ставший для меня курьерским челноком, один из ИЗР, охраняющих покой Корусантской звездной системы, вез меня к очередной Альма Матер. В сознании проносились миллионы образов, данных и отчетов. А перед глазами мелькал… мелькали… нет, перед глазами маячила угроза. Угроза, которую нужно победить. Сломить, уничтожить, аннигилировать. И ради этого нужно готовиться. Я буду готов… Я смогу оправдать возложенную на меня ответственность.