Короткие заметки

      Такасуги курил кисеру и молчал. Стоя у раскрытых седзи, обдуваемый прохладным морским ветром, он глядел на отражение полной луны в ряби мелких волн. Табак заканчивался, а говорить совсем не хотелось. Не имелось никакого желания что-либо объяснять. Но молчание можно растолковать как проявление слабости, как нежелание расстаться с людьми, что были в прошлом. Хотя, на самом деле связующие цепи давно проржавели и никого не держали. И им обоим было это известно. Лежа на футоне, Саката смотрел на клочок неба, утыканный белыми точками холодных звезд и такую же полную луну. Он тоже молчал. Ему говорить нечего, спрашивать не имеет никакого смысла, а благодарить и подавно. Но все же вопрос должен сорваться, чтобы убедиться в том, что Шинске не отступился от своей цели, не решил пожить для себя, не стал кем-то другим.       - Совсем скоро уже будем в Эдо, - и последние клубы дыма растворились в ночной синеве.       Гинтоки шумно выдохнул, приподнимаясь и поудобнее усаживаясь. Как же это было не похоже на те дни, когда его выхаживали, а точнее пытались помочь ему дойти до того света, Отае с ребятней. С ними всегда было шумно и опасно для жизни, но он знал, что от них ожидать. А здесь же все было в точности до наоборот. Саката не до конца понимал причину, по которой Такасуги вытянул его полумертвого из грязного переулка и позволил выжить. Война ведь учила, что врагов нужно добивать, а не спасать. Почесав затылок, но, так и не начесав в голову ни одной правдоподобной мысли, Гинтоки решил не церемониться:       - Тебе бы голову подлечить не мешало, - на что Шинске только оскалил зубы в улыбке, а Гинтоки все продолжал: - Эй, эй, я же серьезно. Какой придурок будет помогать врагу, а? У тебя что, крыша совсем поехала?       - Не дальше твоей, - подытожил Такасуги.       - Не смотри на меня свысока – аукнется. Я бы ни за что тебе не помог.       Собеседники смолкли, давая отзвукам разрезаемой бортом корабля воды заполнить пространство между ними. То единственное, что когда-то связывало Такасуги, Сакату и Кацуру теперь висело в воздухе легкой дымкой ностальгии, проблеском подзабытых воспоминаний, чем-то, что никогда и ни за какие коврижки не вернуть. Особенно если никому это больше не надо.       - Что, Такасуги-кун, - Гинтоки медленно поднялся, оглядываясь в поисках своего кимоно, - тебе настолько одиноко, что решил бросить свои темные делишки? - И нагло ухмыльнувшись, он начал медленно натягивать штаны, стараясь делать как можно меньше резких движений.       - Считай это платой за голову той свиньи.       Шинске шел по темному коридору, направляясь к себе. Гинтоки молча натягивал подлатанные и чистенькие вещи, удивляясь такой заботе, ведь на самом деле это он должен был благодарить Такасуги за то, что тот любезно довел дело до конца, тем самым дав ему возможность и дальше разгуливать на свободе.