Часть 1
15 июня 2014 г., 23:25
В тесном, как кажется из-за кучи потных людей, гей-клубе слишком душно. Пафосные биты "ремиксированной" поп-музыки неприятно бьют по ушам, а тело чувствует вибрации громоздких колонок. В перерывах между безумно пошлыми, порою конвульсивными движениями на танцполе местная звезда Ким Менсу исполняет пару-тройку песен-баллад, порою разбавляя все это мерным речетативом не менее популярного Ли Ховона.
Нам Ухен здесь впервые, но он знает немногим больше, чем все остальные, также впервые появившиеся. Иначе и нельзя, когда два лучших друга сходят с ума по этим небесного цвета знаменитостям. И взаимно сходят с ума, судя по рассказам и видным таким отметинам.
Сейчас же, спустя целый час с момента открытия, Ухен чувствует только, как жидкость обжигает горло и продолжает жечь где-то в районе желудка. Он машет бармену рукой, мол, еще, а голова начинает кружиться. Горечь алкоголя оседает на языке, но назад пути нет: обещал напиться. Обещал. Себе.
Он вспоминает о том, что "вообще-то" не один пришел сюда отмечать осознание своей ориентации, но Сонеля и Дону даже не видно: скорее всего, разбрелись сталкерить свои пассии.
Ухену откровенно паршиво. Подумать только: буквально вчера у тебя есть девушка, которую ты вроде бы любишь, бережешь, а потом - раз - и нет ничего: лишь колом торчащий орган на нетрадиционное порно. Точнее, новый сосед по комнате, тот еще гей, но самое странное: на него у тебя встает. И во сне не раз видишь хитренькие лисьи глаза с неким презрительным прищуром, а ведь на самом-то деле этот Сонгю такой паинька, чего с первого взгляда и не скажешь.
Ухен за раз опрокидывает в себя рюмку текилы и морщится: не так он себе представлял свою студенческую жизнь.
Нам и сам не может понять, как так вообще получилось, сам ли он виноват или это проделки Судьбы, но на пьяную голову делает вывод, что причина случившегося - проклятый сексуальный и невинно-милый хомякообразный сосед с умопомрачительными ключицами и волшебным голосом.
Все кажется донельзя грязным: взять хотя бы реакцию на обнаженный торс Сонгю, педобирские выходки "собратьев". "Так ли секс обязателен?" - думает Ухен, вспоминая рассказы своих друзей. Где романтика? Желания человечества наполнены наигранной похотью, и, конечно, Ухену тоже не чуждо это чувство, но все равно...
Алкоголь, наверное, слишком сильно ударил в голову, потому что уже к полуночи Нам пьян в стельку, и, вероятно, по этой же причине решает выговорить свои обиды "тому самому мудаку".
***
Любить натурала безумно больно. Больно хотя бы от самой мысли, что ни-ко-гда, ни при каких обстоятельствах объект вожделения на тебя не посмотрит. Одно хорошо: он не относится враждебно к таким, как ты, более того, его лучшие друзья тоже "интересуются" себе подобными. Ким Сонгю разочарованно выдыхает: время близится к полуночи, завтра - дэдлайн, а доклад все еще не готов, в том смысле, что осталось-то примерно пять процентов, но, то ли он конченый ботаник, то ли дело в чем-то другом, паника в стиле блоо-не-успеваю накрывает с головой. Проблема заключается в "традиционном" двухчасовом размышлении. О смысле жизни, о будущем, о Нам Ухене. Сонгю влюбился сразу же, стоило переселиться в общежитие. Новый сосед оказался слишком красивым, милым, добрым. В отношении него все было слишком. Слишком сложно тоже. Все-таки достоинство Сонгю даже рядом не стояло с достоинством ухеновой девушки, с которой последний начал встречаться не так уж и давно. Они, в принципе, нечасто разговаривали, но Сонгю откровенно завидовал этой Хеми, невольно слушая телефонные разговоры романтичного соседа. В свои двадцать два он до сих пор оставался девственником, что очень странно в нашем современном обществе. Сонгю нужно было родиться девушкой хотя бы потому что "хочу отдать невинность тому единственному". Первый парень был эдаким тугодумом без намека на фантазию, второй - помешан на сексе. Но Ухен другой: ужасно романтичный, умный, чуткий. И вообще, когда ты влюблен, любимый человек кажется идеальным, что бы там ни было в реальности... Ким Сонгю засыпает за столом, окруженный кипой бумаг.***
Таксист недовольно смотрит, оценивая ухеново состояние и пытаясь разобрать адрес под бессвязное бормотание. Ухен бурчит себе под нос: "Чертов Ким Сонгю". Текила все еще бурлит в крови и призывает пойти и надрать задницу роковому хомяку за излишнюю... идеальность. Охранник на входе ведется на бутылку коньяка, заранее прихваченного по пути, и пропускает внутрь, проговорив при этом, что в-последний-раз. Ухен неоднозначно кивает. Нам трясущимися руками (далеко не с первого раза) вставляет ключ в засов и, распахнув дверь в комнату пинком (с грохотом), плетется к спящему соседу. Садится на корточки, оказываясь на одном уровне, лицом к лицу, и всматривается в милые черты лица. На задворках сознания голос кричит: "Это он виноват", и Ухен, моментально вскочив на ноги, толкает Кима со стула. - Вставай, хомяк. Сонгю падает с грохотом и едва ударяется головой о близ стоящую кровать. Он корчит лицо от боли и сонно прищуривается, а затем вовсе удивляется: это не похоже на Ухена, во-первых, и за что, во-вторых. Ухен моментально трезвеет вместе с этим оглушающим звуком и Сонгю, потирающим поясницу от боли. Нам подбегает к соседу и суматошно поднимает стул, а после протягивает руку упавшему. Ким принимает "помощь", однако Ухен оказывается все еще слаб, поэтому падает сверху. Сонгю издает глухой стон, а внутри Ухена все переворачивается. Слишком близко. - Это ты виноват, хренов хомяк, - ворчит он, а Сонгю тает: Ухен и не собирается подниматься, даже оказавшись окольцованным руками старшего. Ухен утыкается носом в кимовскую шею и дышит тяжело. По телу Сонгю пробегает табун мурашек. Больно, с одной стороны, но приятно. Ощущение, будто это мираж: одно движение - все исчезнет. Но любопытство берет свое и Сонгю подает голос: "В чем?", мысленно проклиная себя. "За это", - шепчет Ухен, накрывая чужие губы своими. Сонгю отвечает на поцелуй. Сонгю плавится. Они сидят на полу всю ночь, просто целуясь, в перерывах рассказывая разные истории. Сонгю боится, что наутро Ухен и не вспомнит всего, но глубоко заблуждается: такое не забудешь.
