Три слова

Что есть обязанности королевы? Управление страной – вот что скажет любой, кого ни спроси. Ведь дело это нелегкое и даже неблагородное, тяжелое, уж к подобному-то нужно иметь особый талант – либо выделяться среди всех остальных хоть чем-то, к примеру, быть единственным существом, думающим как настоящий человек. Алиса не была хорошей королевой, но лучше для Страны Чудес никого не нашлось. Правила ли она? Совсем чуть-чуть. Она не могла позволить себе навсегда застрять в Стране Чудес еще раз, и поэтому пришествие королевы всегда было явлением божьим для подданных ее, а уход – ужаснейшее горе. Но кто бы мог сказать ей, когда она всходила на алый трон, что в обязанности ее будут входить и аудиенции, что время она должна будет тратить не на нечто действительно важное, а на болтовню Герцогини или чайный бред Мартовского Зайца… И что даже не сможет отказаться от одного-единственного приема, хотя даже для Шляпника причина такого была бы очевидна, не говоря уже о советнике королевы, Чеширском коте. Ей не хотелось садиться на трон в этот раз, ведь она знала, что после этого откроются двери, что не пускают пока его в королевские покои. Кукольник не просто пал, нет. Он стал почти человеком, человеком таким же, как и Алиса, и это не могло не пугать. Но кто же знал, что у него хватит смелости, наглости, тщеславия прийти во дворец, заявиться туда, откуда ходу ему уже, скорее всего, не будет, если не произойдет что-то из ряда вон выходящее – а это вполне в его духе. Быть может, он хотел задеть что-то внутри Алисы, пусть даже ценой собственной жизни, хотя… Это же Страна Чудес. Здесь нет понятия истинной жизни, ведь жизнь возникает из опавших листьев и угасает в обжигающих слезах горных источников. Он выглядел иначе. Моложе, чем помнила Алиса, представительнее, чем помнила Алиса, и куда более приятнее, чем помнила Алиса, – и все равно на шее его так и висел тот самый ключ, словно болезненное напоминание, усмешка. - Как у тебя, жалкого, того, кто в живых был оставлен по моей доброй воле, хватило наглости прийти сюда? – произнесла королева четко, громко, так, что никто ей не посмел бы перечить. Никто – но только не он. - Я пришел лишь выразить свое уважение, - склонил голову Кукольник, вздыхая, и лукаво улыбнулся. Алиса не выдержала – меньше всего на свете она хотела подходить к нему, но с таким существом лучше все делать наперекор своим страхам – иначе снова попадешься в паучью сеть. - Считай, что ты сам пришел на место своей казни, - глянула она на него свысока, хоть и был Кукольник теперь на две головы ее выше, а потом дыхание ее сбилось. Холодные пальцы коснулись тонкого запястья в темной перчатке, а ледяные губы – изящной ладони, которой явно не пристало держать мясницкий нож или какое другое орудие… И Алиса ловко избежала следующего фамильярного прикосновения мужчины, что недовольно покачал головой. – Виновен ты сам. - Но новой королеве нужна помощь, не так ли? – сверкнули стекла иных, совсем не круглых очков, а за ними показались глаза – слишком уж живые и слишком настоящие для этого монстра. Ни гадкой слизи, ни черной жижи – ничего, лишь белки да темная радужка. – Новая королева правит плохо, - схватил Кукольник тонкую руку снова, сжимая так, что Алиса почувствовала треск собственных костей. Губы его изогнулись в тонкой ухмылке, а тон стал мерзко-поучительным, таким, какой часто бывал у него другого. – Новая королева править не умеет, - выпрямился он, расправляя плечи, делая шаг вперед, уже почти наступая на концы сапог девушки, - новой королеве нужен опытный советник, а никак не кот. И новая королева знает, что я прав, не так ли? На сей раз вырвать руку не удалось, однако всего сказанного им было уже достаточно. Но хлесткой пощечины хватило, и Кукольник вновь склонился - королева не могла позволить себе обагрить любимое платье, но и подобного отношения терпеть была не в силах, а на языке вертелось всего три слова. Три слова, которые Алиса надеялась не произносить никогда, чтобы не стать из королевы новой другой Королевой. Губы ее почти не дрожали, когда она разомкнула их, а взгляд был действительно решителен – и она взмахнула рукой, подзывая карточных стражей. Те появились незамедлительно, хватая мужчину, выворачивая руки, заставляя уткнуться лицом в алый ковер, что лежал на полу, – а Алиса отвернулась от нового пленника, медленно, величественно, как и полагает правящей, направляясь к своему законному месту. - В темницу его, - бросила она, и сапог ее коснулся ступени перед троном, а кулаки яростно сжались. Она оглянулась через плечо, нарочито неспешно, будто бы еще раздумывая, а потом произнесла четко и без колебаний: - А на рассвете… Отрубите ему голову.