Мисс "Дедукция"

- Сэр, для меня есть еще работа? - Себастьян подошел к деревянному столу, за которым, повернувшись спинкой кресла к киллеру, сидел Джим. - Нет, свободен. - Мориарти развернулся на кресле и пульнул странным свертком в ведро, находившемся у входа в кабинет. Моран кивнул и, неспеша, развернувшись, вышел. Джим посмотрел в потолок, откинувшись, и тяжело вздохнул. В последнее время Джин странно себя вела. Врач-психиатр говорил, что она абсолютно здорова, но по поведению даже нельзя было сказать, что она в порядке. Она была совсем слаба. Джин бледнела с каждым днем, её руки становились холоднее, девушка редко когда показывалась на глаза. Даже с Салли она не общалась. От раздумий Джима отвлек глухой стук, донесшийся из соседней комнаты. За ним последовало что-то вроде мольбы. Этот жалобный голос. Сначала Джим не мог разобрать слов, но потом до него дошло, что дочь его зовет. - Па-а-а-апа.... - говорила она и снова стучала по стене. Мужчина медленно поднялся и пошел в сторону двери. - Помоги мне... Пожалуйста, я...я не хочу...чтобы... - Джин затихла, но после преждевременного молчания последовал душераздирающий крик. Мориарти остановился. На его лице отразились испуг и волнение. Он дрожащими руками схватился за ручку двери. - Не подходи ко мне! Не подходи к этой комнате! Именно из-за Джин ты забросил свою успешную злодейскую деятельность. Во всём виновата она, да, Джим? Посмотри на неё! Разве эта примерная девочка может быть твоей дочерью?! Убей её! И ты снова будешь купаться в славе, о тебе узнает весь мир... - доносился из комнаты девушки мужской голос. - Ты сволочь... - процедил сквозь зубы Джим и быстро рванул к комнате дочери. Он начал дергать ручку, пытаясь открыть дверь, но все его старания были тщетны. Тогда он стал стучать. Из комнаты доносился громкий смех, вперемешку с криком, от чего Джим стучал сильнее. - Джин, ты слышишь меня?! Ради Бога, открой мне дверь! Джин, не слушай его, открой дверь! - кричал он и тарабанил кулаками по деревянной двери. Тут же примчался Моран. - Сэр, что происходит?! - опешив, спросил он. - Сноси эту дверь! - Что, простите?! - Я говорю, СНЕСИ ЭТУ ЧЕРТОВУ ДВЕРЬ! После этих слов, Себастьян подошел к комнате, и, несколько раз, со всей дури ударив локтем по двери, наконец смог сломать замок. Дверь со скрипом распахнулась, и мужчинам предстала такая картина : Джин сидит на полу, стеклянным взглядом уставившись в стену, а вокруг неё царит кошмарный беспорядок. Какие-то бумаги(видимо, домашнее задание) были разбросаны по полу, некоторые из них были превращены в скомканные клочки. На стенах были оставлены вмятины, которые были, судя по всему, оставлены кулаками монстра, жившем в дочери Джима. Он подбежал к ней и начал трясти её за плечи, пытаясь привести её в чувства. Та только стеклянными глазами смотрела в одну точку и даже не отводила взгляда. - Джин, ты слышишь меня? - он обхватил лицо своей дочери ладонями и смотрел ей в глаза. Она выглядела устало и измученно, в ней больше не было той жизнерадостности, той любви. Она была словно кукла. - Папа... - прохрипела Джин, всё ещё не отводя взгляда. Мориарти обнял свою дочь. Он даже не знал, была ли это она или кто-то другой. Но он любил её. Любил всем сердцем. Моран, убедившись, что он больше не нужен, тихо удалился. Вдруг, Джиму на глаза попалась странная вещь, стоявшая за кроватью Джин. Это был позолоченный топор с длинной, такой же позолоченной рукоятью. Он никогда прежде не замечал в комнате дочери подобной вещи. На лезвии топора с такого расстояния он заметил странные иероглифы, которые занимали только половину края всего лезвия. - Пап, - вдруг сказала Джин, на что Мориарти, быстро среагировав, выпустил дочь из объятий и посмотрел на неё. Она тут же перевела свой остекленелый взгляд на его глаза и нахмурила брови. - Ты заметил, да? - каким-то тихим, но грубым голосом спросила девушка. - Что заметил? - делая вид, что не понимает, спросил Джим. Тогда лицо его дочери резко сменилось на злобную гримасу. Она начала глубоко вдыхать и выдыхать, словно хотела подавить свой гнев, но, видимо, она этого делать вовсе не собиралась. Направив свою руку на отца, она сказала низким, будто не своим голосом: - Ты никогда не сможешь меня уничтожить. Даже если и уничтожишь, твоя дочь умрёт. Не успел Джим опешить, как неведомая сила отбросила его к стене и захлопнула дверь в комнату Джин. - Папа, помоги! - услышал он снова крик своей дочери. Но мог ли он доверять тому, что услышал? Была ли это его дочь? Джим уже ничего не мог думать. В дверь комнаты с внутренней стороны начали колотить. Крики не прекращались ещё несколько секунд. Всё оборвалось в один момент. Джим всё ещё не отходил от комнаты Джин. Он не мог смотреть, как она мучается и увядает с каждым днём. Мужчина в замешательстве схватился за голову, сжимая в ладонях свои волосы и, облокотившись спиной о стену, медленно скатился вниз по ней. - В Джин вселился демон, - резкое заявление сестры окончательно сбило с толку Марджи, которая, надев очки, просматривала старинные бумаги, судя по всему, обрывки из одной книги. Шэрон, слегка хватаясь за грудь, встала с дивана и прошла к столу, за которым сидела старшая сестра. Марджи, устало вздохнув, отбросила бумаги к середине стола и подперла подбородок рукой, мечтательно взглянув на свою сестру. - А, всё таки, не выросла. - она отрицательно замотала головой. - Может спустишься с небес на землю? Никаких демонов не существует. Джин больна, как и её отец. Шэрон исподлобья посмотрела на Марджи. И нет, она вовсе не злилась,, она думала. На несколько секунд она будто впала остолбенела, но затем выдала короткое: - Нет. Сестра как-то удивленно и одновременно ошалело взглянула на Шэрон. "Маниакально-депрессивный психоз, шизофрения, мания величия, биполярное расстройство" - вертелось в голове девушки, но ни одна болезнь не могла охарактеризовать состояние младшей Мориарти. Наведя справки в одной из ближайших психиатрических лечебниц, на учете в которой стояла Джин, Шэрон, прочитав заключение врачей, поняла, что девушка в то время, когда в первый раз поступила в лечебницу, вела себя, словно какое-то существо. Она носилась по коридорам на четырёх ногах, кидалась на врачей и говорила на девяти разных языках, при чем не своим голосом. Когда врачи посадили её в одну из палат с мягкими стенами, они наблюдали у неё обширный круг знаний. Джин рассказала множество теорий квантовой физики, пересказала весь курс биологии за третий класс старшей школы за три дня и перечислила имена тех звёзд, которые даже не были известны человечеству. И при этом девушка, не переставая, билась головой о мягкую стену. Говорила она очень быстро, так что врачи не смогли разобрать всех её слов. Когда её оставляли одну, она начинала вести разговоры с кем-то, кого не было видно. Чаще всего Джин ругалась со своим собеседником и просила его оставить её в покое. После тщательной беседы с одним из врачей, которая ей предоставилась с большим трудом, Шэрон больше не собиралась искать причину такого поведения младшей Мориарти. Всё было решено. - Почему это ты вдруг думаешь, что я не права? - вдруг спросила она у до сих пор не отошедшей от недавнего ответа Марджи. Сестра не нашлась, что ответить. - Ты всегда думаешь, что я не права, и всегда так думала. Все детство и даже сейчас, - тон Шэрон вдруг начал переходить на повышенный. Марджи молча слушала сестру. - И да, во многих случаях это было правдой - я не всегда была права, - она вдруг начала тяжело дышать и тут же, будто отяжелев, села на стул. - Но сейчас... Дай мне шанс. Я уверенна, что то, что я сейчас раздобыла должно помочь мне найти ответы на терзающие меня вопросы. Я смогу это сделать, Марджи. Только доверься мне. Сейчас. Марджи только вздернула брови, удивившись, затем, глубоко вдохнув, так же глубоко выдохнула. - Ладно, - чуть ли не рискнув, быстро произнесла она. - Твоя взяла. Шэрон, услышав удовлетворительных ответ, расплылась в довольной улыбке и, тут же вскочив с места, направилась к двери, дернула её и мигом вышла из комнаты, даже не захлопывая её за собой. - Снова куда-то убежала... - задумчиво сказала Марджи в пустоту. Снизу послышались удивленные возгласы хозяйки дома, а затем ещё один хлопок уже входной двери. - Сестра... Глупая усмешка вырвалась у девушки, которая снова потянулась к старинным бумагам, заново начиная разбирать их.