Идиот

Фушими хочет дать себе титул великолепного, блистательного идиота. А все потому, что после ухода из Хомры Фушими обнаруживает в себе прекрасную способность все портить. Портить медленно, с наслаждением и чувством выполненного долга, пока вокруг не замкнется прохладная пустота его комнаты и пыльное одиночество не сядет на плечо, встречая ласковым: "Ну и что ты опять натворил, придурок?". Фушими не тратит время на споры и глухое недовольство, потому что, во-первых, он согласен чуть больше, чем полностью. А во-вторых, разговоры с самим собой - это уже клиника. Нет, Фушими все же не настолько туп, чтобы отрицать свою давно поехавшую крышу, но он был таким прожженным занудой, что без официальной бумажки, признавающей его, Фушими Сарухико, окончательно съехавшим по фазе, он отказывался считать себя сумасшедшим. Поэтому отвечать на обидные, но справедливо заслуженные прозвища и каяться в грехах самому себе - нет, увольте. Так или иначе, Фушими сам себе судья, адвокат и прокурор в одном лице. Пункт о разговорах с самим собой все еще в силе, и судебное заседание в голове Фушими отложено на неопределенный срок, пока обвиняемый окончательно не слетит с катушек. "Вот тогда и поговорим", - вещает Фушими-судья, а Фушими-адвокат и Фушими-прокурор согласно кивают. Тем временем, настоящий Фушими валяется на верхнем ярусе своей кровати и гадает, когда этот балаган в голове закончится. "Когда ты окончательно все испортишь, идиот", - подсказывает одиночество, скользя клубком темноты вдоль стен. Единственный человек, который страдал от этой великолепной способности Сарухико больше, чем ее обладатель, был, несомненно, Ята. Именно с ним долбоебический талант Фушими раскрывался во всей своей красе и мог соперничать по ебанутости с чем угодно. Ни одной стычки не проходило без демонстрации внутреннего дебила Сарухико. Он появлялся почти сразу, говорил какие-то противные колкости, которые почему-то диаметрально расходились с тем, что хотел сказать сам Фушими, натягивал гаденькую улыбочку, а тихое болезненное "Мисаки" раздувал до размеров крика, заправляя совершенно кошмарными интонациями. "Ты мне надоел", - хочет сказать ему Фушими, но он помнит о запрете на подобные разговоры и искренне считает, что пока все делает правильно. Его немного расстраивает только то, что Мисаки видит лишь этого идиота и совсем не хочет замечать Фушими настоящего. Судьба, очевидно, не была в курсе, что в черепной коробке Сарухико не осталось больше ни капли мозгов, и посылала этой парочке встречу за встречей, так что живший в Фушими идиот не мог жаловаться на скуку. Он с садистским удовольствием уничтожал любую возможность нормально поговорить с Ятой и сжигал дотла каждый мостик, случайно протянутый из прошлого в настоящее. Словом, работал на износ, чтобы Мисаки никогда не смог усомниться в том, что Сарухико козел и предатель. Фушими было даже жаль вот так бесстыже водить Яту за нос, но внутренний идиот был сильнее и спорить с ним было нельзя. Да и нет в этом смысла, считал Фушими, ведь Мисаки наивен и прост как три копейки. И сегодня наивный Мисаки изловчился схватить его за воротник рубашки, оглушительно врезав с левой руки, и проорать на ухо: - Кончай вести себя как придурок! Внутренний идиот испарился, будто его и не было, и злобному взгляду Яты предстал Фушими, настоящий живой Фушими, который никак не ожидал, что его заметят. И в этот раз очень важно было не напортачить снова. Но Сарухико больше не хочет быть идиотом, ведь Мисаки только что запретил ему это делать, и его честные янтарные глаза так близко, что Фушими совершенно сходит с ума. Сходит не так, как раньше, по-другому, без стучащей боли в висках и под ребрами. У Фушими не осталось сил от постоянной борьбы с собой, он может лишь устало опустить голову и уткнуться лбом куда-то в область ключиц Яты, тихо шепча безостановочное "Мисаки" и чувствуя, как пьянящее спокойствие наполняет его до краев. А Фушими-судья цокает языком и тянет скучающим голосом: "Оправдан".