Староста

До отбоя время еще было, до ежевечернего отлова обхода тоже, так что Василий решил спокойно посидеть и попить чая, желательно в одиночестве. Коллеги по несчастью успели его просветить относительно того, что чайный уголок на втором этаже обычно пустует, курсанты предпочитают третий, на котором и обитают. Но общество здесь все-таки было, на одном из диванчиков сидела Вика, читавшая что-то на мобильном. Рядом на столике стояла чашка, чайник только закипел, но видно забывать о нем стало для девушки привычкой. Забавно, она вовсе не казалась рассеянной. Впрочем, чай с мятой в тумбочке еще был, сахар тоже, и руки у Кота пока не отваливались.  — Виктория, ваш чай.  — Ой, спасибо! Я забыла. — Девушка вынула один наушник и отложила телефон.  — Уже не в первый раз. Ничего, мне даже приятно. Виктория, вы меня приятно удивили сегодня. Хорошая подготовка. — Это был своеобразный гибрид комплимента и констатации факта.  — Но если бы бой был серьезным, у меня бы шансов не было?  — Не много бы было — это точно. Но для курсанта, еще и столь юного, результат великолепный. Вика, а сколько вам лет?  — Уже не посадят.  — Я почти не в том смысле. Так сколько, если это не секрет?  — Восемнадцать, Василий Романович.  — Восемнадцать, столь привлекательная внешность и военное училище? Вы из бедной семьи или сирота?  — Нет, не совсем. Но у меня только папа. Мать умерла через неделю после моего рождения. А папа и сам военный, все время в командировках. А еще… Я родилась с врожденным иммунодефицитом, до трех лет прожила в специализированной клинике, пока не подобрали донора. К таким деткам почти никого не пускают, я и папу-то видела раз в два месяца. Но этого почти не помню. Потом была специализированная клиника для реабилитации после операции, это еще четыре года. Потом меня выписали, я несколько лет жила с бабушкой и дедом, а потом они погибли… И я снова оказалась в интернате. После такого уже училище не пугает, просто одной иногда побыть хочется. — Вика говорила спокойно и глухо, глядя в чашку, и Коту безумно хотелось ее обнять. Но это было бы довольно странным поступком.  — Извини, я тебе помешал?  — Переживу, но мы на «ты» вроде не переходили.  — А давай перейдем, только неофициально. Нам, я так понимаю, еще предстоит совместная воспитательная работа. Группа перспективная, я начинаю входить во вкус. Кстати, пора идти народ разгонять. А кроме душа тут еще где-то курят?  — Есть еще помещение под лестницей и одна кладовка, но я туда обычно не захожу, там всегда очень много дыма. — Девушка привычно уже сполоснула кружку и оставила ее пока на тумбочке.  — Здоровье бережешь? — Василий тоже привык поддерживать девушек под руку, тем более, что после дежурства на кухне Вика выглядела очень уставшей, но это было и неудивительно. Если на обед приготовили спагетти под очень интересным соусом и солянку, то на ужин всех ждали сырники и три вида оладьев. В Кота, например, влезло десять, но еще три он прихватил для позднего ужина. После ежевечерней пробежки по углам и закоулкам парень планировал проголодаться. Вика действительно прекрасно знала все злачные места, так что вечерний улов традиционно порадовал. Список, который завтра следовало подготовить для КПП стремительно сокращался. Преподавателя после сегодняшнего слегка побаивались, а вот в сторону Вики пара человек рискнули отпустить не самые лестные комментарии. В планы на завтра незаметно добавился еще и кросс. Скромненький, километров на пятнадцать в полной выкладке. А девушку Кот решил проводить до комнаты. На всякий случай. Дверь в «женский» коридор присутствовала в природе, но обычно не закрывалась и даже не прикрывалась, поэтому ее закрытое состояние вызвало здоровое недоумение. Кот усмехнулся, прислушался, и, спрятав девушку себе за спину, резко толкнул дверь. Послышался плеск воды и грохот, вызванный столкновением пустого уже ведра с неким пустым от природы костяным предметом. Ионов уже догадывался, кого увидит за дверью, но с ведром на голове эта личность смотрелась однозначно приятнее. Курсант Семенов Ионову не понравился сразу, еще при изучении личного дела. Внук известного генерала, легендарной в определенных кругах личности, семейных чаяний не оправдал, поэтому был отправлен в военное училище «на перевоспитание». Результат пока виден не был, Миша по-прежнему позиционировал себя как творческую личность, нарушал дисциплину и форму одежды, подстраивал дурацкие шутки. Преподаватели побаивались трогать внука крупного начальника, но самому Ионову было все равно. Он и собственного генерала, точнее двух генералов, не боялся. К тому же был уверен, что если Семенов-старший явится с претензиями в КТЦ, то сам всю оставшуюся жизнь будет бояться некого капитана третьего ранга, а если очень не повезет, то еще и сержанта.  — Семенов, какая похвальная тяга к влажной уборке. Порадовал! А вот теперь надо все это вытереть. Вот этот платочек подойдет, — Кот ловко сдернул черный с белым узором платок, который курсант упорно носил в комплекте с формой. — А хотя, — Ионов задумчиво посмотрел на узор и фыркнул, — нет, без шпаргалки обойдешься.  — Шпаргалки? — Заинтересованная Вика выхватила из рук преподавателя платочек и искренне расхохоталась. — Мда, действительно шпаргалка! Класс! Только скелетам вроде нечем… На платочке были изображены скелетики, вдохновлено изображающие наиболее известные позы из Камасутры. Ионову идея понравилась, он как раз прикидывал, что можно подарить Сереге на день Рождения.