Староста

Банальная простуда растянулась на неделю, причём всё это время девушка была в тяжелейшем состоянии. Кота это насторожило, точнее даже напугало, а вот друзья и местные медики относились более спокойно. Привыкли. Ионов даже полез в интернет и в учебники, но разобраться в проблеме сходу так и не смог, не хватало элементарных медицинских и биологических знаний. Понял только, что Вика — случай почти уникальный, даже после операции дети с таким синдромом хоть и могли жить полноценно, но редко обладали достаточным здоровьем, чтобы попасть в вооруженные силы. Вика два дня встать не могла в принципе, разве что умыться, но и туда её приходилось сопровождать. Ангина тоже оказалась коварной, так что занятия пришлось прервать, на ногах оставалось человек по десять из каждой группы. Василий, с официального благословения медсестры переехал к проблемной пациентке, но десятка его стойких курсантов шутить и сплетничать не рисковала. Очень уж много выпадало в последнее время работы провинившимся, снегопады окутали город ещё в ноябре. Сиделка из Ионова вышла профессиональной, на третий день Вике уже хватало сил сидеть, понемногу читать и самостоятельно есть, хотя в столовую Кот её не выпускал. Для больных готовили отдельно, диетические блюда относили дежурные в лазарет, а так же тем, кто в этот самый лазарет не влез. Вику Василий предпочитал кормить лично, этот процесс доставлял удовольствие. Среда выдалась занятой, пришлось заменять пару коллег, ангина от студентов перешла на преподавателей. Так что Вика осталась на целый день одна, что парня немного обеспокоило. И вот она, парадоксальная человеческая натура: обнаружив вечером, что девушка целый день была НЕ одна, Кот обеспокоился намного сильнее. До комнаты Ионов, укомплектованный горячим чайником и печеньем, добрался только часам к восьми вечера. Вика уже вполне уверенно сидела, опираясь на грудь некого крепкого мужчины. Кот в критических ситуациях соображал быстро, вот и сейчас мгновенно сопоставил теплые отношения этой пары, счастливую улыбку Вики и тот факт, что посторонних на территорию училища не пускают. Стоять на пороге с полным чайником было глупо, убегать, после того как появился на пороге — нелепо, а бояться как-то уже и стыдно. Ионов глубоко вздохнул и вошёл.  — Как себя чувствует моя любимая староста. Чай будете? Я капитан-лейтенант Ионов, куратор Викиной группы. Временный.  — Что, предыдущего добили? Полковник Бурлак. Папа.  — Мне сказали, что он на реабилитации после тяжелого ранения. — Кот осторожно поставил чайник на тумбочку и полез за чашками. Он прекрасно чувствовал, что сегодняшний посетитель внимательно следит за всеми его действиями, но притворяться не собирался. Совесть у него была относительно чиста, лишнего по отношению к девушке Кот себе не позволял.  — Прошу.  — И вы проявляете такую заботу обо всех студентах?  — Нет, но это во-первых девушка, а во-вторых любимая староста. Варяг философски вздохнул, примерно с такими же интонациями некий его знакомый офицер говорил о другом офицере того же отряда: «она — мой лучший друг». Кот, кстати, подумал примерно о том же. Вика явно не хотела отрываться от папы ни на секунду, но лишним Василий себя не чувствовал. Более того, догадывался, что разведчик заехал не случайно. А значит — Вике будет вечером очень плохо и страшно. Сканирующим взгляд перестал быть как-то сразу, в один момент, как раз когда сам Кот, передавая девушке чашку чая, погладил ее по похудевшим пальцам. И лицо мужчины, и разговор сразу стали другими.  — Александр Францевич. — Рукопожатие было крепким, почти Батиным.  — Василий Романович, а лучше просто Кот. Привычней уже. Разговор получался совсем несерьёзный, о каких-то нейтральных, легких вещах, да Бурлак стал вскоре посматривать на часы, а у его дочери закрывались глаза. Наконец, она задремала, а мужчины вышли в коридор, отнести чайник и помыть чашки.  — Любишь её.  — Не знаю. Вот правда не знаю. Было две девушки, которым я говорил, что люблю. И верил в это, но потом всегда оказывалось, что это не так. Что девушка другая, я многое в ней придумал. А Вика. Её не хочется придумывать, она такая, как есть. Хотя, может и не такая, как мне нравились раньше. Я глупо объясняю, да?  — Я понял.  — Завидую, я вот что-то не очень. А вы моложе, чем я думал или кажется так? Вика взрослая уже.  — Мне было семнадцать когда она родилась. Это не тот период жизни, которым я горжусь, но вот не жалею. Ни капельки. Мне пора, и командировка может быть надолго. Вике передай, что я её люблю и подарок. Береги её.  — Обещаю. — Кот осторожно спрятал небольшой бархатный футляр в карман и пожал руку новому знакомому. Кажется, его одобрили. Вика проснулась от скрипа двери, с надеждой посмотрела на вход, но отца там не увидела. Глаза потухли, она прекрасно всё поняла.  — Уехал. — Девушка села, подтянув колени к подбородку.  — Да. Просил передать, что очень тебя любит. И ещё вот это. — Кот протянул девушке футляр, с интересом поглядывая на его содержимое. На черном бархате лежал шикарный бриллиантовый кулон на тоненькой цепочке.  — Ничего себе! Такую вещь в общежитие?!  — Значит, командировка опасная. Это чтобы я без денег не осталась. — Вика грустно вздохнула и достала из тумбочки шкатулку. Там уже лежали несколько колечек, две пары сережек и пара дорогих браслетов. Кот посмотрел на шкатулку с легким беспокойством.  — Лучше бы арендовала ты ячейку. Тут и спереть могут.  — О них никто не знает. Даже соседка. О том, что у этого разговора был свидетель ни парень, ни девушка ещё не догадывались.