il vero Cielo

      В доме Савад жизнь кипела и бурлила. Скоро должны были приехать дон Тимотео и Емицу. Спихнув всю работу на подчиненных (Девятый - на Хранителей, Внешний Советник - на Базиля, Орегано и Тамерика) они приехали на два дня. Вот поэтому сейчас Нана с Дайки, Дино, Лар, Колонелло и Реборном собираются в аэропорт, чтобы встретить их. Недо-Десятый даже не заметил, что его брат отсутствует. У него ведь День Рождения, чего это он должен волноваться о каком-то ничтожном создании! А вот Реборн тихо бесился.       «Вот где же может пропадать это пятнад... тьфу... уже шестнадцатилетнее непокорное создание!? - размышлял киллер - не мог же он сквозь землю провалиться. И это именно тогда, когда я приехал. Вчера днем он был дома, и спать тоже ложился. По крайней мере Дино сообщил так, если только он мне не...» - Реборн покосился на своего бывшего ученика, что сейчас нервно соображал, куда мог деться его названный младший братик. Лар с Колонелло так вообще хотели плюнуть на все и искать Тсуну. Ладно он пропадает в обычные дни, но не в свой же День Рождения! - Не беспокойтесь, Тсу-кун всегда празднует День Рождения с друзьями и двоюродным братом, - улыбнувшись, произнесла Нана, заметив, как все волнуются. - А это нормально? Ну то, что он не с семьей отмечает? - спросил Колонелло, одевая ботинки. Нана грустно улыбнулась и тихо прошептала: - Он и отмечает со своей семьей...       Слов женщины никто не услышал, так как когда Колонелло положил руку на ручку двери, та резко открылась, пропуская в дом запыхавшегося Тсунаеши. Он налетел на бывшего аркобалено Дождя, повалив того на пол, а сам упал сверху. На нем были синие облегающие джинсы с золотыми цепочками на поясе. Черная облегающая майка с припущенными толстыми лямками, от этого были видны ключицы шатена. Чуть оголенный живот. Черные кошачьи ушки, лапки и хвостик. Волосы были распущены и немного запутаны. Почувствовав на себе шесть пар глаз, Тсунаеши покраснел и, вскочив, быстро побежал по лестнице, один раз чуть не упав.       Громкий хлопок двери на втором этаже и щелчок замка вывели всех из всеобщего ступора. Колонелло, что так и валялся на полу, перевернулся на живот и посмотрел на лестницу. Лар шокировано стояла и не знала, что делать. Дино расплылся лужицей по полу. Дайки презрительно фыркнул и отвернулся, стараясь спрятать свое смущение. А у Реборна уже руки чесались. Так охота прямо сейчас подняться наверх и наказать за все. За все потраченные нервы. Ощутить тепло желанного тела.       Заметив блеск в глазах репетитора ее сына, Нана улыбнулась. Предсказание Арии начинает сбываться. Женщина посмотрела на Дайки. Он обувался, сидя ко всем спиной. Словно ограждаясь от всех, пряча свои чувства. Нана знала, что за ужасным поведением ее сына скрывается что-то, о чем не знает никто. Но она знала, что и второй ее сын будет счастлив. POV Реборна       Маман что, издевается!? Она попросила остаться и присмотреть за домом, так как забыла, что поставила печься пирог, а «Тсу-кун через пять минут убежит к друзьям». А перед этим она сходила на кухню. Она что, специально!? Я же так точно... а хотя, что не делается, то к лучшему?       Поднимаюсь на верх и останавливаюсь около комнаты моего Еши. Моего? О да, я собственник. Вот же, он дверь запер. И что делать? Ответ пришел сам собой, когда прозвучал щелчок замка и дверь распахнулась. Я рефлекторно отодвинулся в сторону, а это карамельное чудо начало падать, но от встречи с полом его я уберег, поймав за талию. И вот сейчас он висит на моей руке. Губы чуть приоткрыты. Джинсы плотно обтягивают его упругую аппетитную попку. Он поднимает глаза на меня, и тут же опускает, краснея до кончиков ушей. Как мило и... сексуально. Сгребаю его в охапку и несу обратно в комнату, а он даже не сопротивляется, пребывая мыслями где-то далеко отсюда.       Опускаю его на кровать и нависаю сверху, медленно оттягивая галстук. А он кажется только что понял, что происходит. Глаза расширились. Я не могу понять от чего. От ужаса и страха? Неважно.       Еши начинает выбиваться. Черт, вот же мелкий, по лицу заехал. С рыком хватаю его руки и завожу над его головой, связывая своим галстуком, перед этим сняв кошачьи лапки... зубами. В этом костюме он такой... слов нет. Всем своим телом вдавливаю Еши в кровать и шепчу на ушко, прикусывая мочку: - Я ведь тебя предупреждал. Непослушных мальчиков надо наказывать. Лучше не сопротивляйся, иначе будет больно.       Он хочет мне что-то сказать, но я затыкаю его рот грубым поцелуем. Не могу терпеть. Хочу его. Хочу, чтобы он смотрел и улыбался лишь мне. Хочу. Он мой!       Разрываю поцелуй и перехожу к шее, кусая у основания, в доказательство того, что он только мой! Еши всхлипывает и пытается ударить меня ногой. Ухмыляюсь и рывком снимаю ремень, а после и джинсы с боксерами. Он такой худой, кости да кожа. Его вообще кормят? Ребра пересчитать можно.       Через майку у него видны сосочки. Не удержавшись губами приподаю к одному из них. Краем сознания ловлю приглушенный стон. Даже через ткань Еши такой чувствительный. Одной рукой приподнимаю майку и оглаживаю его живот, второй же поглаживаю его ягодицы, иногда сильно сжимая и задевая анус. Он не оставляет попыток сопротивления. Вот глупый. От меня не убежать. Поднимаю на него свои глаза и ухмыляюсь. Длинные волосы еще больше спутались и в беспорядке лежали на подушке. Глаза были прикрыты, в их уголках собирались прозрачные кристаллики слез. Покрасневшие щеки и прикушенная губа, из которой тоненькой струйкой идет кровь.       Наклоняюсь и слизываю слезинки, и мягкими поцелуями спускаюсь к губам. Когда я проник в его ротик своим языком, начиная изучать его территорию и ликуя, что Еши не сопротивляется, то это карамельное чудо (от слова чудовище) укусил меня за язык. Отстраняюсь от наглеца. Чувствую, как всю мою сущность начинает медленно заполнять ярость. А в его взгляде только решимость. Мне даже на секунду показалось, что в глубине карамельных глаз заплясали огоньки, от чего они стали янтарного цвета. Но это всего лишь на доли секунд. - Я же предупреждал. Раз ты не хочешь по хорошему, то будем по-плохому, - слова пропитаны ядом и похотью. Сам удивляюсь и пугаюсь своего голоса. Еши же притих и попытался слиться с комнатой. Тогда я начинаю покрывать его ключицы поцелуями-укусами, оставляя на бледном теле яркие засосы. Он открывает рот, чтобы крикнуть. Дурачок, дома никого нет, никто не услышит.       Отстраняюсь, но только для того, чтобы припустить свои брюки. Воспользовавшись минутной свободой, Еши ногой врезал мне в живот и попытался слезть с кровати. От удара я сложился в три погибели. Откуда в таком хрупком теле столько силы? Или это от страха? Не важно, но Еши пожалеет о своем поступке... - Ненавижу, - сквозь пелену злости и похоти доносится до меня тихий шепот, - ненавижу, - уже чуть громче. Я удивленно уставился на моего мальчика. Лицо его было заплакано, а на губах ни одного живого места, - ненавижу! Я ненавижу тебя! Ты бессердечная сволочь, недостойная ничего! Я ненавижу тебя и никогда не прощу! - кричит он сквозь слезы. И только до меня доходит, что я натворил. Притягиваю его к себе и заключаю в объятиях. Какой же я дурак! Сорвался! А я ведь хотел, чтобы Еши стонал и извивался от наслаждения, а теперь он ненавидит меня. Я ведь обещал себе, что не сорвусь! Черт! Конец POV Реборна       Шатен со всей силой, что осталось у него, отталкивает Реборна, проклиная его. Все тело словно онемело, не желая слушаться своего хозяина. Но пересилив себя, Тсуна встал и воспользовавшись заторможенностью Реборна скрывается за дверью. Там уже шатен использовал пламя Тумана и перенес себя в ванную штаб-квартиры и зашел в душ, сняв с себя остатки одежды. Холодные струи воды приводили в чувство.       Сколько он простоял под душем не знает никто, но когда он вышел, было немного легче. На душе скреблись кошки, а сердце словно разбили, и его осколки обжигали все в внутри.