il vero Cielo

      Утро, что может быть хуже? Особенно если утро начинается с взрыва и громкого плача какого-то ребенка. Ну, разве только утренняя тренировка с репетитором… репетиторами. Их ведь трое! О, как Дайки это раздражало.       Сползя с кровати, он поплелся на плач, что исходил с кухни. Чуть не споткнувшись на лестнице, и проклиная все, на чем свет стоит, Дайки добрел до кухни.       Не успел он сообразить, что происходит, как на него налетел маленький ребенок в костюме коровы и с вихрем кудрявых черных волос. Он громко ревел, и, видимо, именно это нечто послужило пробуждением будущего недо-Десятого. - Отцепись, мелочь, - Савада отпихнул от себя ребенка и тихо выругался. - Реветь перестал. - Реборн, зачем же так грубо, - Девятый хотел попробовать успокоить ребенка, но бывший аркобалено Солнца не позволил ему, пояснив это тем, что: «Нечего его баловать. Он будущий Хранитель Дайки, так пусть его Босс с ним и занимается».       Тимотео знал, что Реборн в какой-то мере прав. Ламбо ведь всю жизнь придется жить и служить своему Боссу.       Ламбо продолжал реветь. Дайки пнул своего раздражителя, и тот отлетел к стене. Только Реборн хотел вмешаться, как недо-Десятый тоже полетел к стене. В проходе стоял Тсуна… злой. В глазах словно горело пламя. Они были алыми, почти как у Занзаса (ибо нех работать всю ночь). - Какое. Ты. Имеешь. Право. Поднимать. Свою. Гребаную. Руку. На. Ребенка!? М? А вы чего? Вообще охамели! Малыш, ты в порядке? - Ламбо большой… хнык… Ламбо не плачет… - Ну-ну, - Тсуна аккуратно взял ребенка на руки пошел к себе в комнату, оставляя присутствующих в полном шоке.       На кухню вошли сонные Лар и Колонелло. - Что произошло? Почему Тсунаеши такой злой? А ребенок на его руках ведь Бавино Ламбо? - завалили всех вопросами новоприбывшие. Но ответить на них никто не успел, так как сверху слетел (словно акробат) Тсуна и схватил сэндвич, выбежал в коридор. - Стоять, - рявкнул Девятый. - Мхма позадкаоралсо, - нечленораздельно промычал Тсуна. - Жди, идешь со всеми. - Но меня ждут! – возразил Тсу, как с улицы послышалось громкое: «Тсуна/Савада». Но даже это не спасло шатена. Через две минуты он вышел вместе с братом и «сопровождающими». На улице их ждали Гокудера и Шоичи, а так же… Хибари. - Долго, - недовольно пробурчал глава ГДК.       Оставшийся путь они прошли разделясь на две группы. Думаю, объяснять, на какие, не надо. Гокудера все орал и ругался с Хибари. У Шоичи опять живот прихватило, а Тсуна откровенно ржал над всеми и подкалывал друга. Лар, Реборн, Колонелло и Дайки предпочли не вмешиваться…       В школе ГДК распрощался со всеми «своими» и пошел к себе на уроки, а ребята направились на свои. И все бы тихо и спокойно, если бы на обеденной перемене Гоку с Дайки и Реборном куда-то не делись. Хотя Тсу подозревал, куда.

Тем временем во дворе...

- Я не стану Хранителем Урагана Вонголы при любом раскладе, - парировал Хаято. - Ты обещал, - в свою очередь аргументировал Реборн. - Судьба распорядилась по другому. Я нашел свое Небо, и оно приняло меня в свою Семью. - Ха. Нет Неба лучше меня! – хвастливо вставил Дайки. - Что ты там вякнул? Босс лучший. Он – Небо, что принимает под свое крыло всех нуждающихся. По сравнению с ним ты – ничто! - Ах ты ж. Ты заплатишь за свои слова!       Два раза для Хаято повторять не надо. Быстро достав динамит, он атаковал первым. Но динамит так и не достиг своей конечной цели. Из клубов дыма показался Дайки в одних трусах и с пламенем посмертной воли. С криком: «Тушить, тушить, тушить», он руками гасил динамит, что все продолжал бросать Хаято.       Но тут на всех обрушился ледяной голос ГДК: - Травоядные, нарушаем? Камикоросс! - Хибари атаковал самого ближнего от себя, то есть, Дайки.       Пока тот был в гипер-режиме (или в чем-то на подобии него), он еще мог уворачиваться от атак, но вот по истечению времени… его спасли! И нет, это не Реборн. Просто на голову ГДК вылили ведро холодной воды. Ту же операцию одновременно проделали и с Гокудерой.       Парни повернулись в сторону смертников, и их глаза от удивления расширились. Причем у Реборна тоже. Перед Хибари стоял собственной персоной Тсуна, а перед Гокудерой – дрожащий Шоичи. - Зверек/Очкарик, - одновременно и угрожающе произнесли Гокудера с Хибари. У Тсуны не один мускул на лице не дрогнул, в отличии от Ирие. Шатен жестом подозвал к себе подрывника. Когда тот подошел, всучил обоим рядом стоящим по бутылке валерьянки со словами: «Вдруг поможет. Хотя психам уже ничем не поможешь».       Хаято не возникал, что не скажешь о ГДК. - Зверек, борзеешь. - Пей! – и Тсуна повалил Кею на землю, забрал склянку и влил ее содержимое в рот «жертвы», не давая выплюнуть…       К Реборну, стоящему в ступоре, подбежали Лар и Колонелло. - Мы его потеряли… - А я нашел, - Реборн указал на бегущего от разъяренного ГДК смеющегося Тсуну…