Все не так просто...

— Да твою мать! — я орал что есть сил, плечо сильно болело, хоть и заживало быстро. — Почему когда все идут гулять и напиваться в стельку я должен перевязывать руку?! — Хочешь я тебе компанию составлю? — не отрываясь от готовки какой-то "вкусной" целебной каши, говорила Хофферсон. — Нет, иди гуляй, мои косяки не должны отражаться на тебе, а еще хоть кому-то нужно проследить чтобы наши алкоголики не взяли с собой оружие, особенно Боб, ты прекрасно помнишь.... — ...как два дня назад он напился и расстрелял старый автомобиль в хлам. Да знаю, я эту историю уже в 40 раз слышу! Я не маленькая, поэтому не читай мне нотации, да и Боб все уяснил. — она оставила кашу на плите, а пока пошла ко мне. — Все равно, ты хочешь туда, а я неделю уже с этой рукой мучаюсь, согласен она заживает, но и болит зверски. Да я через пару дней могу все уже в полной мере делать, но все равно. Сколько раз в моего отца попадала пуля он через пару дней мог хотя бы шевелить. — Да потому что ему ее зашивали, это ты у нас к доктору не ходил, но рана хотя бы затянулась, теперь подожди скоро боль уменьшится, но будет еще в течении месяца, что будет дальше спросишь ты? Да ты понимаешь, что рана могла загноиться, а может еще хуже, тебе бы тогда пришлось руку ампутировать?! Я волнуюсь тоже и при том больше тебя, ведь ты мне важен от пяток до головы. Весь, а не только миленькое личико. — опять я за свое, сопли навожу, а она в итоге плачет. Нельзя так, соберись! Ты пацан или девчонка?! — Миледи, простите мое ужасное поведение. Я попытаюсь больше так не делать, ради вас! — я встал и поклонился. — Вау, а рука то не болит. — П-п-правда? — в ее глазах появился лучик счастья, да я вру, но ведь должна быть хоть какая-то хорошая новость за неделю. — Конечно! Ведь кто у нас на медицинский хочет поступать? Верно, ты, а с таким медиком я точно не пропаду! — я обнял ее, вот только плечо подводит. — Осторожно, раз уж ты меня нарек медиком, то будешь все по моему делать. О! Как раз каша готова! — о боже! Только не это. — Нееееееет!!!

То же время, вечеринка в клубе

— Давай, Боб, зажигай! — кричал Стив своему другу.Ингерман был в гуще событий, все столпились вокруг него и смотрели, как этот, с виду не очень подвижный, парень танцует. Выглядело это круто, его движения были настолько четко поставлены, будто этот танец он готовил несколько лет. Но тут его толкает какой-то парень, сразу было видно что он сам хочет попантоваться. — Не смей... меня... толкать! — в сторону этого шатена полетел кулак Боба. После столкновения с кулаком, парень отлетел в другой конец зала.       Сразу набежала толпа. Остальные ребята тоже не мешкали и началось побоище. Драка была знатной, только никто и не знал что это все от влечение внимание, пока охранники разнимали кучу, Эред и его банда нашли компанию моих друзей и, вырубив парней, отнесли все по машинам и увезли на старый склад. Сняв с Дагура мешок Эред обратился к моему брату. —Ты, тебе повезло, я тебя отпущу, только вот...— взяв биту в руки, он начал зверски избивать братца, когда он закончил то на Дагура было страшно смотреть. Разбитая голова, синяки по всему телу, он постепенно начал захлебываться в своей крови. Приспешник Драго поднял его и перед тем как выкинуть из здания склада сказал. —Передай герою братцу, чтобы приходил один и не звонит в полицию, а если нет, то его друзья будут в самом ужасном состоянии.

В отдельном домике

—Давай ешь! — сквозь смех говорила блондинка, а я пытался вырваться и убежать, честно Астрид замечательно готовила, только даже она не могла исправить эту кашу. — Лучше догони, а то точно не съем. — почему я веду себя как карапуз? Не знаю, я всегда был такой рядом с ней, наивный и глупый. — Кстати спорим что я тебя и в этот поборю? — я продолжал дальше бежать, вот и входная дверь. — Или ты признала что я сильн...— кто-то открыл дверь и я врезался в нее. — Дагур, что с тобой?! — голос Астрид, по ее голосу сразу можно понять что случилось что-то серьезное. Встав, я понял что заставило пробудить в Астрид чувство страха. У меня самовольно сжались кулаки, на больную руку стало начхать. В глазах была лишь ненависть, огромная, не объятая ненависть. — Кто это сделал? —Эред, он... — братишка упал, но сам поднялся. — он... похитил их.