Любовь побеждает страх.

Кэтрин пытается выплыть на поверхность, блондинка открывает рот, чтобы заглотнуть порцию кислорода, без которого она не выдержит больше двух минут, но заместо этого в легкие забивается вода. Та пытается откашливаться, но вдыхает еще больше. Вода постепенно заполняет дыхательные пути и горло обжигает неописуемой болью, грудная клетка разрывается на части. Блондинка осознает, что умирает. Какое странное совпадение, ведь стихией ее факультета является вода. И она погибнет в ее "объятьях". Может, все не так уж и плохо? Кэт прекращает все попытки борьбы за свою жизнь и постепенно опускается на дно. Вокруг темнота и ничего более, боль неожиданно проходит, и на душе сразу становится спокойно, появляется некое чувство эйфории. В голове проносятся яркие картинки из прошлого, но потом сразу же меркнут, Стоун медленно закрывает глаза, мысленно прощаясь с родственниками, друзьями, Седриком, уже ничего не чувствуя.

***

— Кэтрин, пожалуйста, — шепчет Седрик про себя, тихо-тихо, чтобы никто не услышал. Он бережно берет ее влажную, холодную как лед руку в свою, теплую, пытается согреть ее обжигающим дыханием. Но , похоже, это не помогает, ведь она по-прежнему бледная, словно смерть, губы синие, а глаза девушки, необыкновенного цвета июльского неба, закрыты. Мадам Помфри что-то делает, но Кэт все рано не дышит, холодная и бесчувственная, она словно застыла, а вместе с ней и привычный мир Седрика. Который без Нее превратится в ничто. Так странно, осознавать, что человек безмерно дорог тебе , лишь тогда, когда его может не стать. Он виноват, он опьяненный своей славой и чувством победы, забыл о Кэт, которая никогда бы не забыла о Нем. Он должен сказать ей, должен извиниться, но не один мускул юной красавицы не движется. Неужели это конец? Неужели он больше не услышит ее смех, не увидит ее улыбки, не окажется в ее объятиях ? Но, кажется, Там , услышали его бесконечные молитвы. Девушка делает глубокий вдох, из приоткрытых губ бурным потоком выливается вода, та прокашливается, обхватывая маленькой ладошкой горло. Блондинке приносят полотенце и закутывают в него, мадам Помфри говорит Седрику отнести ее в больничное крыло, парень немедленно берет ее на руки, ему плевать, что она мокрая, плевать на свои оценки, плевать на всех в данный момент. Остается только она, его Кэт, и парень никогда в жизни больше не позволит куму-то отнять ее, даже такой непредсказуемой старухе, как смерть. Блондинке знаком этот запах, ей хочется прижаться к этому человеку и внимательно рассмотреть его лицо, но все расплывается, слизеринка не может понять, кому он принадлежит. Тело неприятно болит, та кусает губы, и прикрывает глаза лишь на долю секунды, но сразу же отключается.

***

Тяжелые, будто налитые свинцом веки с трудом повиновались, и блондинка открыла глаза. Голова ужасно кружилась , Стоун выдохнула и медленно повернула голову. Она узнала это место, в прошлый раз , когда она здесь была, она разговаривала с Седриком, только он сидел на больничной койке. Какая ирония Судьбы. Теперь он сидит рядом с ней. И Кэтрин заметила Его. Но не почувствовала привычной радости и легкости, наоборот, ей было неприятно. — Кэт, — прошептал он, дотрагиваясь до ее руки, — извини меня. — Не прикасайся, — резко ответила блондинка, и отдернула руку, как бы тяжело не давались ей эти слова, она все равно их произнесла, — уходи. — Кейт, дай объяснить, — начал Диггори. — Нет, — слабо ответила блондинка, — я не хочу ничего слышать. Обида, сидевшая глубоко внутри — медленно поедала. И если быть серьезной, то она не собиралась прощать его. Не так просто и не так быстро. — Я уйду, обещаю тебе, но дай сказать несколько слов, — искорки обиды в голосе Седрика резали не хуже ножа по сердцу. — Ладно, — слабо пожала плечами голубоглазая, а внутренний голос твердил ей, что она самая настоящая слабачка. Она это знала, но парень ей был настолько дорог, что она могла простить ему абсолютно все. Диггори просиял, у него есть шанс , и он не должен его упустить. — Кейт, просто слушай, ничего не говори. Знаешь, еще тогда, когда мы столкнулись, я понял, что ты не такая как другие слизеринцы, хоть голос твой был резок, но я не видел злости в твоих глазах. В которые я могу смотреть часами, они необыкновенные, как и ты. У меня просто не хватит словарного запаса для описания твоего лица, ты неземная, такая добрая и светлая. А когда ты смеешься, мне кажется, что я самый счастливый человек на земле. Я люблю твои ямочки на щеках, когда ты улыбаешься. Я люблю твою грациозность и манеру общения. Я не могу смотреть, как ты плачешь, в такие моменты я могу свернуть горы ради тебя, только бы не видеть твоих слез. Знаешь, что было, когда я подумал, что потерял тебя? Мне казалось, что я тоже погиб. Мир опустел, окрасился в серый цвет, без тебя. И я могу сказать, что люблю тебя, Кэтрин Стоун. И всегда буду любить, с тобой я живу, с тобой я счастлив. Прости меня, если сможешь. Сердце Кэтрин билось горячо и часто, девушка слышала его удары. Вдруг оно замерло, пронизанное насквозь каким-то непонятным ощущением, которое передалось в голову, в руки и ноги. Это ощущение напоминало электрический ток, оно было столь же резко, необычно и неожиданно, оно обострило чувства, и прежнее напряжение ушло. Девушка дрожала всем телом. Голубоглазая не замечая боли, подалась вперед и накрыла своими губами губы парня. — Мне никто такого не говорил раньше, — она улыбнулась, — и я тебя люблю.