Потому что так легла карта

      Одевшись, Кэтсу поспешил спуститься на кухню, ведь нужно ещё с матерью переговорить по поводу внезапной недельной поездки сына. На кухне, не смотря на довольно раннее время, творился уже почти привычный бедлам – Ламбо, крича что-то на родном итальянском, бегал вокруг стола с чем-то не совсем понятным в руках; вслед за телёнком не менее громко причитая что-то на дикой помеси китайского и японского, бегала малышка И-пин. А у плиты, совершенно спокойно напевая прилипчивый мотивчик из рекламы хлопьев, стояла Нана и готовила завтрак на быстро разрастающееся семейство. Поморщившись от громкости и гиперактивности детей, Кэтсу быстро подошёл к матери, невесомо чмокнув её в щёку, тем самым привлекая внимание родительницы. Женщина чуть зарделась и мягко улыбнулась сыну. – Доброе утро, Кэт-кун. - но заметив, что сын одет не в школьную форму, улыбка сменилась лёгким удивлением с примесью беспокойства. – Кэт-кун, у тебя разве нет сегодня занятий? – Как раз об этом я и хотел поговорить, ма. - с напускной неловкостью почесав затылок, начал Дэчимо. – У меня ведь совсем скоро день рождения, и друзья предложили отпраздновать всей компанией и съездить на недельку в Токио. Ты ведь не против? - с просьбой посмотрев на мать, спросил младший Савада. – Оу, - слегка растерянно протянула женщина. Нану определённо выбила из колеи просьба любимого сына. Не то чтобы она не хотела его куда-либо отпускать одного, лишь в компании таких же как и он подростков, (ну, ладно-ладно, может только самую малость так и было) Просто, они ведь всегда сперва праздновали в семейном кругу (Тсунаёши, разве что, последние пару лет каждый раз справлял день рождения вне дома), а уж потом Кэтсу уходил веселиться с друзьями. Сейчас же, младший хотел уехать на целую неделю. Пусть Нана и считала сына достаточно самостоятельным для подобной поездки, но всё же, каждой матери тяжело принять тот момент когда ребёнок становиться достаточно взрослым и вот-вот уже готов выпорхнуть из родительского гнезда. Но тем не менее, женщина просто не могла отказать любимому ребёнку, а потому, шатенка, тепло улыбнувшись нервничающему чаду, произнесла: – Конечно, дорогой. Садись, завтрак уже почти готов. - женщина мягко, как может только любящая мать, потрепала своего Кэт-куна по волосам, вызвав у подростка недовольное сопение, с которым тот принялся поправлять то, что гордо именовал причёской, и, не громко рассмеявшись, вернула всё своё внимания обратно к плите и готовящемуся на ней завтраку. Мысленно же шатенка уже прикидывала сколько выделить чаду на поездку и что ему непременно стоит подложить с собой в дорогу.       Садясь за стол Кэтсуо не сдержал победной усмешки, и, пока всё внимание родительницы было приковано к плите, брюнет подставил подножку пробегающему мимо Ламбо, отчего телёнок, неуклюже взмахнув ручками, и выпустив в шутку отобранную у новой подруги куклу, полетел прямиком носом в дощатый пол. Больно ударившись, маленький брюнетик, надрывно всхлипнув в попытке удержать слёзы, зло сверкнул зелёными, слезящимися глазёнками в сторону младшего Савады. Обидчик же продолжал победно-ехидно скалиться – надоедливого, шумного ребёнка парню было совершенно не жалко. Чуть в сторонке замерла И-пин, с откровенным непониманием смотря на всю эту ситуацию. Китаяночка, конечно, помнила слова учителя, что будущий Десятый Вонгола не шибко то и хороший человек, и всё же даже для такой малышки как И-пин было не ясно как можно так спокойно взять и навредить кому-то? Даже не просто “кому-то“, а тому, кто и меньше и слабее. Для девчушки, воспитываемой учителем и его подчинёнными в соответствии с весьма чёткими моральными принципами поведение Кэтсу было дикостью. Напряжение ситуации улетучилось стоило только Нане развернуться от плиты с двумя тарелками обворожительно пахнущего омлета с овощами, который скоро заняли своё законное место на столе. Ламбо, шустро поднявшись, вытер выступившие таки слезинки рукавчиком своего пятнистого комбинезона, тут же взбираясь на стул, и придвигая к себе одну из тарелок. Вторую тарелку уже вовсю опустошал Кэтсу, так что И-пин тоже поспешила занять своё местечко за столом. Стоило только девочке устроиться на подушках, специально сложенных на стульях занимаемых детьми, что бы те могли без препятствий доставать до стола, как перед маленькой китаянкой опустилась тарелка с ещё одной порцией воздушного омлета, а по тугой косичку на самой макушке бережно прошлась сухая, тёплая ладонь Наны. Со стороны послышался возмущённый возглас Кэтсуо, какая-то возня, и резкий вскрик Ламбо о том, что он хочет ещё омлет, а глупый Кэтсу не хочет делиться.       Ощущение домашнего уюта, казалось, заполняло собой всю кухню, не оставляя места даже для воздуха, и вынуждая дышать этим не привычным семейным ощущением. Для Ламбо и И-пин это, в определённой мере, было совершенно ново, ведь даже в самой дружной семье или клане не будет такого ощущения – мафия всегда остаётся мафией. Как и кланы Триады. Ели бы не Кэтсу, что на отрез отказывался принимать наличие в доме детей и лишь под взглядом матери не выказывал откровенной враждебности в их адрес, и малыш Бовино и И-пин просто утонули бы во всём этом тепле семейного очага, огонь которого будто был разведён самой Фригг*. Появление на кухне старшего из близнецов было совершенно не заметным. Шатен, мягко потрепав обоих детишек по головам, принялся делать себе кофе и тосты с джемом, большую часть которых в итоге всё равно схомячила малышня. И лишь Кэтсу с самого появления брата в чертогах кухни не сводил задумчивого взгляда тёмно-синих глаз с хрупкого стана своего близнеца, будто пытался по движениям и поведению парня понять что-то, одному Дэчимо понятное.       После того как старший из близнецов, попрощавшись, ушёл в школу, а детвора, наконец наевшись, убежали играть в гостиную, Кэтсу решил спросить у матери о беспокоящих его в последнее время мыслях, что все как одна сводились к брату. Парень отчаянно убеждал самого себя, что, вообще-то, ему плевать с высоченной башни, на то где там чёрт носил его ничтожного (а такого уж ничтожного?) братишку те четыре года, что его считали мёртвым, но тем не менее, парень из раза в раз возвращался к этой теме, изводя себя раздражающими мыслями. Его, вообще, не должен волновать тот, кого он ненавидит, да! Только вот после приезда Реборна и всех его нравоучений о том, что для босса главным должна быть семья, при мыслях о ненависти к придурку-брату где-то очень глубоко под рёбрами что-то не смело начинало скрести, оставляя от этих мыслей мерзкий осадок. И Кэтсуо всё же решился на то, что не делал уже много лет – спросить совета у родительницы. – Мам, - наконец собрав мысли в кучку, брюнет обратился к вытирающей мокрые руки о маленькое, вафельное полотенечко Нане. На негромкий оклик женщина обернулась к сыну, понять, что тот хочет о чём-то с ней поговорить для неё, как и для любой матери, знающей своё чадо как облупленное, не составило никакого труда, так что шатенка, отложив влажное полотенце, села рядом с сыном, всем своим видом показывая, что готова выслушать и помочь. Кэтсу же молчал, мельком порадовавшись, что у него такая понимающая мать, ведь женщина просто сидела рядом, совершено не поторапливая, хотя у неё наверняка была куча дел, на которые она могла потратить своё время вместо сидения здесь, с ним. Но отчего-то начать разговор на тему брата было неожиданно тяжело. Брюнету потребовалась ещё пара минут, чтобы более менее сформировать начало разговора. Сделав глубокий вдох и, будто в жесте самоподдержки, кивнув, Кэтсу всё же продолжил: – Я хотел спросить у тебя по поводу брата. - произнёс на выдохе. Да, может, Кэтсу и думал, что эта тема станет для матери неожиданной, но той реакции что последовала за этим словами парень уж точно никак не ожидал. Нану передёрнуло. Заметно так. Неприязненно. И брюнет не удержался от вопроса «всё ли в порядке?». Нана в ответ лишь рассеяно улыбнулась, но ничего не сказала, а потому младшему Саваде не оставалось ничего кроме как продолжить. – В общем, я знаю, что мы никогда эту тему не поднимали со дня возвращения Тсуны, но всё же… Мам, где он был те четыре года? - в ответ шатенка долга молчала, и когда подросток уже было подумал, что всё это было вкрай глупой затеей, Нана поднялась из-за стола, коротко чмокнула сына в лоб, и на удивление беззаботно ответила: – Он не помнит, милый. Не забивай голову всякими глупостями. - Дэчимо дёрнуло было сказать, что это, как бы, и не глупости, и вообще, не на такой ответ он рассчитывал, но рассеянный взгляд зацепился за не большие, настенные часики, и Кэтсу тут же подорвался с места, на ходу прощаясь с матерью, и уже через пару минут выбегая из дома. И как только умудрился забыть, что назначил сходку на десять? * Фригг (она же Фригга или Фрия) — в германо-скандинавской мифологии жена Одина, верховная богиня. Покровительствует любви, браку, домашнему очагу и деторождению.

***

      «Чёрт, из-за разговора с мамой я совсем потерял счёт времени, и теперь опаздываю на сходку с ребятами! Мля, это ж надо было так лажануться! И ведь результат то нулевой! Надо будет всё же связаться с нашим IT-шником. Пусть порыщит по своим каналам.» - думал Кэтсу, пока бежал к назначенному месту сходки — центральному парку Намимори. Это место располагалось достаточно далеко от школы, чтобы вероятность попасться за прогулом кому-то из ДК сводилась к минимуму. Чтобы там не говорил Реборн, Кэтсу был далеко не идиотом. Да, в учёбе парень не блистал, но разве смог бы он управлять самой большой бандой в городе (не считая ДК) если бы совсем не умел использовать мозги? В конце концов, его банда, – «Короли», – оставалась, фактически, единственной, которую ещё не изжил ГДК со своими шкафами.       Вот уже виднеется их постоянное место встреч — фонтан в самом центре главной аллеи парка. Все приглашённые Кэтсу уже на мести, и не хватает лишь его самого. – Даров, народ! – подбегая к столь привычной глазу разношёрстной компашке, проорал младший Савада, даже не предпринимая попыток отдышаться после неожиданного забега. – Босс, какого рожна от тебя столько времени ни слуху не духу? – прогнусавил один из парней — долговязый, худой как щепка, с крашеными в рыжий вырви-глаз цвет волосами, состриженными почти под ноль и со сломанным носом. Одет парень был тоже не самым обычным образом — узкие белые джинсы на ярко-красных подтяжках, облегающая водолазка с оторванным горлом мерзкого болотного оттенка, рубашка в ядовито-розовую клетку размера на два больше нужного, и, как довершение странного образа парня — высокие кеды разных цветов (жёлтого и синего) и татуировка в виде колючей проволоки оплетающая шею. Сей странный экземпляр рода человеческого являлся лучшим другом и вроде-как негласной правой рукой Кэтсу в их банде. – Мидас, меня не было всего нечего, а ты уже нашёл неприятности на свою тощую задницу? - насмешливо поинтересовался у друга Кэтсу, кивком головы указывая на разукрашенную кем-то физиономию рыжего — сломанный нос, разбитую губу и не хилый синяк на скуле. Сидящий до этого на бортике фонтана парень, гнусаво рассмеялся. Вслед за ним рассмеялись и остальные присутствующие члены банды, но стоило только рыжему злобно на них зыркнуть, как все тут же по затыкались. Пожалуй, если не знать всех тонкостей устройства этой банды, то можно подумать, что боссом здесь является именно рыжий долговязый подросток, но это не так, вернее, не совсем так. «Мидас», настоящее имя — Икэда Такео, был, если можно так сказать, подставным лицом в их банде. Икэда числился как босс «Королей» в отчётах полицейского участка, а на деле же, в банде всем заправлял Кэтсу. Обоим парням такая, нелепая, казалось бы, стратегия, была достаточно выгодна: Такео имел превосходную возможность капать таким образом на мозги отцу и мачехе, а Кэтсу мог не беспокоиться, что Нана узнает о его прямой причастности к организованной преступности их тихого городка. Пусть их банда и ограничивалась мелким вандализмом, хулиганством и подобной подростковой чепухой, но для такого не большого городишки как Намимори и этого было достаточно. Да, и у них в городе водились грабители и якудза, но увидеть первых, или уж тем более, вторых, было огромной редкостью. Как минимум по той причине, что всех вышеперечисленных держал в узде Хибари. Если судить с такой точки зрения, вообще чудо, что этот монстр ещё не добрался до их, сравнительно, не большой банды. – Ты так и не ответил на вопрос. – подал голос коренастый, бритоголовый парнишка в тёмно-синих спортивных штанах и серой майке, который на корточках сидел у ног рыжего. Данный экземпляр гопотоватой наружности, был разукрашен не хуже «Мидаса» – подбитый левый глаз, пара ссадин на щеке и слегка поредевшая на пару-тройку зубов, улыбка — Сагара Кенто - опорная сила «Королей», парень с детства занимался вольной борьбой, так что по части драк в их банде ему не было равных. – Для начала, просветите, кто это вас так отделал? - скептично окинув двоих друзей взглядом, в приказном порядке потребовал Кэтсу. Парни синхронно поморщились. – Эти придурки вчера нарвались на взбешённого ГДК. Этот псих в последнее время совсем нервным стал. - ответил вместо них парень, на голову выше самого Савады, с высветленными волосами до лопаток, собранными в высокий хвост, и выбритыми висками, природного — чёрного цвета, что курил чуть поодаль от остальной компании. Одет он был в форму средней Намимори, а на плече у парня болталась школьная сумка. Фукуяма Мичиро, учащийся на год старше Кэтсу, похоже свалил со школы во имя сходки. Вернее, тупо туда не дошёл. – Босс, и всё же, почему Вас так долго не было? Что-то случилось? - тихо спросил мелкий парнишка, стоящий рядом с крашеным блондином, и периодически морщащийся от летящего в его сторону, едкого дыма. Этот парнишка был самым младшим во всей банде — Ито Акено был в «Королях» «мальчиком на побегушках». Вернее, в основном он выполнял поручения босса и его приближённых, и находился под покровительством Фукуямы. Ито никогда не был хулиганом, скорее, даже на оборот, он был как раз таки тем, кого хулиганы, как правило избирали на роль «мальчика для битья», но, на счастье, Акено был далеко не идиотом, и потому, как только ровесники проявили к нему весьма однозначный интерес, парнишка приложил все силы, чтобы найти себе «крышу» в лице хулиганов постарше. Вернее, покровительства он просил только у Фукуямы, но и частый контакт с остальной частью банды был не самым плохим исходом, всё же, его могли и послать с подобной просьбой. Да и к тому же, подобные знакомства были так же полезны для мальчика в плане развития, так как Кэтсу, по просьбе Мичиро, заметившего увлечённость своего «подопечного» программированием, свёл мальчишку со своим знакомым хакером, вроде-как-состоящим-в-банде. – Пиздец случился. - с омерзением произнёс в ответ младший из близнецов Савада. – А чё так? - насмешливо поинтересовался Сагара. – А это не ваше собачье дело. - зло прорычал Савада, чётко давая понять, что этот разговор он продолжать не хочет. Бритоголовый поднял руки в примирительном жесте, как бы говоря: «Окей, чувак, не хочешь говорить, ну и чёрт с ним, я настаивать не буду.» Довольный произведённым эффектом, и тем, что больше никто из присутствующих не намерен продолжать эту тему, Кэтсу широко улыбнулся. – Вот и чудно. - прижмурившись на манер сытого кота, заключил Савада. – Мидас, если не ошибаюсь, ты предлагал, как-нибудь, по особенному отпраздновать мой день рождения? - обратился брюнет к другу. От столь резкой смены настроения босса, Икэда заторможено кивнул, вместо полноценного ответа, но синеглазому и этого хватило. – Предложение всё ещё в силе? - рыжий вновь кивнул, на этот раз более настороженно. Такео прям печёнкой чуял, что их босс что-то задумал. И долговязый оказался абсолютно прав, что подтверждали последующие слова Кэтсуо: – В таком случае, я хочу свалить из этого тухлого городка на недельку в Токио! - сверкая аки лампочка, оповестил будущий Десятый Вонгола. На парня удивлённо уставились сразу четыре пары глаз. Первым голос подал Фукуяма: – И как ты это себе, блять, представляешь? - откинув бычок прямо в фонтан, грубо спросил парень. – А чё не так-то? - с вызовом в голосе, вопросом на вопрос ответил Кэтсу. Мичиро лишь молча кивнул на своего «подопечного». – Повторю вопрос, как ты это себе представляешь? - подходя ближе к остальным членам банды, вновь спросил крашеный блондин. За длинноволосым хвостиком следовал Ито, чуть нервно прижимая к груди школьную сумку. Не надо быть о семи пядях во лбу, чтобы понять, что говорят о нём. – Тупишь, чувак. - вместо Савады ответил Икэда, растягивая губы в едкой ухмылке. Мичиро перевёл раздражённый взгляд на рыжего. – Мы просто не будем брать мелкого, ту~упица~. - на распев, откровенно издеваясь, пояснил Такео. Ито дёрнулся, будто от слабой пощёчины. Акено понимал, что оно и к лучшему, что его и не собирались брать с собой, ведь уговорить родителей на такую поездку совершенно точно не представлялось возможным, но всё равно было обидно. Выходило так, что его не считают членом банды, и не воспринимают всерьёз. Пусть мальчишка по прежнему не считал себя хулиганом, чтобы там не говорили сверстники и взрослые, но ко всем сейчас находящимся здесь парням он относился с уважением, и в какой-то мере, считал их друзьями. Пусть и никогда не произнесёт это в слух. Но легче от понимания всего этого мальчишке несколько не становилось, и узкие цепочки глупой, по мнению самого Акено, обиды змейками вились на рёбрах. Фукуяма, взвившийся от издевательского тона Мидаса, открыл было рот, чтобы рявкнуть в сторону рыжего что-нибудь оскорбительное, но его прервал младший Савада. – Так, брэйк, девочки, - за это издевательское обращение в сторону брюнета тут же были направленны два испепеляющих взгляда, но все здесь находящиеся уже настолько привыкли к подобному, что раздражение это было скорее наигранным, нежели реальным, – Сперва вы мне живенько обрисовываете, что у вас тут творилось в моё вынужденное отсутствие, а потом по домам – сегодня вечером я хочу уже быть в Токио. - пару раз даже хлопнув в ладоши, поторапливая своих ребят и подстегая их соображать быстрее чем варёная медуза, раскомандывался Кэтсуо. Сейчас парень действительно напоминал босса. Да, тут, как говориться, «есть над чем поработать», но, если бы не смутность целей, вызывающих у младшего Савады такое поведение, то, Реборн, быть может, и подкорректировал своё мнение насчёт никчёмности и непригодности своего ученика как будущего босса. Хотя, тут ведь он командовал лишь кучкой подростков, которых знал уже продолжительное время (если уж так пошло, то со всеми, кроме Акено счёт шёл не на один год). Скрывающемуся в кронах ближайшего дерева Реборну определённо стало интересно как же его ученик справился бы, допустим, с корректировкой действий человек десять-двадцати одновременно, и не просто так, а, разумеется, в какой-нибудь экстремальной ситуации с кучей подкустарных роялей? Но, это вполне может подождать одну жаркую, солнечную недельку, которую Аркобалено проведёт в компании очаровательнейшей Бьянки в бикини. В такие моменты горечь от понимания ограниченности своих возможностей из-за проклятого, детского тела ощущалась особенно чётко. Разумеется, просто так насладиться отдыхом (который, как подозревал Солнечный Аркобалено, без присмотра вполне имел все шансы либо перерасти во что-то, что ещё может позже доставить массу хлопот всем причастным и не очень, либо, закончиться весьма плачевно для будущего Дэчимо Вонголы, что тоже никого не устраивало) Реборн мальчишке не даст, но, в честь дня рождения, так уж и быть, всего то навсего отправит проверенного человека приглядывать за подростками и не давать им развлекаться совершать всякие глупости.       По расчётам Аркобалено, к этому моменту у наследника уже должны были быть Ураган и Дождь и временный отъезд Реборна был бы эдакой не большой проверочкой, и ещё одной ступенью в становлении связи Небо-Хранитель. То, что для сформирования связи Небо должен пройти с каждым хранителем (а после и со всеми вместе) огонь, воду и медные трубы было общеизвестным фактом. Настолько же общеизвестным, как и значение слова «мама», и в последствии мало кто мог доступно пояснить значение или причины связи Неба с каждым Хранителем по отдельности и его особенность так же связывать Хранителей между собой. У каждого Неба это было по разному, но тот факт, что для формирования этой, сказочной, в какой-то мере, связи были необходимы общие испытания, проверяющие формируемую пламенем связь на прочность, будто в попытке выяснить годно оно к существованию или же нет, был совершенно не оспорим.       Но, по вине наследничка (и, чисто теоретически, из-за упёртости Реборна, что всё ещё надеялся, что в мальчишке взыграет благородная кровь Джотто) единственным подобием на Хранителей можно было назвать тот разношёрстный сброд, что сейчас толпился у центрального фонтана в городском парке. А в принципе, это было не такой уж и плохой мыслью. Хранители всегда, в итоге, оказываются подстать своему признанному Небу, а в тех ребятах, что сейчас что-то бурно пересказывали снисходительно улыбающемуся на это младшему Саваде (горлопанил, на самом то деле, там только Мидас, да Сагара то там, то тут что-нибудь вставит, - и именно в адрес лучшего друга и отправлялась вся, на удивление, не злобная, снисходительность брюнета, - оставшиеся двое уселись на бортике фонтана, чуть поодаль от основного гвалта, но всё равно смело можно было говорить, что эта, странная парочка тут вместе с всё теми же нарушителями спокойствия голубей, ведь кроме этих пернатых полчищ, рыщущих по аллейкам в поисках чего-то съедобного, тут никого и не было). Ещё немного понаблюдав за всей этой картиной и своим учеником, так сказать, в его естественной среде обитая, Реборн всё же вернул своему верному напарнику его исходный вид лупоглазой, зелёной ящерки, и, благодарно погладив не заменимого питомца по крохотной черепушке между двумя жёлтыми глазищами, спрыгнул на землю, так никем и не замеченный, быстро удаляясь в одному ему известном направлении. В некоторых аспектах, Япония определённо радовала лучшего в мире киллера.

***

      Тишина в ответ, по мнению Тсунаёши, ощутимо затянулась, и парень уже мысленно прикидывал планы отступления из кабинета, наверняка вскоре взбесящегося, «начальника». Но, вот проблема, интуиция, – эта до зубного скрежета не постоянная дамочка, – довольна тарахтела на всё подсознание своего хозяина похлеще старого трактора, ненавязчиво подталкивая в первые ряды мысли, что предположение о симпатии брюнета (без сомнение подкинутое этой самой неугомонной дамой) попало в десяточку. А пока старший Савада мысленно изводил сам себя, стоящий напротив парень всё продолжал молчать, внимательно смотря прямо в карамельные глаза Ёши, что, без сомнения, нисколечьки не помогало парню в его попытках успокоиться. Не то чтобы шатен боялся быть избитым, нет, он, в принципе, вполне мог дать достойный отпор, но, всё же, если Тсу ошибся (хоть голос интуиции и недовольно ворчал на посмевшего сомневаться в ней мальчишку) то эта ошибка вполне могла стоить ему тех отношений, что уже сложились между ним самим и Кёей. И, – Тсуна вполне мог быть честен с собой, – потерять эти отношения боялся. ГДК уже достаточно давно воспринимался парнем как член семьи, а Сиело достаточно часто терял, чтобы не бояться, что это произойдёт вновь.       Когда тонкие губы недавнего собеседника искривились в какой-то странной полуулыбке, внутри, где-то под сердцем, у Ёши что-то ёкнуло, а невразумительные, на удивление эмоциональные, причитания интуиция на время оглушили высокой частотой. Но наконец последовавший за этим ответ брюнета лишь окончательно выбил почву из под ног. – А что если и так? - это было сказано настолько беспристрастным тоном, будто Кёя только что не подтвердил очевидные для них обоих домыслы шатена, а всего-то сказал ребёнку, что небо действительно голубое.       Если бы не какая-ни-какая выдержка, то Тсуна, определённо, сполз бы на пол – ноги едва держали. Да, шатена уже посещали мысли, что он, возможно, не безразличен сероглазому блюстителю порядка, но, тем не менее, услышать подтверждение своим домыслам было слишком неожиданно. Тсунаёши не привык к подобному. Да, были люди, которым он был весьма дорог (но и их проявления симпатии не редко вводили парнишку в лёгкий ступор) и которых он считал семьёй. Но те отношения, что были у него, допустим с Бьякураном, ставшем ему старшим братом, или Фонгом, заменившем мудрого родителя, были исконно семейными. Понимать, что кто-то может влюбиться в такого как он было и странно, и непривычно, и беспокойно, и приятно, и всё это одновременно. – Зверёк? - голос, с нескрываемыми нотками лёгкого беспокойства, раздался где-то над шатеном, и Тсунаёши, выплывя, наконец, из омута мыслей, понял, что всё же не удержал вертикального положения и сейчас сидел на полу под дверью, а над ним, подойдя неожиданно близко, возвышался Хибари. Как-то совсем не к месту в голове Сиело промелькнуло, что если он спросит, то ГДК точно согласиться стать его Облаком. Пара секунд понадобились старшему Саваде чтобы окончательно прийти в себя, и в глаза тут же бросилось незначительно изменение – в руках Кёя что-то держал. Долго гадать не пришлось, так как эта самая вещица оказалась в руках Тсуны стоило только стоящему над ним брюнету заметить, что шатен достаточно пришёл в себя. На поверку вещицей оказалась красная повязка на рукав с аккуратно вышитыми на ткани золотистыми иероглифами. Вещица выглядела на удивление знакомой, и Ёши мельком глянул на терпеливо ожидающего чего-то Кёю. Повязка на рукаве его пиджака оказалась на своём обычном месте, и, чуть нахмурившись, Сиело внимательнее пригляделся к кусочку ткани, что сжимал в руках. Отличие было найдено почти мгновенно: надпись. Если на той, что была пришпилена к рукаву кёиного пиджака было вышито «Глава Дисциплинарного Комитета», то на той, что была у Ёши в руках иероглифы складывались в не замысловатое «Собственность Хибари Кёи». Тсуне пришлось несколько раз перечитать золотистую надпись, прежде чем мозг согласился обработать предлагаемую информацию, и первой его реакцией после понимания было совершенно потерянное «Что, простите?». Последовавший за этим ответ не оставлял сомнений, что произнёс это шатен вслух. – Ты можешь надеть её когда будешь готов дать своё согласие. - на удивление невозмутимо, как для всей сложившейся ситуации, пояснил Хибари. Ожидаемого понимания для Ёши эти слова не принесли, напротив, лишь прибавив парню вопросов, один из которых он и поспешил озвучить. – Дать согласие на что? - голос парня был настороженным, и, по правде говоря, Сиело был готов в любой момент рвануть прочь из кабинета, а шёпот интуиции о том, что всё совершенно в порядке не приносил должного успокоения. – Стать моим. - спокойствию брюнета сейчас могли бы позавидовать и каменные статуи. Тсунаёши же от подобного заявления подавился так не вовремя сделанным вдохом. Смущение, что испытывал сейчас шатен причудливо смешалось с негодованием от наглости подобного заявления. Бурю, готовую вот-вот разразиться, придавила волна удивления и ещё большего смущения, что были вызваны начавшим неожиданно говорить Кёей. – Ты дорог мне, Зверёк. И меня раздражает то сборище травоядных, что вечно крутиться рядом с тобой. Это, - брюнет едва заметным кивком указал на повязку, что Тсунаёши нервно стискивал в руках, – временная мера предосторожности. И, как бы мне не хотелось, чтобы ты надел её немедленно, я готов подождать пока ты сам не будешь готов.       В ответ Ёши молчал. Переварить всю сложившуюся ситуация было тяжеловато для шатена. Это всё стало слишком внезапно, а с учётом всего, что в последнее время твориться в его жизни, расшатанные нервы были вот-вот готовы продолжить свой недавний бойкот, возвращая своего хозяина в состояние «зомби». Сиело определённо нужно было подумать. Да, тишина и время это именно то, что доктор прописал.       Прежде чем Хибари успел сказать что-то ещё, Тсуна выскользнул за дверь кабинета, тут же рванув прочь из школы. В левой руке парень продолжал крепко стискивать красную ткань, а на полу рядом с дверью в кабинете ДК одиноко лежала позабытая школьная сумка.

***

      Акено Ито медленно плёлся по полупустой улочке Намимори. В этой части города, преимущественно, находились не большие домики, и раёны по праву носил статус «спальных». Солнце ещё только лениво подползало к своему зениту, большая часть жителей как минимум этого вот самого раёнчика сейчас, наверняка, были либо на занятиях, либо на работах и встретить кого-то на улице было большой редкостью. Разве какую-нибудь домохозяйку со своим маленьким чадом или пакетами из ближайшего супермаркета.       Внезапная утренняя сходка закончилась тем, что вкрай оживившийся грядущей перспективой Мидас утащил всю «взрослую» часть сборища уже сейчас начать праздновать, и даже недовольный (скорее, наигранно-недовольный) вид Кэтсуо нисколечки не порушил наполеоновских планов неугомонного Икэды. Акено же был оперативно спроважен Фукуямой домой. И этот не примечательный поступок заставлял мальчишку одновременно и грустить и радоваться, и такой эмоциональный резонанс в свою очередь приводил к головной боли и обкусанным заусенцам на детских пальцах. А также из раза в раз приводило отнюдь не глупого мальчишку к неутешительным для себя выводам – влюбился. Совершенно по детски влюбился в парня-хулигана на пять лет старше самого Ито. И то, что сам объект детской симпатии относился к мальчишке скорее как младшему братишке (что, в принципе, уже было весьма не плохо) с одной стороны печалило мальца, ведь кому бы не хотелось, чтобы его влюблённость была взаимной? А с другой, ну чего ещё можно было ожидать? Сам влюбился, сам страдай, кто ж тебе виноват? Не маленький ведь уже, в самом деле! Утешение, разумеется, слабоватое, но ничего получше мальчишка придумать для себя не мог, так что как бы не обстояли дела приходилось довольствоваться тем, что есть. И тут речь, разумеется, не только о самоутишении.       Из разрозненных мыслей мальчишку выдернули достаточно грубым и неожиданным способом – Акено сбили с ног. Такого, по всей видимости, не ожидал ни виновник происшествия, – коим при внимательном рассмотрении оказался русый мальчишка с просто огроменной книгой в руках, которая то и дело норовила выпасть из детских ручек, – ни сбитый Ито. Первым от падения оправился именно Акено, что дало мальчишке не большое преимущество, которым тот воспользовался, внимательно рассматривая внезапное препятствие. Чтобы понять, что внезапная «преграда» сильно напугана Ито потребовался лишь один более-менее внимательный взгляд: дезориентированный мальчик даже при внезапном столкновении не выпустил из рук свою огромную ношу, лишь плотнее прижимая книгу к себе, будто её вот-вот попытаются отобрать, и выглядел он при этом как загнанный кролик. Так же русый явно был младше, возможно, года на два-три – так с ходу определить у Ито не получилось.       Однако всё самое странное только начиналось. Из-за угла, откуда только что и выскочил странный мальчишка послышались громкие, и, судя по интонациям, крайне разозлённые голоса по меньшей мере двух-трёх мужчин. Разобрать, что кричали у Ито не вышло: слова были не знакомыми, будто говорили не по японски. У русоволосого же такой проблемы явно не возникло, и, судя по резко побледневшему лицу паренька, эти гневные выкрики были в его адрес и уж точно не предвещали ничегошеньки хорошего. Не знакомый мальчишка быстро подорвался с места, настолько плотно прижимая к себе книгу, что у Акено мелькнула шальная мысль, что ещё чуть-чуть и он вдавит книгу в себя окончательно и бесповоротно. А тем временем голоса становились громче, а их обладатели, соответственно, ближе. На детском, испуганно-бледном личике явно не азиатской наружности, с лёгкостью можно было прочесть панику. Она же читалась и в каждом нервном движении мальчишки, озирающегося в поисках укрытия. И прежде чем Акено успел хорошенько подумать, он уже и сам подскочил на ноги, и, схватив испуганного ребёнка за локоть, что было сил рванул в противоположную от голосов сторону. Странный гайдзин, на радость, быстро просёк ситуацию, и вскоре Акено уже самого тащили вперёд.       Поворот за поворотом, улица за улицей. Огромная книга явно мешала побегу, существенно снижая манёвренность и скорость, которые и так с натяжкой компенсировались страхом и упёртостью – не так то просто двум детям удрать от нескольких взрослых. По несколько раз каждый из них спотыкался, сдирая ладони и обтирая коленками не дружелюбный асфальт. Несколько раз их уже едва не поймали, и теперь уж точно преследовали их обоих. Для Ито было очевидным, что пока что их спасает только то, что преследователи в чёрных костюмах-двойках, так же как и русый мальчишка с книгой, не местные и плохо ориентируются на местности, не имея понятия о множестве узеньких улочек, что не наносятся ни на одну карту из-за своей незначительности, и, в сущности, бесполезности в обычной жизни, но так излюбленны различным мелким сбродом, что ещё изредка встречался в городе. Сейчас Акено мысленно радовался, что не редко увивался за Мичиро (а иногда и не только за ним) на не слишком поздние прогулки, пафосно именуемые Мидасом «рейдами», хотя ничего общего, по мнению Ито, с этим словом не имели. Впрочем, как бы там ни было, сейчас приобретённые за время этих «рейдов» знания укромных и малозаметных улочек сильно спасали мальчишек, помогая ускользать от преследователей. Но долго продолжаться это не могло – дети уже едва держались, всё же такая дикая беготня по городу для неподготовленных, растущих организмов это тяжело. В чернявой головушке Акено мелькнула мысль, а сколько же так уже бегает маленький гайдзин?       Аккуратные домики уже несколько минут бега как сошли на нет. Дети остановились, насторожено прислушиваясь. Похоже, оторвались. Дыхание обоих было безбожно сбито, а ноги гудели так, будто под кожей крылся растревоженный улей. Сил снова куда-то бежать уже не осталось ни у одного из мальчишек. Маленькая передышка позволила, наконец, маленькому, нервному червячку по имени «Здравомыслие» пробиться сквозь пелену адреналина к мозгу нерадивого хозяина, и принести с собой закономерный вопрос «Ну ввязался ты не пойми во что, а как теперь выбираться, ты подумал?». Эта мысль заставила Ито глухо и обречённо завыть, схватившись за голову. Потому что нет, не подумал. Потому что в тот момент, когда перед ним стоял напуганный едва ли не до смерти мальчишка Акено, вообще, не о чём не думал. Просто поддался порыву, схватил паренька и побежал. Что ж, добегались. Почему-то в вероятность того, что их оставят в покое после нескольких часов беготни по городу не верилось даже с очень большим трудом. От не радужных мыслей Ито отвлёк не громкий говор с ужасным произношением, усугублённым акцентом. – Там храм. Надо прятаться. - одной рукой русоволосый мальчишка пытался удержать огромную книгу, второй же отчаянно тянул Акено за рукав куда-то вглубь леса, к которому дети и выбежали. Ито припомнил, что где-то там, чуть глубже в лесу, был старый, заброшенный храм. Не каждый здешний помнил о его существовании, так что такая уверенность гайдзина не вольно поражала. Самому то Акено об этом храме рассказывала бабушка, ещё заставшая тот прискорбный случай, что и привёл к тому, что храм забросили.       Эхо леса, будто насмехаясь над уставшими детьми, принесло зычные голоса преследователей, и двое мальчишек, испугано переглянувшись, на последних силах рванули в том направлении где должны были быть развалены храма.

***

      Класс, к недовольству некоторых отдельно взятых личностей, мерно гудел, тихо радуясь, что уже прошли почти десять минут урока, а вредного препода истории всё ещё не было. Некоторые особо наделённые воображением, разумеется, уже вовсю строили предположения о том, где же мог запропаститься Хасэгава-сенсей, хорошо известный любому ученику (да и любому преподавателю) как весьма щепетильный и пунктуальный человек. Так что теории бездельничающих учеников постепенно начинали обретать по истине фантастический характер, пока кто-то из женской половины класса не припомнил, что не так то и давно проходил слушок, что к ним в класс скоро должны были перевести ещё одного иностранного ученика. После этого ещё кто-то из подростков припомнил, что это, вроде бы, должна была быть девушка. Получив новое пространство для бесконечных, в большинстве своём по прежнему нелепых, теорий, класс вовсю принялся обсуждать теоретическую новенькую. Однако, среди этого бедлама почувствовавших свободу без сурового надзора преподавательского ока учеников, четверо нервничали. Конечно, не по всем можно было об этом сказать. Вот к примеру Хана как и всегда сидела с таким видом, будто её против воли запихнули в ясли, и иногда что-то недовольно фыркала про тупость окружающих её обезьян. Только вот серые глаза то и дело со скрываемым беспокойством стреляли то в сторону двери в кабинет, то на последнюю парту соседнего ряда. А вот по кому сразу было ясно, что человек места себе не находит, так это по Гокудере. Платиновый блондин то и дело нервно лез в карман, вытаскивал зажигалку, всё так же нервно вертел её в руках, затем снова лез в карман, будто действительно намереваясь вытащить пачку и закурить прямо в кабинете, но в итоге всё же отдёргивал сам себя, убирал зажигалку обратно в карман, а через жалкие пол минуты снова лез туда же и замкнутый круг малолетнего курильщика начинался по новой. «Золотой серединой» волнения же вполне можно было назвать Ямамото и Киоко: девушка нервно вертела на руке аккуратную цепочку — подарок любимого брата, — и не на секунду не сводила взгляда с двери, Такеши же из раза в раз невпопад отвечал на уйму нелепых (по крайней мере по мнению самого брюнета) вопросов одноклассников. Причина такого поведение у всех четверых была одна и та же — Савада Тсунаёши. Стоило только им пересечь территорию школы, как шатена тут же утащил куда-то мрачный как сама Костлявая Глава ДК, коий и в лучшем своём расположении духа не отличался особым дружелюбием к окружающим его людям. И даже весьма разумное предположение Курокавы мол «не прибьёт же ГДК собственного секретаря!» было слабым успокоением даже для самой брюнетки.       Наконец, на двадцатой минуте урока, дверь класса отъехала в сторону и в кабинет поспешным, дробным шагом вошёл Хасэгава-сенсей — маленький человечек, которому, если бы не явная проседь преклонного возраста в аккуратно постриженных волосах, и суровые морщинки на лбу, можно было бы дать не больше десяти**. Достаточно громко, чтобы уж точно быть услышанным всеми, поприветствовав класс и чинно извинившись за столь длительную задержку, преподаватель завёл ожидаемый краткий монолог о том, что к ним перевелась новая ученица, и с традиционной просьбой подружиться с новенькой, Хасэгава-сенсей пригласил наконец таки девушку войти. Сара, нервно, а оттого слегка неловко представившись классу была посажена преподавателем на свободную парту в середине первого ряда от двери, после чего, историк, более не на что не отвлекаясь, принялся воодушевлённо вещать начатую ещё на прошлом уроке тему.       Некоторые из учеников ещё какое-то время бросали в сторону новенькой любопытные взгляды, но вскоре интерес исчерпал себя, во всяком случае до окончания урока так уж точно. Сама же русая, так и не найдя взглядом Ёши, выглядела слегка потерянной. У Ханы, достаточно хорошо знающей историю и от нечего делать наблюдающей за новой знакомой, даже складывалось такое впечатление, что если бы Брейт уже не была знакома с ними четырьмя, то, быть может, даже бы тихонько расплакалась от всей этой нервотрёпки со знакомством сперва с длинющим уставом школы, а после и с целым классом новых людей.       Ёши не без основания не редко называл подругу «ребёнком», ведь русая, не смотря на не плохо работающую соображалку, в свои пятнадцать оставалась самым что ни на есть ребёнком. Боящимся новых людей, плачущим иногда из-за, казалось бы, пустяков, действующим на эмоциях, а сейчас ещё и оставшимся без семейной поддержки, большим ребёнком. Мысленно Курокава даже удивилась сама себе, ведь не смотря на более чем детское поведение новой знакомой, она не очень то и раздражала брюнетку. В тёмной головушке девушки даже промелькнула мыслишка, что такими темпами её репутация нелюдимой, циничной девушки, на дух не переносящей никого кроме лучшей подруги и быстро сменяющих друг друга объектов влюблённости, как правило являющихся фотографиями молодых парней в возрасте от 18 до 21 с глянцевых обложек дамских журналов, полетит в самые глубины Тартара. Внутренний саркастичный голосок же привычно-ядавито шепнул, что это уже начало происходить, раз в её окружении вдруг появились сразу три парня-одногодки. Мысль эта была не то чтобы сильно раздражающей, но определённое недовольство за собой приносила, всё же тяжело так резко менять своё мнение о ком-то из привычных окружающих, и так же резко меняться самой. Раздражённо передёрнув плечами, будто физически отгоняя лишние мысли, Хана наконец таки сконцентрировалась на предмете, лениво конспектируя подаваемую преподавателем информацию и мысленно прикидывая сколько осталось до конца урока и где их компашке искать предполагаемо бездыханное тельце старшего Савады. Здравых идей не было. Мысль же заглянуть на перемене в приёмную ДК к здравым не относилась, ведь мало ли что там случилось? Нарываться на Хибари Кёю пусть и только в предположительно плохом настроении не рисковали не то что ученики, а и некоторые особо впечатлительные учителя. ** Тут имеется ввиду гипофизарный нанизм (лилипутство) или же просто Синдром лилипута. При данном заболевании человек страдает патологией гипофиза, как всем нам известно, помимо всего прочего, отвечающего так же и за гормон роста. Люди страдающие Синдромом лилипута в росте достигают от 40 до 90 см, а в весе от пяти до пятнадцати килограмм. В отличие от людей, страдающих от гипофизарного нанизма (карликовость), лилипуты сложены достаточно гармонично, и в чём-то по внешности напоминают детей.

***

      Порыв удрать куда подальше от внезапного, своеобразного признания пошёл на спад уже через пару кварталов бега. Мысли о том, чтобы вернуться обратно в школу и не возникло, всё же Тсуне действительно стоит всё это хорошенько обдумать. Но совесть, отнюдь не мягко намекающая, что он бесчувственная мразь, раз мало того что сбежал в такой ответственный момент (ведь вряд ли ТАКОЕ признание далось так уж легко такому человеку как Хибари Кёя даже при всём его внешнем спокойствии в тот момент) так ещё и оставил Сару в её первый день практически одну. Убедительности внутреннего голоса вполне хватило на то, чтобы написать каждому из ребят короткое сообщение с извинением и просьбой не волноваться.       Сейчас, немного успокоившись, Тсунаёши прикидывал куда ему податься. Первой мыслью, разумеется, было кладбище, и Ёши уже даже двинулся в нужном направлении, как голову прошибло будто горящей стрелой, что за острой болью несла раскалённые волны тихой агонии. Дезориентированный шатен едва устоял на ногах, привалившись к ближайшей стене и не то от боли, не то в попытке не упасть, бессильно скребя короткими ногтями по крошащемуся от старости кирпичу. Интуиция вопила. В глубине черепной коробки несчастного парня будто поселилась полоумная банши, неустанно оповещая о каждой смерти во всём мире. У Сиело на глаза мимоволи навернулись слёзы, а все мысли сейчас сводились лишь к одной тихой мольбе — чтобы это прекратилось. Спустя, казалось бы, вечность непрекращающегося «вопля» боль начала утихать, вскоре всё же опустившись до пометки «терпимо», но не уходя целиком. Ещё пара минут потребовалась старшему из близнецов чтобы окончательно придти в себя. Ноги, всё ещё немного ватные, всё же исправно держали своего хозяина, а в гудящей голове раздался тихий, обеспокоенный голос: «– Как ты, Тсунаёши?» – Норма. - сил хватило лишь на рубленый ответ. Тсуна прекрасно понимал, что это нисколечки не успокоит Джотто, но говорить ещё было тяжело — каждое слово отзывалось новыми, короткими вспышками острой боли. Да и в любом случае шатену сейчас было куда важнее понять какого чёрта это было. На его коротком веку такой неистовый вопль кровное наследие выдавало лишь пару раз — перед взрывом в лабораториях, и на парочке редких миссий по устранению, на которых всё в итоге шло совсем не по плану. И на какие либо радужные предположение это уж точно не наводило. Так что когда именитая Гипер-Интуиция приказным, коротким воплем велела нерадивому хозяину сию минуту тащиться на другой конец Намимори, несчастный парень послушно рванул в противоположную от кладбища сторону, мысленно прикидывая что такого могла случиться, чтобы вызвать столь нещадный вопль, а главное, что делать когда он доберётся до призрачной точки назначения?       Позабытая огненно-красная повязка с золотыми иероглифами, лишь чудом не выпущенная во время приступа, была не очень бережно запихана в карман брюк, терпеливо дожидаясь своего часа.

***

      Половицы старого храма были прогнившими и, отчего-то, сырыми, хотя дождь был около недели назад. Акено сосредоточено думал о причине сырости старых половиц вот уже двадцать минут. Не то чтобы это сильно помогало отвлечься от панических мыслей о том, что будет когда (если, - каждый раз мысленно исправлял себя мальчишка, - лучше думать «если») их маленькое убежище найдут. Очень хотелось узнать, а во что же он собственно влез, когда связался со странным маленьким гайдзином, но, по правде говоря, было страшно издать хоть один лишний звук, не то чтобы начать диалог. К счастью обоих мальчишек голоса постепенно становились глуше, но даже когда опасность, вроде бы, миновала, ни один из ребят не решался выйти из импровизированного укрытия — небольшой ниши, уже давно заваленной крупным обломком крыши. Между обломком и стеной оставался узенький лаз, в который двое худощавых мальчишек вполне смогли пролезть. В нише было много пыли, мелкой крошки от осыпающегося камня, и паутины. Ито никогда не причислял себя к арахнафобам, и особой любовью к противным, восьмилапым существам тоже не пылал, но и его коробило от щекотного ощущения тоненькой паутины на всех открытых участках кожи, и мелких лапок, то и дело пробегающихся по рукам и ногам. В нише было очень темно, но Акено буквально чувствовал как мелко трясёт сидящего рядом русоволосого. Тот то и дело шептал что-то не разборчивое себе под нос и даже хорошенько прислушавшись, Ито смог разобрать лишь не понятный бубнёж: «la paree solo nella tutesta***», только вот значение этих слов для маленького брюнета от этого яснее не стало. Придя к нехитрому выводу, что гайдзин просто боится, Ито, стараясь лишний раз не вляпаться в паутину, что было, пожалуй, чем-то из ряда фантастики сейчас, нашарил в темноте сперва острую коленку, - владелиц которой буквально подскочил на месте, почувствовал прикосновение, - а потом, пройдясь рукой чуть ниже по чужой согнутой ноге, нащупал и маленькую ладошку, что напряжённо вцепилась в один из толстых боков огромной книги. В попытке успокоить младшего мальчика, Акено тихонько погладил чужую руку, которая, вскоре, будто бы недоверчиво, немного расслабила хватку на книге, и Ито, посчитав это маленьким жестом доверия, поддерживающие сжал чужую, потную от страха, ладошку. Мальчишка практически сразу сжал ладонь маленького японца в ответ, и брюнет даже подумал, что наверное так же сильно и чуточку отчаянно гайдзин стискивает бока своей большущей книги.       Спустя пару минут из разваленной залы, от которой детей отделял только обвалившийся кусок крыши, послышалась какая-то возня, затем сильный грохот, и громкие, злые причитание хриплым басом одного из преследователей. Откуда-то с улицы послышались ответные голоса и топот. Обоим мальчишкам показалось, что они забыли как дышать. Их нашли. ***la paura è solo nella tua testa — страх только в твоей голове. Из-за того, что Фуута бубнит эту фразу себе под нос, то чёткость слов страдает, позволяя слышать исковерканную версию. Кроме того, так же роль играет присутствующий языковой барьер между мальчиками.

***

– Li hai trovati? (Вы их нашли?) - резко спросил высокий мужчина с неприятными чертами лица и сальными, чёрными волосами, зализанными назад. На мужчине, как и на двоих его подчинённых был чёрный костюм-двойка, а из под распахнутых пол пиджака виднелась чёрная кобура, прикреплённая на бок. – Sì, comandante. (Да, командир.) - грудной, чуть рычащий голос принадлежал крупному бритоголовому мужчине, больше похожему на гориллу. Костюм на этой горе мышц выглядел почти смешно, и едва ли не по швам трещал. Левую сторону квадратной челюсти уродовали страшные, багровые шрамы, будто бы оставленные когтями какого-то дикого зверя. Одной огромной ладонью «горилла» удерживал, совсем маленького в сравнении с ним, мальчишку, едва ли не выкручивая перепуганному русоволосому руку. Вторая же огромная ладонь без труда держала толстую книгу, уже вовсе не казавшуюся такой огромной. – Cosa fare con il secondo ragazzo, comandante? (Что делать со вторым мальчишкой, командир?) - подал голос второй из подчинённых — молодой мужчина с короткими тёмныо-каштановыми волосами и загорелой кожей, что за плечи крепко удерживал второго перепуганного ребёнка. – Liberati di lui. Non abbiamo bisogno di un testimone. (Избавься от него. Нам не нужен свидетель.) - отмахнувшись как от назойливой мухи, приказал командир — тот самый мужчина с неприятным лицом и сальными волосами. Услышав эти слова, сказанные столь пренебрежительным тоном, русоволосый мальчишка побледнел настолько, что стал напоминать обескровленный труп, а ладошки резко вспотели, становясь холодными и склизкими, будто лягушачьи лапки. Светло карие глаза с расширенными от паники зрачками метались от командира, - что подходил ближе к державшему его громиле, и, соответственно, ближе к нему самому, - на перепуганного японца, силящегося понять, что происходит. – Comandante ... Ma è civile. (Командир... Но он же гражданский.) - с нотками неуверенности запротестовал шатен, чуть сильнее сжимая детские плечи, и мимодумно притягивая мальчонку вплотную к себе. Мужчине не особо то и хотелось брать на душу такой грех как убийство ребёнка. Кроме того, там, в Шерни****, у него остался младший брат примерно того же возраста что и мальчишка, которого он сейчас удерживал. – Non capisci l'ordine, Louie? (Тебе не ясен приказ, Луи?) - гневно рявкнул командир, сверкнув потемневшими от раздражения глазами на посмевшего препираться подчинённого. Рука разгневанного мужчины показательно дёрнулась к кобуре, вызвав злорадный смешок со стороны «гориллы» и едва слышный испуганный писк со стороны русоволосого. – Accettato, comandante. (Принято, командир.) - шатен прошипел это сквозь зубы. Каким бы не было его отношения к данному приказу, противопоставить что-то «коллегам» он бы не смог. Да и не стал бы он так рисковать из-за незнакомого пацана. Как не крути, а своя шкура подороже будет. Перехватив перепуганного мальчонку за предплечья, мужчина потянул его поглубже в лес, мысленно извиняясь пред святым Памфилием***** и Девой Марией за ещё не свершённый грех. – Non! Non, per favore, signore. Lui non sa niente. Per favore, signore, non farlo! (Нет! Нет, пожалуйста, сеньор. Он ничего не знает. Пожалуйста, сеньор, не делайте этого!) - русоволосый забился в истерике не то в попытках вырваться, не то в бессильной злобе. Последнюю фразу мальчик прокричал вслед уходящему мужчине. Маленькому итальянцу даже удалось вырваться и рвануть в сторону удаляющейся пары прежде чем развернувшийся вслед за ним «горилла» заломил ему руки так, что Фуута отчётливо услышал жалобный хруст ломающейся кости. Но, на удивление, боли за этим звуком не последовало. А в полутора метрах от них крепкое, но уже безжизненное тело командира с характерным глухим звуком рухнуло на усыпанную сухой листвой и мелкими веточками землю. – Comandante? (Командир?) - в голосе мужчины сплелись озадаченность, настороженность и не понимание ситуации. Увесистая книга полетела на землю и освободившейся рукой наёмник потянулся за пистолетом. Фуута совершенно упустил то мгновение когда его с силой развернули лицом к неожиданному «гостю» а к голове, чуть правее и немного выше виска, приставили обжигающе холодное дуло пистолета. Сил хватило лишь на полу задушенный всхлип когда взгляд мальчишки наткнулся на остекленевшие глаза мертвеца. Подростка, что возвышался над телом с пистолетом покойного в руках и наставив пугающе чёрное дуло точнёхонько в лысую голову, Фуута заметил лишь когда «горилла» заговорил на ломаном японском, коверкая слова жутким акцентом: – Двинешься — пацан труп. - предупреждающе щёлкнул предохранитель над самым ухом перепуганного мальчишки.       Сиело не дрогнул. Рука всё так же уверенно сжимала оружие, дуло которого не сдвинулось ни на сантиметр с намеченной цели. Каким бы шатен не хотел быть или не пытался казаться, но он пережил более чем достаточно чтобы любая серьёзная опасность заставляла все чувства и эмоции прятаться в самые потайные уголки подсознания, оставляя голые инстинкты и опыт, полученный через пот, слёзы и кровь. Мозг старательно искал оптимальный выход из ситуации, анализируя всю не многочисленную информацию, коей обладал.       Безумно ревущая интуиция привела Ёши на самую окраину города и даже глубже — к старому храму, что притаился в лесных зарослях. Хотя, к непосредственному месту действа шатена привела не интуиция, предательски замолкнувшая сразу после того как заставила своего хозяина свернуть к храму, а громкий, полный паники, детский голос, отчаянно умоляющего кого-то на хорошо знакомом итальянским. Поспешив на шум голосов Тсунаёши на мгновение почувствовал как пламя яростно взбрыкнулось где-то в грудине опаляя жаром рёбра — увиденное… разочаровывало. В людях в первую очередь. Смотреть на то как огромный, гориллообразный амбал жёстко заламывает руки перепуганному девятилетнему ребёнку в то время как второй мужчина помельче с самодовольной усмешкой наблюдает за сим действом шатен однозначно не собирался. Тело, как зачастую бывает в моменты когда эмоции затмевают рациональное мышление, принялось действовать раньше чем мозг успел придумать мало-мальски сносный план. Подпитываемую жгучим пламенем ярость старшему Саваде удалось унять лишь уже стоя над трупом того самого самодовольного ублюдка с его же пистолетом в руках нацеленном ровно в широкий лоб «гориллы». Вся ситуация напрягала, а идей, по крайней мере дельных и без риска для маленького заложника, как на зло совершенно не было. Единственным вариантом имеющим пока право на существование это постараться сдвинуть прицел и выстрелить амбалу в руку. Тогда бы был шанс, что тот не выстрелит в мальчишку, а при особом везении может даже выпустит его из захвата. Да, это был сейчас единственный возможный вариант. Осталось только незаметно сместить прицел. Нужно было отвлечь внимание здоровяка. – Non è ordinato di prendere in vita il ragazzo? (Разве не приказано взять мальчика живым?) - прицел едва-едва наклоняется, и теперь дуло нацелено уже не на лоб, а куда-то ближе к крепкой, короткой шее, затем медленно ниже опускаются и плечи шатена. Лишь бы противник ничего не заметил. – Chi ti ha mandato? (Кто тебя послал?) - проигнорировав вопрос, рублено спросил «горилла». – Non è una mafia. (Не мафия.) - так же рублено отвечает Савада. Ствол наклоняется ещё немного ниже и, в принципе, если Тсуна сейчас выстрелит, то пуля угодит достаточно близко к сердцу, может даже заденет верхнюю полую вену. Действовать по тому смутному плану, что у него был или выстрелить сейчас — риск примерно одинаковый, так зачем же ждать? Щелчок предохранителя кажется сейчас невообразимо громким, а последующий выстрел, - Савада может поклясться, - был сдвоенным. По всей видимости семь богов счастья решили отдать своё предпочтение шатену — громила заваливается на спину, а запоздалый ответный выстрел отправляет пулю куда-то в деревья.       Фуута не двигается ни когда на головой свистит пуля, ни когда позади него с шумом падает ещё надсадно хрипящее тело. Страх сковывает посильнее недавней стальной хватки «гориллы». Когда перед мальчиком на колени опускается обеспокоенный японец Фуута уже едва не задыхается от давящего на трахею кома паники. Слизкий ком отдающий горечью на языке смешал в себе все страхи и переживания, коих явно многовато для девятилетнего. Что нужно этому человеку? Глупый вопрос, конечно ему нужна книга… Он его убьёт? А смысл тогда был спасать? В голове то и дело вспыхивало паническое: «Из-за меня погиб тот мальчик...» – Ehi ~? Stai bene? (Эй ~? Ты в порядке?) - узкая ладонь аккуратно опустилась на угловатое детское плечо. Русоволосый приглушено всхлипнул. Уже не было сил ни бежать куда-то, ни говорить, даже связно думать было трудно. Сейчас хотелось только как когда-то уткнуться в пахнущую ландышами юбку матери и расплакаться, выпуская наружу все чувства. Пожаловаться на вспыхивающую яркими пятнами боль в висках, и чтобы тёплые мамины руки обняли крепко-крепко и успокаивающе погладили по голове, чуть зарываясь в волосы. Понимание, что его и правда обнимают, а чья-то тёплая ладонь бережно проходится по отросшим, грязноватым русым волосам пришло с опозданием в добрые пару минут.       Закончилось всё для мальчика так же внезапно как и началось: кольцо тёплых рук внезапно разомкнулось, а в следующую секунду Фуута уже стоит скрытый за напряжённо спиной подростка, вновь держащего в руках оставленный было пистолет. Причина таких резких перемен в действиях шатена стала понятна уже через пару секунд, когда из-за деревьев появился молодой, крепкий мужчина с пистолетом наизготовку.       Они не обменялись и словом. Оба взяли противника на мушку, и, судя по всему, никто из двоих не планировал нападать первым. Безмолвное противостояние продолжалось вот уже больше пяти минут, и Фуута почти физически чувствовал как земля уходит из под ног от волнения — мальчика никак не отпускала мысль, что где-то там, чуть глубже в лес, лежит уже наверняка бездыханное тело мальчика который помог ему. Сейчас расплакаться хотелось ещё сильнее, но русоволосый старательно держался. Нельзя. Не сейчас. – Ты пришёл один? - разорвавший тишину голос звучал действительно удивлённо. Луи говорил по японски и даже весьма сносно, собственно, по этому он и был одним из тех, кого отправили на это задание — полиглот в подобной охоте лишним уж никак не будет. Хоть мужчина и старался не показывать этого, но он был очень удивлён увидев два трупа своих «коллег» когда прибежал на шум выстрелов, и всего-то одного мальчишку-подростка, нацелившего на него пистолет. Да, в мафии встречалось всякое, так что возрастом и внешней щуплостью мужчина не обманывался, но вот то, что парень, судя по всему, был тут совершенно один несказанно напрягало. И два мёртвых тела на земле отчётливо говорили, что не зря. – Меня одного, как видите, достаточно. - холодно отрезал Ёши. – Тебя прислали за мальчиком. - не вопрос, утверждение с налётом облегчения. Это хорошо. Значит, он не зря не выстрелил. Луи медленно поднял руки, показывая, что он не намерен драться. Спустя пару мгновений пистолет скрывается в кобуре под пиджаком. Теперь мужчину волновал только один вопрос. – Кто заберёт мальчика? - прозвучавшее в ответ уверенно «Никто» удивило. Нет, итальянец конечно ожидал, что имя нанимателя ему не выдадут, но скрывать из мафии ли они, из якудза или триады не было никакого смысла. Впрочем, на что бы не рассчитывал наниматель этого паренька, вряд ли это будет хуже чем то, что планировал его собственный босс.       Тсуна же наблюдал за действиями мужчины с не скрываемым подозрением, хоть интуиция и говорила, что угрозы нет, расслабляться Ёши считал ошибкой, а ошибка может стоить очень и очень дорого. – Эй, я ведь убрал оружие. Разве это честно — и дальше держать меня на мушке? - мужчина постарался казаться как можно более беззаботным, но не нервничать под прицелом не получалось. Сиело ещё пару минут прикидывал что-то, оценивающе посматривая на стоящего в нескольких метрах от него шатена, и наконец опустил оружие, щёлкнув предохранителем и убрав пистолет за кромку брюк чтобы в случае чего успеть вытащить. – Вас было только трое? - наконец поинтересовался старший Савада. Интуиция утверждала, что да, кроме этого молодого итальянца никого не осталось, но это не значит, что изначально наёмников не было больше. – Только трое. - Луи утвердительно кивнул, стараясь придать своим словам ещё большей убедительности. – Кто послал вас за Звёздным Принцем? - да, Тсунаёши прекрасно знал кого он спас, и сколько проблем это может за собой повлечь. После этой фразы мальчишка за его спиной боязливо вздрогнул. Тсунаёши почти физически чувствовал исходящий от ребёнка страх (а уж в этом он разбирался не хуже Фобоса******), и потому поспешно завёл одну рука чуть назад, цепко хватая мальчика за плечи и притягивая к своему боку в полуобъятиях. Спустя пару мгновений дрожь стихла и не смелые детские ручки вцепились в чёрный школьный пиджак, безжалостно сминая ткань.       Луи же молчал, сперва, не зная стоит ли отвечать на вопрос, а после уже от удивления, вызванного поведением подростка. Теперь недавнее «Никто» приобретало совсем другие краски. Похоже, этот подросток, на кого бы он не работал, не собирался отдавать мальчишку нанимателю. И, пожалуй, в пору было задуматься а есть ли вообще этот наниматель. Тишина затягивалась. – Нас послал Рамон Буджардини. - всё же ответил Луи. Гамма эмоций, что отразилась на лице подростка после услышанного красноречиво говорила, что это имя парню знакомо. Спустя пару мгновений «гамма» остановила свой выбор на гневе, тут же отразившемся в яростно горящих янтарём глазах и тому, как шатен крепче прижал к себе мальчика. – Так ты работаешь на это ничтожество? - холодное, яростное шипение мимо воли заставляло нервно сглотнуть. Слова же вызывали глухою злость. Будто бы у него, Луиджи Кенто, есть какой-то выбор! – Я работал на его отца. Сейчас же, я уже просто не могу сбежать. - голос получился глухим и каким-то усталым. Действительно, он уже просто не может сбежать. Подросток перед ним слегка расслабился, пусть в его позе ещё отчётливо проскальзывало недоверие. Подросток собирался было что-то ответить, но внезапно замер, будто бы… прислушиваясь? Поддавшись ситуации замер и Луи, но так ничего и не услышал кроме шелеста листьев. А потом весь его опыт бойца внезапно взревел об опасности. Мужчина едва успел увернуться от несущегося прямо на него мальчишку с увесистой палкой в руках, которой пацан явно метил ему в ноги. Мальчик же по инерции пробежал ещё несколько метров, и, судя по всему, запнувшись о руку распластанного в пожухлой траве тела, маленький брюнет полетел на землю, бухнувшись аккурат под ноги подростку, уже держащему в одной руке пистолет, нацеленный на незваного гостя. Впрочем, стоило Сиело понять что перед ним ребёнок, как оружие ловко скрылось за спиной шатена. В это же время Фуута, выпутавшись из не крепких полуобъятий, кинулся к мальчишке, стараясь одновременно и помочь подняться и убедиться, что тот в норме — целый и невредимый. – Пацан, я же тебе японским языком велел сматываться отсюда так далеко как сможешь и забыть, что видел. Сказку про Белоснежку что ли не читал? - с какими-то истерически-смешливыми нотками выдохнул итальянец стоило ему только приглядеться получше и узнать в пацане недавнего «нежелательного свидетеля». Вот ведь странный народ эти японцы. И чего пацану погеройствовать вздумалось?       Подросток же тем временем опустился на колени перед замершими детьми, и, стараясь сделать голос как можно более мягким, спросил, обращаясь к черноволосому мальчишке: – Акено-кун? Ты ведь Акено Ито, верно? - в ответ на парня уставились два шокированных карих глаза (и ещё два просто удивлённых) в которых спустя несколько мгновений мелькнуло узнавание. – В-вы? - едва слышно пискнул в ответ Ито. Прямо перед ним, на коленях сидел старший брат его босса и мягко улыбался. У мальчишки в голове тут же зароилась тьма вопросов: Что тут делает брат его босса? Что тут произошло? Кто были те страшные люди? И куда они делись?       Ответ на последний мелькнувший в уме вопрос мальчик получил почти сразу, стоило только чуть внимательнее оглядеться, как в глаза тут же бросились два тела распластанных на земле, одно из которых частично было скрыто за спиной старшего Савады, а второе кабаньей тушей лежало уже за спиной самого Ито. Поддавшись порыву Акено попытался было заглянуть шатену за спину, чтобы получше разглядеть лежащего там человека, но этот порыв быстро пресекли сразу двое: Тсунаёши закрыл ему глаза своей ладонью, другой рукой крепко вцепившись в плечо, а маленький гайдзин обвил его сзади поперёк груди, не давая встать. Оба будто бы говорили: «Не стоит тебе этого видеть». И от этого стало немножко страшно. Ну что тут такого? Будто бы он никогда не видел людей без сознания! Они же просто без сознания, верно? – Conosci questo bambino? (Вы знаете этого ребенка?) - то, что подросток весьма не плохо говорил по итальянски весьма удивило Луи, но на вопрос он незамедлительно согласно кивнул. – Erano insieme. Quando li abbiamo trovati, il comandante mi ha ordinato di liberarmi del testimone. Ma non potevo uccidere un bambino. (Они были вместе. Когда мы их нашли, командир приказал мне избавиться от свидетеля. Но я не мог убить ребенка.) - тут же уточнил мужчина. В ответ итальянец получил задумчивый кивок и оценивающий взгляд.       Уходя прочь этот странный подросток закрывал глаза уже обоим детям, до тех пора пока поляна не осталась за их спинами. Луи шёл вместе с ними, чуть позади, и абсолютно точно мог поклясться — как только они отошли на несколько метров от храма поляна полыхнула обжигающим пламенем, выжигая дотла все свидетельства произошедшего там убийства. – Cosa dici al tuo capo? (Что вы скажете своему боссу?) - уже выбравшись в черту города и уверенным, не спешным шагом петляя по совершенно одинаковым, как на взгляд иностранца, улочкам спального района, не громко спросил Сиело, впрочем, даже не поворачиваясь к итальянцу, всё так же следовавшему за мини-процессией, состоящей из двух детей, идущих по обе стороны от не высоко шатена, что крепко удерживал обоих мальчиков за руки, будто заботливый старший брат. Прозвучавший вопрос был настолько неожиданным после длительного молчания и был задан так спокойно и не принуждённо, что Луи мимо воли остановился на пару секунд, и даже после того как возобновил путь ещё добрые минут пять раздумывал над ответом. А ведь действительно, что он скажет? Несомненно, чтобы он не сказал боссу по возвращению это повлечёт за собой неприятные последствия. С учётом того как сильно Буджардини хотел заполучить себе маленького «Звёздного Принца» одно не верное слово Луиджи может привести к его же гибели. Или гибели его младшего брата, что, по мнению мужчины, несомненно было хуже. Но что же тогда делать? Может, разыграть свою смерть? Забрать брата и залечь на дно? Да, это было бы идеальным вариантом. Но уж слишком рискованным. Но шанс сбежать из ставшей ненавистной семьи был чертовски заманчивым. Рискнуть? Но если что-то пойдёт не так? Да и без посторонней помощи эта затея вряд ли выгорит. Да вот только за помощью обратиться не к кому. Разве только… Да, рискованно, но всё же. – Non devo dire nulla se non torno. (Мне не нужно ничего говорить, если я не вернусь.) - как можно более непринуждённо намекнул мужчина. Выбор сделан, теперь дело лишь затем, чтобы убедить этого парня помочь. – Vuoi che ti aiuti a fuggire? (Вы хотите, чтобы я помог вам сбежать?) - в голосе подростка промелькнуло раздражение и что-то ещё, что итальянцу понять не удалось. Японец остановился посреди дороги, отпуская детей и разворачиваясь лицом к мужчине. Притихшие дети почти синхронно ступили за спину шатену. Русоволосый мальчишка был напряжён, брюнет же выглядел растерянным и то и дело переводил ничего не понимающий взгляд с одного говорившего на другого и обратно. – Quindi anche tu della mafia? (Так ты тоже из мафии?) - фраза вырвалась сама собой, слетев с языка раньше, чем Кенто успел подумать. – Non importa. Perché dovrei aiutarti? (Это не имеет значения. С какой стати мне вам помогать?) - раздражение подростка резко взвилось на начале фразы и не менее резко почти сошло на нет к её концу. Парень скрестил руки на груди и как-то выжидающе сверлил взглядом мужчину перед собой, будто бы говоря: «Ну, давай же, убеди меня.» – Non abbiamo avuto il tempo di riferire che il ragazzo era in Giappone. Se perdono il contatto con l'intera squadra inviata, poi perderanno il ragazzo. (У нас не было времени сообщить, что мальчик в Японии. Если они потеряют контакт со всей отправленной командой, они потеряют и мальчика.) - подросток не ответил, но по нему вполне можно было понять, что он действительно раздумывает над «просьбой» итальянца. – E cosa hai intenzione di fare dopo? (И что вы собираетесь делать дальше?) - спустя почти пять минут томительного для Луи ожидания уточнил Ёши. – Mi piacerebbe andare alla scienza. Ma questo è già così ... sogni (Я бы хотел пойти в науку. Но это уже так ... мечты) — предельно честно ответил Кенто. Отчего-то было смутное чувство, что именно от этого ответа зависит решение потенциального союзника. На подобный ответ подросток усмехнулся как-то почти одобрительно, и эта усмешка подействовала на итальянца неожиданно успокаивающе. Похоже, его слова возымели достаточно положительный эффект, обеспечив тем самым поддержку этого странного японца. – Va bene. Fermati da qualche parte in città per un paio di giorni. Quando tutto sarà pronto, ti contatterò io stesso. (Хорошо. Остановитесь где-нибудь в городе на пару дней. Когда все будет готово, я свяжусь с вами.) - спокойным, деловым тоном подтвердил мысли мужчины Сиело. Луиджи не стал сдерживать глухого выдоха облегчения. – Ti aiuterò a fuggire da Budgardini, ma non dalla mafia nel suo complesso. (Я помогу вам сбежать от Буджардини, но не от мафии в целом.) - ещё более серьёзно предупредил Тсунаёши. Мужчине не оставалось ничего кроме как кивнуть, но обнадёженно-приподнятого настроя итальянца это известие не уменьшило. Если удастся сбежать хотя бы от нынешнего босса это уже весьма и весьма не плохо. Луиджи прекрасно понимал, что когда-нибудь в будущем этот подросток может найти его и затребовать ответной помощи, но по мнению Кенто это было вполне вменяемой платой за возможность выбраться из того болота, куда активно засасывал свой клан Рамон Буджардини. – Grazie. (Спасибо) - искренне поблагодарил мужчина, прежде чем развернуться и уйти, теряясь в не знакомых переулках чужого города. ****Шерни – городок в провинции Кьети (область Абруццио), находиться в центральной части Италии близь побережья Адриатического моря. *****Покровитель города - Святой Памфилий из Сульмоны. ******Фобос — древнегреческое божество, олицетворяющее страх.

***

      Тсунаёши делает глубокий вдох, затем тяжёлый выдох, и отходит к ближайшему забору, облокачиваясь на него спиной. Нет, этого всего однозначно многовато на один день. Боже, а ведь стрелки на часах ещё даже до двенадцати не доползли!       В метре от него не смело топчутся двое детей, один из которых старается не выпустить из уставших рук объёмную книгу, а второй — мальчишка из банды его брата и это тоже, разумеется, прибавляет уйму проблем. Оба мальчика уставшие и встревоженные, если не сказать напуганные — это и слепой бы заметил, как говориться. И сейчас Ёши нужно увести этих детей в какое-нибудь достаточно безопасное место, успокоить их и серьёзно поговорить. Особенно с Ито. Не хорошо выйдет если тот что-то расскажет Кэтсуо, или ещё кому. Вот только куда увести мальчиков? На кладбище нельзя, им и так потрясений на долго хватит. На базу тоже не вариант, хотя бы из-за ремонта — нечего детям дышать строительной пылью и краской. Но куда тогда? Хм… чисто теоретически можно было бы попросить помощи у кого-то из ребят. Шоичи не вариант, у него дома постоянно или старшая сестра или мать. Да и больно странно это будет выглядеть, ведь по их мнению Иреэ снимает квартиру вместе с одним из друзей (на самом деле они со Спанером давно обосновались на базе), так что дома почти не появляется. Можно конечно попросить разрешение у Хаято воспользоваться его квартирой: тот живет один, да и наверняка не откажет. Вот только придётся рассказать всю «предысторию» ситуации, а это несомненно заставит подрывника беспокоится, и тот примчится «на подмогу» своему Небу, а с учётом характера парня это отнюдь не пойдёт на пользу в общении с детьми. Ещё, конечно, можно пойти в суши-бар семьи Ямамото — это место даже местные якудза считают «нейтральными водами», и там детям ничего угрожать не будет. Но ему самому придётся как-то объяснять ситуацию Тсуёши-сану. Врать отцу друга как-то не хочется. Тсунаёши окинул задумчивым взглядом на удивление молчаливых мальчишек. Может вообще в парк их отвести? Или в то мэйд-кафе, куда он притащил Варийского Потрошителя? Оба варианта не самые надёжные в плане конфиденциальности, но так хотя бы не придётся никому ничего объяснять. В таком случае мэйд-кафе было оптимальным вариантом, там хоть перекусить можно будет. И напоить детей успокаивающим травяным чаем.       Но не успел Тсунаёши озвучить своё «предложение», как его перебил робкий, но достаточно решительный вопрос одного из мальчиков: – Савада-сан… что происходит? - судя по выражению лица, Ито довольно долго собирался с силами, чтобы задать этот вопрос. Взгляд у мальчика был до того потерянный, что Ёши даже на пару секунд растерялся. Нельзя говорить ему правду. Нельзя втягивать ребёнка в порочный мир мафии. Нельзя… Но как иначе объяснить произошедшее? Дьявол, ну почему всё так сложно!?! «Выбора нет, - скользким ужом скользнула мысль. - Всё равно втянут. Просто потому что он общается с братом.» – Всего лишь охота мафии за маленьким Звёздным Принцем, милый. Не больше, не меньше. - предельно просто ответил Тсунаёши. Такой ответ не привнёс ясности в происходящее, вынуждая Акено озадачено хмуриться. Не имел же Савада-сан ввиду ту самую мафию, как в кино? Но те пугающие люди выглядели как самые настоящие бандиты. Выходит, они не просто бандиты, а самые что ни на есть настоящие мафиози? Но что им было от них нужно?! Хотя, сперва ведь те люди гнались только за этим гайдзином. Так значит он принц? Наверное, его хотели поймать ради выкупа, как в фильмах. Но как их нашёл Савада-сан? И зачем он вообще их искал? Может, он какой-то тайный мега-секретный агент, которого наняли спасти принца? Но почему тогда босс всегда так плохо отзывался о своём брате? Это всё часть маскировки тайного агента?       Из мыслей мальчика вырвал тихий смешок. Удивлённо подняв взгляд на источник шума, Ито встретился с карамельными омутами, в которых плескались одновременно и задорное веселье и горькая печаль, что причудливо переплетались тонкой паучьей сетью янтаря на радужке. – Не хмурься так сильно, Акено-кун, не то морщинки появятся многим раньше положенного. - с тёплой улыбкой пожурил его подросток. У маленького брюнета забавно порозовели кончики ушей о смущения — неужели он так заметно думает? – Scusami ... ma perché mi hai salvato? Qualcuno ti ha assunto? Hai bisogno di un libro, giusto? (Извините ... но почему вы спасли меня? Вас кто-то нанял? Вам нужна книга, верно?) - голос маленького итальянца был не громким, и даже Акено, не понявшему не слова, показалось, что русоволосый уже очень сильно устал задавать эти вопросы, и уже наперёд был уверен в ответе. – Ho già detto, nessuno mi ha assunto, e da te non ho bisogno di niente. Ma molte persone ti danno la caccia. E posso aiutarti se lo vuoi. (Я уже сказал, никто меня не нанимал, и от тебя мне ничего не нужно. Но многие охотятся на тебя. И я могу помочь, если ты этого захочешь.) - спокойно возразил шатен. Предложение помочь было не очень обдуманным, - даже, скорее, совсем не обдуманным, - но бросить ребёнка, на которого едва ли не весь мир мафии вёл охоту Сиело никак не мог. Если мальчик вступит в достаточно сильную семью, которая сможет его защитить, или в достаточно авторитетную, которой побояться противиться, попытки похитить столь полезный «козырь» прекратятся. У «Волчьей ягоды» не было ни особой силы, ни достаточного для подобного авторитета, но зато была тайная база в японской глуши, двое аркобалено в семье, возможность нарыть компромат практически на кого угодно в короткие сроки, дружественные отношения с двумя из хранителей Три-ни-Сете, и хорошие отношения со Стражами Омерты. И Ёши был склонен считать, что этого более чем хватит, чтобы защитить мальчика. Это-то парень и привёл в качестве аргумента, когда на вопрос Фууты «как вы можете мне помочь?», старший Савада предложил ему вступить в семью. Помимо этого Сиело предупредил, что использовать способности мальчика он не собирается. Разве только если русоволосый сам захочет помочь. Фуута согласился довольно быстро: ему совершенно не куда было податься, он ужасно устал убегать, прятаться и постоянно бояться, а обещание не заставлять его использовать силу — подкупало. А может мальчику просто очень хотелось поверить? Акено же, стоя в стороне и тихо наблюдая за разворачивающимся рядом действом, продолжал свой прерванный мозговой штурм, внимательно разглядывая предположительного секретного агента. Ужасно хотелось узнать прав ли он в своих предположениях, но спросить на прямую Ито никак не решался. Секретным агентам ведь нельзя быть рассекреченными, что если его вопрос принесёт Савада-сану проблемы? Этого брюнету уж точно не хотелось. За потоком собственных мыслей старший мальчик отнюдь не сразу услышал, что к нему обращаются, и «выплыл» только когда его плеча легонько коснулись чужие, длинные пальцы. Прямо перед ним на корточках сидел Тсунаёши, рука которого покоилась на узком детском плечике, а невозможные карамельно-янтарние глаза смотрели с беспокойством. – Всё в порядке, Акено-кун? - голос подростка тоже был слегка взволнованным, и Ито поспешно извинился за доставленное беспокойство. Шатен лишь поджал на секунду губы, будто беззвучно хмыкая, а после не громко попросил никому, никогда и ни при каких обстоятельствах не говорить и ещё как либо не сообщать о случившемся сегодня.       Глядя в переливающиеся мягким, янтарным свечением глаза напротив Акено вдруг чётко понял, что не сможет отказать обладателю этих глаз. И ослушаться просьбы тоже не сможет.