Бункер номер А-12

Безумно болела голова. Во рту пересохло, спина затекла и мышцы просто выли от нагрузок. Вокруг все рычало, будто он находился в утробе разъяренного зверя.Вдруг земля под Томириусом неожиданно подпрыгнула, послышался клекот, словно неподалеку расположилась стая птиц. - Что... Что происходит? С трудом разлепив веки, Яцек попытался сфокусировать взгляд, но изображение перед глазами не переставало быть мутным. Вдруг небо заслонило большое темно-коричневое пятно овальной формы, и техник просипел: - Ты... Вы кто? В ответ пятно издало такое же клекотание, которое он слышал пару секунд назад, земля снова качнулась и Том почувствовал, как что-то ударило его одновременно по спине и голове, а затем опять наступила темнота. Во второй раз глаза открыть оказалось не так просто, как в первый. Томириус только открыл рот для вдоха, как в него началась вливаться какая-то жидкость, которая была безумно горячей. Взвыв от боли, мужчина попытался вырваться, но его удержали чьи-то сильные руки. Раздался уже привычный клекот, а на ухо ему прошептали: "Том, не дергайся, это лекарство". Голос показался смутно знакомым, на секунду Яцек задумался о том, откуда его знает, а затем пришло осознание. Резко сев, техник вырвался из чужих рук и ударился зубами о чашку, из которой в рот поступала обжигающая жидкость. Его снова уложили на место, а питье убрали, только тогда он смог нормально открыть глаза. С последнего раза изображение стало гораздо четче. – Андр, – Том моргнул, – где мы? Андроид в ответ лишь пожал плечами. Мужчина тут же начал вертеть головой по сторонам, но затылок пронзила тупая боль, и он с шипением лег в изначальное положение. В картину мира начали возвращаться звуки и запахи. Повеяло теплом, и Том понял, что где-то рядом горит костер. Звездное небо перекрывал край какого-то полотнища – видимо, палатки — слышались чьи-то голоса, но откуда-то издалека, словно сквозь большой слой ваты, и вместо слов говорящие использовали клекот. – А как мы тут оказались? – Техник уже не ожидал ответа, ему просто хотелось услышать нормальную речь. – Помнишь, как мы бежали? – произнес Андр. Мужчина прикрыл глаза в знак согласия. – Как оказалось, мы бежали не от зверя, а от... них. – Них? – Они отвезли нас сюда на каком-то допотопном средстве передвижения, ехали мы, правда, несколько часов, но все же... И это люди, – при этих словах робота у Тома округлились глаза. – Они живут, как племена в древности. У них свой язык, обычаи... – Подожди, а как же Пляшущая дева? – В том-то и дело! – Андроид развел руками. – У них не было ни одной смерти от паразитов уже около шести лет. А зараженных животных они убивают, считая, что в них вселился дьявол. – И что же они тогда едят? – техник нахмурился. Во все это верилось с трудом – какие-то дикие племена, дьявол и прочее... – Они говорят, что у них есть какой-то «очищающий столб». За точный перевод не ручаюсь, ибо до сих пор тяжело разбираюсь в их языке. – В языке? – удивленно воскликнул Томириус, робот кивнул в ответ. – Вот этот клекот – это язык? Блондин издал какой-то сдвоенный щелчок, и пояснил: – Я только что сказал «да». – Ты и такое можешь? – мужчина восхищенно вздохнул. – А ты что думал? – со смешком ответил андроид. Вышли они из палатки нескоро – как оказалось, изначально их приняли за вражье племя, и именно поэтому кинули в Тома камень, но теперь очень об этом сожалеют. Общался Томириус только с одним из дикарей – вожаком, и тот как-то странно глядел на мужчину: с каким-то благоговейным ужасом и уважением. Это настораживало. Когда они вышли из палатки, Яцек увидел костер, который он слышал на протяжении всех переговоров. Ходить ему пока еще было тяжело, поэтому он опирался на андроида, который явно был заинтересован и доволен происходящим. Костер был огромен — множество дров тлели и разбрасывали искры, а люди, не дожидаясь, пока те догорят, всё бросали и бросали новые поленья. Вокруг языков огня велся какой-то дикий танец: женщины и мужчины двигались по кругу, вскидывая руки и ноги в такт ритмичных ударов, которые издавал большой барабан. За барабаном сидел мальчишка лет семнадцати – легкий пушок над верхней губой, лопоухие уши и большие глаза вкупе с долговязостью и жуткой худобой. Лица танцующих были скрыты под масками, и Том понял, что именно их видел, когда очнулся в первый раз. Лишь Вождь разговаривал с путниками без маски. Тем временем поленья закончились, костер вспыхнул, кажется, до небес, а дикари начали издавать утробное завывание, вскидывая руки и ноги все быстрее. Ритм ускорился, насколько человек упали на колени, их била сильная дрожь. Другие переступали через них как ни в чем не бывало. Это действо напомнило технику последние дни на поверхности, когда они с группой шли к бункерам: люди падали замертво от жары, от обезвоживания, а другие просто переступали через них, в душе тайно радуясь тому, что в убежище будет больше места. Некоторым тогда еще не хватило места в самолетах, которыми людей переправляли поближе к бункерам... Том поежился. Воспоминания были не из приятных, ведь и он сам тогда, нет-нет, да и думал о том, как же хорошо, что он попал в первую сотню. Отбросив в сторону размышления о собственном малодушии, Яцек отвлекся на пляску дикарей: там что-то происходило. Круг остановился. Люди теперь не вскидывали бешено руки и ноги в экстазе, они замерли, и гул голосов, приглушенных масками, стал громче, словно где-то неподалеку летало какое-то гигантское насекомое. Один из плясунов снял маску и Томириус увидел, что глаза его закатились. Вдруг к человеку без маски начали подтягиваться остальные люди – действо подходило к своей кульминации. Мужчина был заворожен происходящим, как был заворожен и вождь, и андроид. Все трое смотрели на пляску с удивлением и восторгом. Наконец все участники подошли к закатившему глаза. Гул прекратился, время застыло, ясно слышался треск костра и песня цикад, притаившихся в высокой траве. Но вот тягучие секунды прошли, и люди схватили того, к кому тянулись, подняли его на руках, и он поплыл по толпе, все приближаясь к костру. Том замер от ужаса, затем рванулся вперед, выкрикивая что-то нечленораздельное, но его не слышали – таков был порядок вещей в этом племени – и на глазах техника человека скинули в костер. Снова послышался гул, люди воздели руки к небу, а человек с открытым лицом закричал не своим голосом. Запахло паленым мясом, Томириус ясно увидел, как появляются волдыри на коже горящего, увидел, как он извивается, словно уж, и от его крика у техника заложило уши. Желудок совершил кульбит, и мужчину вырвало прямо на траву. Оглушительно зазвучал барабан, стуча вместе с кровью в висках, и Яцек почувствовал жуткую слабость в ногах. Робот подбежал к компаньону, и осторожно подхватил его, пока тот не свалился в пыль. Вождь проводил их взглядом, но с места не сдвинулся. Человек продолжал кричать, и от этого техника начало трясти. – Зачем? – Том, держась за Андра медленно поковылял к Вождю. – Зачем? Мужчина в ответ посмотрел на Томириуса пристально, а затем перевел взгляд на небо, и что-то громко прокричал, на что все вокруг отозвались одобряющим гулом. – Мы принесли эту жертву, – шептал на ухо робот, переводя почти синхронно, – чтобы загладить нашу вину перед посланниками божьими. – Посланниками? – просипел Яцек, все еще вися на андроиде. В нос ударила очередная волна запаха горящей плоти, и его чуть не вырвало снова, но он сдержался. – Теперь! – внезапно Вождь заговорил не клекотом, как обычно, а на потрепанном межконтинентальном, на котором говорили Том с Андром. – Теперь Боги не прогневаются на нас за то, что мы совершили!.. Томириус посмотрел на мужчину и увидел в его глазах отблески огромного костра и безумия. В следующее мгновение Том почувствовал, как сильно заболел затылок.  – Что будем делать? – едва слышно спросил Андроид. Техник ему не ответил, даже не повернул головы, продолжая глядеть на Вождя. Повисло неловкое молчание, участники пляски медленно расходились, а Яцек тяжело дышал. Наконец он медленно проговорил, чтобы дикарь все понял: – Вы считаете нас посланниками Богов? «Как же они до такого дошли?» - пронеслось в голове техника. – Да, – Вождь подошел ближе. – А теперь мы покажем вам... – не в силах объяснить это на межконтинентальном, он перешел на клекот, и андроид тихо проговорил «очищающий столб». Убегать Андру Том запретил. Слишком много было опасностей – и то, что у техника до сих пор ходить получалось с трудом, и то, что дикари, похоже, могли спокойно сжечь и их самих, несмотря на вроде как оправдывающий статус «посланников Богов»... Однако наравне с этим Томириусом овладевало болезненное любопытство. Ему хотелось увидеть этот самый «очищающий столб». Поглядывая на Яцека, робот плелся позади. Техник отказался принять помощь напарника и теперь шел сам, ну, точнее ковылял.  Вождь вел их вперед, через кусты и коренья, все дальше и дальше от костра и липкого запаха сожженной плоти. Выл над верхушками деревьев ветер, шелестели листья, а Томириус все больше понимал, как же тяжело жить в дикой природе. Одно дело – спальные мешки, палатка и быстрорастворимая еда, а другое – жить под открытым небом, отлавливая животных и очищая их мясо от паразитов, не имея даже экспериментальных таблеток, и поэтому даже какой-то уверенности в завтрашнем дне. – Почему вы думаете, что мы – посланники? – Том вглядывался в темноту под ногами, не желая растянуться на земле. Его все еще мутило, а в ушах стоял звон. – Олень, – коротко ответил мужчина. – Вы убить его Божественным оружием. – Шокер... – прошептал техник и замолк. Вождь остановился, указывая вперед. – Пришли.  Он раздвинул перед ними кусты, и Яцек шагнул вперед. Его взору открылась небольшая поляна, трава на ней была почти вытоптана, а примерно посередине виднелись насколько пней.  «Неужели они срубили деревья сподручными средствами?» – Томириус не успевал поражаться этому племени. На самой окраине виднелась серебристая змея трубы, лежащей в вырытой траншее. Андр нахмурился, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь, но так и не смог, и поэтому протиснулся вперед между Вождем и техником. – Это еще что такое? – робот повернулся к ним, непонимающе переводя взгляд с одного на другого. Том же застыл, глядя прямо перед собой. – Теплотрасса, – произнес он наконец, переведя взгляд на андроида. – Что «теплотрасса»? – блондин обернулся, а затем тоже застыл, как и Яцек несколько мгновений назад.  Труба была самой настоящей теплотрассой, по которой люди из бункеров перегоняли воду в виде пара. Их изготавливали из безумно прочных материалов, ведь именно только прочность и нерушимость могла бы уберечь жителей бункеров от эпидемии. Однако она очень сильно нагревалась при транспортировке водяного пара, видимо, этим и воспользовались дикари. А что, если оставить на этой трубе мясо на несколько десятков минут, или часов? Или же котелок с водой, накрытый крышкой? «Вот именно, – подумал Томириус, – мясо прожарится (пусть и будет почти углем), вода обратится в пар, а затем начнется конденсация». Это было почти гениально. Однако это заставило Тома задуматься о том, откуда они узнали о том, что существует теплотрасса. – Скажите, – обратился он к Вождю, – каков был ваш возраст двенадцать лет назад? – Пятнадцать, – произнес тот, ненадолго задумавшись. – И всю ли жизнь вы тут жили? – техник сократил расстояние между ними на шаг. Кожа мужчины была красноватой, прямо как у коренных американцев, которых он в школе видел в учебниках истории. – Всю жизнь. – ответил Вождь.

***

Назад они шли быстро, как никогда. Том приноровился и перешагивал коренья так проворно, что андроиду приходилось увеличить скорость шагов, чтобы не отставать. Вождь же ничего не понимал – да и как он может что-то понимать, если всю жизнь прожил дикарем? Зато понимал Яцек, и ему было ужасно страшно. Томириус продирался сквозь листву, ища путь по памяти, и вскоре трое вышли на стоянку. Попросив Вождя оставить его и андроида наедине, техник зашел в палатку, где очнулся совсем недавно. Отпустив край ткани, чтобы он закрыл выход как дверь, мужчина устало опустился на землю, морщась от боли в спине. – Что случилось? – Андр сгорал от нетерпения. – Ты знаешь, как отбирались люди, которых отправляли в убежища? – ответил он. – Ну, по значимости, наверное, – пожал плечами робот, его это как-то никогда и не интересовало. – Не совсем. – Том устроился поудобней и продолжил: – Нас собирали в группы по количеству так называемых «добрых дел». Если ты помогал государству – работал, например, врачом или учителем, военным или ученым, правители смотрели, сколько пользы ты принес своей работой: каких высот ты добился на поприще в армии, какой из тебя был учитель, что из твоих научных идей могло бы пригодиться обществу... Те, кто сделал больше всего – отправлялись в первые сотни. Конечно, правительство обещало спасти всех, но мы понимали, что такого не выйдет. Я в то время работал в науке, занимался роботами для военных, однако мне всегда была интересна фармакология. И вот, однажды я додумался до такой идеи: что, если взять группу людей младшего возраста, оградить их место обитания, как заповедник, и ставить на них опыты по испытаниям новейших препаратов? Андроид с ужасов вздохнул, и Томириус почувствовал дикий стыд. – Нет-нет, ты неправильно понял, – он посмотрел на напарника тоскливо. – Это была лишь теория, и я сразу же отмел ее из-за жестокости. Но, похоже, она не пропала даром... Я думал, что попал в первый набор потому что сделал много для армии, и похоже, ошибся. Мне так жаль. Мне так жаль, – он повторил с болью и закрыл лицо руками. Робот осторожно отнял руки от его лица и ободряюще посмотрел в чужие глаза: – Я все понимаю, Том.

***

Они ушли через несколько часов. Яцек все еще чувствовал себя нехорошо, но запас лекарства дикарей его воодушевил, да и Андру самому становилось не по себе от взглядов жителей деревни. Когда они двинулись в путь, солнце начало медленно показываться из-за горизонта, освещая своим ярко-багровым глазом их путь. Тома душила ненависть к самому себе и совесть, но он не давал себе отдыха мыслями о спасении жителей бункера А-12. – Послушай, – андроид чувствовал себя неуютно, ему хотелось разбавить чем-то эту рассветную тишину, – как ты думаешь, что же произошло там, в бункере? – Что-то явно очень плохое. – Томириус посмотрел вперед. – Иначе бы они сами устранили бы проблему. Робот нервно сглотнул, легче ему от этих слов не стало. Дальше они шли молча. Сам техник чувствовал себя не только неуютно от молчаливого присутствия андроида, его еще немного беспокоила собственная походка – то ли от усталости, то ли от того, что свежа была рана на голове, ноги мужчины заплетались, и идти прямо становилось все труднее. Но он шел, несмотря ни на что. В ладони был привычно зажат маленький флакончик духов, и, кажется, от этого Тому становилось легче. Навигационное устройство показывало, что от поселения до бункера оставалось совсем немного – около десяти километров,а это значило, что уже часов через пять-шесть они будут уже на месте. «И тогда уже умереть будет не жалко» – с усмешкой подумал техник. Хотя, даже несмотря на постоянные одергивания самого себя, Яцек часто возвращался мыслями к дикарям. Ведь даже если правительство использовало его идею с резервациями, то в скором времени после начала эпидемии, все племя должно было погибнуть, однако они не только не погибли, они продержались без смертей (если не считать ритуальных сожжений и смертей от рук других племен) почти шесть лет... Вспомнив о другом племени, за членов которого их поначалу приняли, Томириус встрепенулся. «Значит они не одни? Их было больше?» – по спине мужчины покатился градом холодный пот. Видимо, бункер А-12 был окружен резервациями для опытов, и от этого становилось жутко. Но все же, как получилось так, что целых шесть лет они избегали инфекции? И эта труба... На секунду замерев от догадки, молнией сверкнувшей в голове, Том судорожно выдохнул. Андроид тоже остановился, не услышав привычного звука шагов. – Что такое? – он повернулся к напарнику. – Проект с резервациями до сих пор не прекращен! – Подожди, что? – Он не прекращен, понимаешь? – Яцек развел руками. – Они до сих пор помогают лекарствами, средствами для выживания и всем таким этим людям! Правительство тратит наши ресурсы еще и на них! – А это плохо? – робот поднял бровь. Его все еще несколько ужасала сама идея заповедников, но ничего такого страшного в помощи этим племенам он не видел. – Нет, конечно нет, – Том замялся, – но ты просто представь, какой это будет скандал, когда люди узнают. Подняв взгляд в небо и приставив ко лбу тыльную сторону ладони «козырьком», Андр посмотрел на солнце, а затем вздохнул: – Надо ли им знать? – Что? – опешил мужчина. – А ты подумай, – блондин повернулся к компаньону, – какие начнутся беспорядки, митинги... Сколько невинных людей прольет свою кровь из-за этого? Ведь сразу начнутся споры: кто-то захочет оставить все припасы себе, и это будет логично, а в ком-то взыграет человечность, и они захотят оставить все, как есть. И тогда начнется война. – Но ведь мы – цивилизованное общество, – задиристо ответил техник, а потом отвел взгляд, устало вздыхая. – Но ты прав... Будет война. – Поэтому лучше молчать. – Лучше молчать, – эхом отозвался Томириус.

***

Время тянулось тягуче, словно капли когда-то еще общедоступного меда, стекающего с ложки. Яцеку чудились звуки и шорохи, в нос периодически ударял запах горящей плоти, но он не подавал виду, удивляясь, как могло подкосить такое происшествие. Андроид молчал, и это несколько раздражало – оставаться в тишине было невыносимо, но разговаривать, казалось, было не о чем. Однако все же вскоре Том не выдержал: ему начало казаться, что если он будет молчать и дальше, то просто сойдет с ума. – Знаешь, я даже продумал, как правильно воспитывать детей, чтобы они были послушными кроликами для экспериментов, – глухо проговорил техник. – Их нужно было забирать в раннем возрасте, и еще несколько лет тратить на перевоспитание, им нужно было прививать обожание к своим «наставникам». Они должны были почитать их как богов. Мне казалось, что это единственно верный способ. – И зачем ты мне это рассказываешь? – Андр приподнял белобрысую бровь, повернувшись к напарнику. – Том, возьми себя в руки. Осталось несколько километров, а ты все еще сокрушаешься о ужасном проекте правительства. Знаешь, сейчас ты похож на одного из героев старинных книг, раскаивающихся о какой-то своей ошибке остаток всей своей жизни. Забавно, ведь то, что какую-то группку людей в детстве выдернули из угодной им зоны комфорта, а затем начали проводить на них опыты волнует тебя больше, чем ежедневное угнетение всех роботов вместе взятых! – Он злобно развел руками. – Мы, роботы, не имеем право на чувства, на привязанности, на любовь в конце-концов, хоть вы нас такими сделали! Ну да, перевоспитали стайку детишек и теперь они жгут своих в угоду правительству, стоит кому-то узнать, и все – переполох и массовые мятежи! Зато когда кто-то зверски издевается над андроидом, прижигая его нервные окончания, обзывая и унижая – то всем плевать! Ты хоть понимаешь, как для меня звучат все твои завывания? Томириус отшатнулся и недоверчиво моргнул: лицо андроида перекосило от злости, а сам мужчина не мог поверить, что тот мог так быстро выйти из себя. – Я... Я никогда не думал об этом в таком ключе. – Вот и подумай, – рыкнул в ответ робот, разжимая руки, которые он до этого успел сжать в кулаки так, что от пальцев отлила кровь и они побелели (на самом деле это был лишь специальный пигмент, но все же). – Сколько тебе там, тридцать? – Тридцать шесть. – Великовозрастный идиот, – выплюнул в ответ Андр. Дальше они шли молча.