Ты будешь моим любой ценой

POV Джона Я нажимаю на слив, и содержимое моего желудка пропадает из виду. За последнюю неделю я перелистал все имеющиеся дома и на работе медицинские справочники, но ни о чём, кроме беременности, мои симптомы не говорят. Но так как беременность невозможна в принципе, я остаюсь в неведении и надеюсь, что скоро плохое самочувствие пройдёт само собой. - Любимый, ты как? – слышу голос Шерлока из коридора. Вернулся уже. В последнее время он стал нежнее и покладистей, что, по идее, должно пророчить беду, но пока я стараюсь обходиться без лишних переживаний. Он входит в комнату, взволнованный, со взъерошенными от ветра волосами. - Мне нужно уехать, - неожиданно громко говорит он и подозрительно смотрит на меня. От этого взгляда становится холодно. - Куда? Шерлок, ты уже пропадал на долгое время, а теперь я хочу знать всё! В глазах темнеет. Я чувствую слабость в ногах, но Шерлок быстро меня подхватывает и усаживает на диван. От его плаща пахнет холодом и осенью. Я хочу прильнуть к его груди, но каменное выражение его лица парализует все движения. - Джон, давай ты не будешь спрашивать, - выдыхает он. - Нет, я буду спрашивать! – отрезаю я и выжидающе смотрю на него. – Не выпущу тебя отсюда, пока не расскажешь. POV Шерлока У меня не остаётся выбора. Я беру его руки в свои и начинаю рассказ о беременности и о разговоре с Мэри. Правда, свой поступок с оплодотворением я объясняю безумной любовью и сорванной крышей из-за возможности иметь ребёнка от любимого человека. Джон, похоже верит, глаза его расширены, а рот приоткрыт. - И теперь Мэри требует, чтобы я покинул город и оставил тебя в покое, - заканчиваю я своё повествование. На глазах Джона блестят слёзы. От вероятности потерять его на какое-то время, мне тоже становится малость грустно. Всё-таки, мы не чужие люди, хоть я и не питаю к нему таких глубоких чувств, какие питает ко мне он. Джон, милый Джон. Я – причина твоего счастья и вина твоей муки. Прости меня. После мне придётся прижимать его к себе, гладить пшеничные волосы, успокаивать и говорить, что через время всё наладится. Что я вернусь в Лондон, или он приедет ко мне, если препараты протестируют и объявят их применение законным. Джон не ляжет спать, осознавая всю ночь происходящее с ним, а я лягу, думая о том, что я его совсем не люблю, что зависимость делает человека слабым автоматически, а осознание безграничной власти баюкает самовлюблённую прихотливую душу и покрывает сердце ледяной коркой. Завтра я соберу вещи и уеду в пригород, где никто меня не знает, а там и Джон забудется, и беременность его сотрётся из памяти, и будут новые парни, а, возможно, и новые дела. Картины новой жизни заставляют меня ёрзать на кровати, улыбаться и с предвкушением ждать завтрашнего дня. Может, угроза Мэри – не проклятье вовсе? Я доиграю лондонский спектакль до конца, со слезливым расставанием и обещаниями всегда помнить, а после сброшу с себя этот груз здешней жизни. Битву можно считать выигранной. До свидания, доктор Ватсон. Спокойной вам беременности и безболезненных родов. Без меня.