44
27 марта 2015 г., 12:19
Lana Del Rey – Born To Die (Woodkid & The Shoes Remix)
- Ты выглядишь другой, - говорит Эмма. Я склоняю голову набок и поднимаю уголки губ вверх. – Что случилось?
Ничего – буквально самая лучшая в мире ночь случилась у меня. Я, правда, так считаю. Кусаю губу, когда вспоминаю все до последней капли. Громкие вздохи Лиама. Его поцелуи на моей шее, животе, бедрах. То, как он водил ладонью по моей коже, заставляя меня трястись и почти плакать от удовольствия. Тот страх, который был со мной первое время и счастье от того, что мы делаем это.
Эмма пихает меня в бок, заставляя скривить лицо и снова закрыть на ключ эти воспоминания.
- Что случилось? – требовательно спрашивает она. Я вздыхаю и отвожу взгляд.
- Просто хорошее настроение, - говорю я. Эмма недоверчиво смотрит на меня, но все же отдает мне мой стакан и смотрит на экран телефона.
- Я не верю тебе, но достану тебя позже, Макс уже приехал, - говорит она. – Пока.
Уходит в сторону стоянки, махая мне рукой. Я машу ей в ответ и отпиваю из стакана горячий кофе.
- Привет, - я резко оборачиваюсь и почти ударяю рукой Лиама. Он улыбается и отбирает у меня стакан с кофе, чтобы сделать глоток. – Все в порядке?
- Да, - киваю я. Он отдает мне кофе обратно и целует в губы, прежде чем я смогу что-нибудь сказать.
- У меня смена в магазине, подвезу тебя домой, хорошо? – спрашивает он. Я снова киваю и вероятно выгляжу слишком счастливой, потому что Лиам улыбается, глядя в мое лицо, и снова приближается, чтобы поцеловать меня.
Дома, я все же делаю задания на неделю вперед и удивляюсь сама себе. Пытаюсь занять себя еще чем-нибудь, но я просто не могу отвлечься от мыслей о Лиаме, поэтому не сразу замечаю изменения.
Моя голова будто сжимается, и я просто ничего не могу сделать, когда голоса резко врываются в мою голову.
***
- Эй, - слышу шепот. Пытаюсь открыть глаза, но не могу. Будто все мои силы раз и навсегда ушли. Я не могу шевелить пальцами, или просто повернуть голову. Чувствую нарастающую истерику внутри себя и пытаюсь скорее заглушить ее глубокими вздохами. - Эбигейл? – чувствую, как кто-то дотрагивается до моей руки, что придает мне сил. Будто я оттаиваю с каждой секундой все больше. Резко вскакиваю и глотаю воздух ртом. Мои глаза мечутся из стороны в сторону, и я вижу папу, который так профессионально хватает меня и усаживает на кровать обратно. Слышу писк и отчаянно понимаю, что я в больнице папы. - Все в порядке, успокойся, - спокойно говорит он. Он усаживает меня обратно и записывает что-то в большой блокнот. Смотрит на меня поверх очков. - Что-нибудь болит? - я пытаюсь прочувствовать себя, когда он щупает мой лоб. - Только голова, - в моем рту сухо и я чувствую себя такой сонной. Ужасно хочется пить. - Эбигейл, говори все, - требует он. Я ничего не могу сказать, потому что совершенно ничего не чувствую. - Это все, - говорю я. - Тебя не тошнит? - спрашивает он. Мой желудок совершенно пустой. - Нет, - я хмурюсь. Жалею об этом, так как мой мозг тут же посылает болевые импульсы. - Хорошо, - он снова черкает ручкой. Вздыхает и кладет блокнот на мою кровать. Снимает очки и смотрит на меня. - Мама чуть с ума не сошла. - Я ничего не помню, - говорю я. Папа хмурится. Его руки трясутся, и он садится на мою кровать. - У тебя ушиб головного мозга средней тяжести. Ты была без сознания пару часов. Твой лунатизм - это уже не смешно, Эбигейл, это уже проблема. Тебя стоит запирать в комнате, - тяжело говорит он. Я все еще не понимаю. Не помню ничего и чувствую только эту сухость во рту. Хочу воды. - Что случилось? - Очевидцы сказали, что ты вышла из дома, оставив открытой дверь, и вышла на дорогу. Тебя затронула машина. Ты сильно не нервничай, ладно? Тебе повезло. Никаких сломанных костей, только большие царапины и синяки, - говорит он. Я опускаю взгляд на свою руку, не замечаю ничего, пока не задираю рукав кофты и вижу уже созревающие гематомы. - Будет болеть, но все обошлось. - Ничего не помню, - шепчу я. Напрягаю мозг, но получаю только сильнейшую боль. Помню, только голоса, которые захватили меня. Это нервирует меня больше всего и меня начинает подташнивать. Мама оказывается здесь. Меня тошнит два раза и все эти два раза она находится со мной, придерживая моя волосы. Ждет, пока я умоюсь, а затем заплетает мои волосы. Кто бы мог подумать, но папа оказывается моим врачом и он сам приносит мне таблетки и слушает мой пульс. То, что меня рвало, расстраивает его. Через два часа я могу есть. Больше пью, потому что засуха все еще не проходит. Мама нянчится со мной, как с ребенком. Я здорово напугала ее, и она не может без слез смотреть на мой бок, который превратился в один огромный синяк. Я почти ничего не говорю, потому что я так сильно злюсь на себя. - Лиам писал смс тебе на телефон, - начинает мама. Этого я и боялась. Задерживаю дыхание, прежде, чем она начнет говорить дальше. - Я писала ему от твоего лица. Пожелала доброй ночи, а сегодня с утра написала о том, что у тебя температура. - Спасибо, - говорю я. Я не хочу, чтобы он знал. - Ты можешь дальше врать ему? Пусть он не знает правды. - Хорошо, но Эмме я сказала, и она выразила желание приехать, - Господи, надеюсь, она не скажет Лиаму. Эмма приезжает ближе к вечеру с цветами. Она зареванная. Начинает обвинять меня в том, что я такая глупая. Я утешаю ее и говорю, что не собиралась умирать. - Ты ведь не говорила Лиаму? - осторожно спрашиваю я. - Нет, я видела его мельком. Был чернее тучи. Такой злой и опасный, - она дуется и чистит мне фрукты. Ох, черт. Я уверена теперь сильнее, что не хочу, чтобы он знал. Он будет так злиться на меня. Но я так скучаю. Потом приезжает Бен с Максом. Они везут мне еще одни цветы и шарик. Выглядят глупо, когда заходят, но я рада, что они здесь. Заказывают пиццу прямо в палату и едят ее при мне. Я отказываюсь, боюсь, что еще не готова к такой пище. Снова приходит папа и дает мне таблетки. Меряет температуру и слушает пульс. Говорит, что все хорошо и даже ничего не говорит парням. Ближе к ночи, я остаюсь одна. Прошу маму ехать домой, потому что со мной, правда, все в порядке. Папа остается за дежурного врача в этом отделении. Думаю, что я могу спать, и они не придут сегодня. А если и придут, папа заведет меня обратно, так как думает, что я лунатик. Мне просто необходимо поспать. Я чувствую такой страх перед Лиамом. Знаю, что он не должен так пугать меня, но не могу отделаться от этого чувства страха. Утром я нормально завтракаю. Моя голова раскалывается на тысячи частей. Чувствую себя трупом, но меня уже не тошнит. Устраиваю обход по этажу, а когда подхожу к палате, слышу звук приходящей смс на телефон. "Прости. Он из меня всю душу вытряс. Макс вмешался, и там чуть не случилась потасовка. Он едет". Мое сердце замирает, когда я понимаю то, что сейчас будет. Моя голова начинает болеть еще сильнее, и я просто ложусь в кровать. Просыпаюсь от того, что кто-то смотрит прямо на меня. Открываю глаза и снова вскакиваю. Он здесь. Стоит прямо передо мной и смотрит на меня. Выглядит спокойным. - Лиам, - выдыхаю я. - Ты собиралась мне рассказать? - спрашивает он. Я пытаюсь связать пару слов. - Собиралась? - Нет, - я говорю правду, потому что врать бессмысленно. Лиам вздыхает. - Сколько раз я говорил, что надо себя контролировать? - спрашивает он. Я чувствую себя так плохо. - Последние три раза, когда они приходили ко мне, я ничего не могла сделать. Они меньше чем за секунду, поглощают меня. Ты знаешь, какого мне? Как долго я отхожу после этого? Я ничего не могу сделать с этим, - я злюсь на него и мне обидно, что он наезжает на меня, когда я в таком состоянии. - Ты могла погибнуть, - говорит он, не сводя с меня глаз. - Этого ты и добиваешься? - Серьезно? Ты вспоминаешь мой суицид? - громко спрашиваю я. Кривлюсь от боли физической и моральной. - Ты должен меня понимать. - Я понимаю. Я все понимаю. Но у меня складывается такое впечатление. Неужели все так плохо? - горько спрашивает он. Я всхлипываю. - Я ничего не могу сделать, когда они так нападают, - снова повторяю я. Лиам обходит кровать и садится рядом со мной. Я чувствую, как он смягчается. - Эби, это все не игра, - шепчет он, дотрагиваясь до моей щеки. Что-то промелькает и я чувствую, как плохо ему сейчас. В этот момент. - Все в порядке, - я пытаюсь успокоить и его, и себя. - Нет, так не должно быть, - говорит он. Гладит меня по щеке и сжимает губы. - Зря мы так сближались. - Что? - я убираю его руку и так зло смотрю на него. - Зря? Все это зря, по-твоему? Он кусает губу и отводит взгляд. - Когда мы ближе друг к другу... - начинает он, но тут же осекается. Я с недопонимаем смотрю на него, думаю, что он просто шутит и сейчас рассмеется. - Ты шутишь? - мое сердце стучит как ненормальное, и я не хочу, чтобы меня стошнило. - Эби, все это так тяжело. И мне тяжело, - говорит он, качая головой. Я втягиваю воздух ртом, чувствую, что-то плохое, темное. - Лиам? - спрашиваю я. Он не смотрит на меня. Только крутит в пальцах бумажку и пытается справиться с собой. Поворачивается ко мне и даже не смотрит мне в глаза. Слишком быстро он наклоняется. Прислоняется своими губами к моим губам. Осторожно целует, пытаясь не преодолеть особую черту. У меня все сосет внутри. Я чувствую ужасающую пустоту, где от сердца распространяется жуткое эхо. Крепко сжимает мое плечо и отрывается от моих губ. - Лиам? - снова говорю я. Это не наш поцелуй. Это не наш обычный поцелуй, которые я так сильно люблю и постоянно жду. Сглатываю и жду, хочу, чтобы он сказал хоть что-нибудь. - Мне надо, - пытается начать он. - Мне надо уйти, сейчас. Я не понимаю, что происходит, и все еще жду этого смеха, но он быстро покидает палату. Смотрю ему вслед и не могу даже встать с кровати, будто я прикована. Не поняла совсем ничего и просто готова плакать весь день, не понимая ничего из того, что произошло. - Эбигейл, я привезла салат, - слышу мамин голос. Нервно кусаю губы, пытаясь не заплакать при ней, потому что она итак слишком много пережила. Я решаю, что мне просто стоит ждать. Он должен позвонить или написать мне. Это просто первый порыв.
