How сould this be?

Звон мечей и секиры оглушал не меньше, чем рык урук-хаев, поток которых, казалось, был нескончаем. Аня поспешила к Боромиру, который, с трудом удерживаясь на одном колене, отбивался от орка, проскочившего мимо Арагорна. В этот раз девушка не промазала – орк упал, как подкошенный со стрелой в шее. За ним упал и Боромир, больше у него сил не осталось. Но когда Колесникова добралась до гондорского военачальника, он все еще пытался подняться. - Тише, тише… я здесь, - еще немного, и девушка бы заплакала. – Тебе не нужно двигаться. - Нет… я должен. Хоббиты… они… - прохрипел Боромир. – Хоббиты… - Орки уходят! – услышала Аня звучный голос Леголаса. – Они уходят! - Егей! Вот что гномья секира делает, - хохоча, крикнул Гимли, но увидев раненого Боромира, затих. Действительно, урук-хаи быстро удалялись. Поразив последнего орка, Арагорн поспешил к раненому. - Ему нужна помощь, рана не смертельная, но так он долго не протянет, - сказал мужчина, осмотрев рану. - Хоббиты… Мерри и Пиппин… - Где же Фродо? – прогремел голос Гимли. – Мы ведь, кажется, его искали? - Фродо ушел, - опечаленным голосом ответил Арагорн. – И Сэм тоже… Смелый хоббит понял, что наши пути с этого времени разные… - Хоббиты… Мерри, Пиппин… - Боромир, казалось, уже злился. – Я еще не умер, но меня уже никто не слушает! Орки, они унесли их… забрали… - О, нет! – протянул гном. - Вот почему они поспешили скрыться, - нахмурился Леголас. – Нужно немедленно следовать за ними. - Нельзя же здесь просто так бросить Боромира! – немного громче, чем ожидала, сказала эльфу девушка. - Но за малышами идти следует, - примирительным тоном буркнул гном. – Нельзя их так бросить… - Нельзя, - повторил за Гимли Арагорн. - Я останусь с Боромиром, - сказала Аня. – Правда я никогда не имела дела с именно такими ранами… Но я сделаю все, что в моих силах! Арагорн сказал Леголасу, чтобы тот поискал какое-то растение, название которого девушка не расслышала, а сам стал на одно колено и оторвал несколько длинных кусков ткани от своей туники. Каждое движение Боромира сопровождалось стоном. Особенно тяжело на него было смотреть, когда Арагорн с помощью Гимли стащил с него кольчугу. - Как бы я не хотел, чтобы ты видела это, моя милая Амалир… Рана не выглядела очень опасной, но стрелы орков, вероятно, были отравлены. Промыв ее речной водой, которую принес гном, Арагорн туго перевязал предплечье Боромира. - Ты должна проверять рану, как можно чаще, ибо если она загноится – ему не жить, - сказал сурово Элессар. – А вот это, - мужчина дал девушке в руки небольшой пучок трав, - из этого нужно готовить отвар, он придаст сил и прекратит боль. Если не будет возможности сделать отвар, то просто дай ему пожевать эту траву. «Отвар? Просто отлично, - подумала Колесникова. – Просто замечательно… Но в таком положении как готовить-то отвары? Разводить костер, когда орки бродят рядом?» - Мы вернемся за вами, как только освободим хоббитов, - прохрипел Гимли. – Вам только продержатся до того времени. - Я уверен, Боромир в надежных руках, - сказал Арагорн и, поцеловав Аню в лоб, исчез между деревьев. За ним направились гном и эльф, который как-то печально кивнул на прощание. День клонился к вечеру, и стало как-то совсем холодно. Костер разжигать Колесникова боялась, поэтому ей только и оставалось, что согреваться, обнимая спящего Боромира. Заснуть Ане, тоже было не суждено, она дергалась при каждом шорохе, треске и любом другом звуке. Смеркалось. В лесу совершенно ничего не было видно, вязкий туман застилал взор, куда не посмотри. Гондорскому военачальнику стало хуже – на лбу выступила испарина, и в бреду, он начал бормотать что-то о своем брате и об отце. Не теряя времени, Аня разбудила мужчину и едва не силой затолкала ему жесткую траву в рот, заставив прожевать и глотнуть. Следуя совету Арагорна, Колесникова решила проверить рану и сменить повязку. Плечо выглядело гораздо хуже, тогда девушка уже сама пожевала кислющее на вкус лечебное растение, положила на рану и постаралась перевязать руку так же туго, как было и перед этим. Все эти манипуляции Боромир терпел стойко, даже старался не стонать, а только как-то странно смотрел на девушку. - Тебе нужно отдохнуть, - тихо сказал он. - Я в полном порядке, - стараясь говорить бодро, ответила девушка, но руки заметно тряслись от усталости. – Ты бы о себе побеспокоился… - Обо мне есть кому, - усмехнулся военачальник, но сразу же скривился от боли. Ночь прошла спокойно. Но как только наступило утро, Аня разбудила Боромира со словами: - Нам здесь оставаться нельзя, - начала девушка, собирая скудные пожитки. – Этой лекарственной травы осталось не так уж много, а без нее рана начнет загнивать. Я не уверена, что смогу найти это растение, и мне совершенно не стоит бросать тебя одного. - Но других вариантов нет… - Есть! Мы можем отправиться в Медусельд, - Колесникова запихивала в дорожный мешок остатки еды. - В Медусельд? Это же в нескольких днях для всадника, - Боромир хмурился. – А для раненого и девушки… Мы не дойдем туда. Я не дойду… - Это негативное мышление… - Аня закатила глаза. – Почему же я уверена, что дойдем? Не стоит здесь ждать Арагорна, погоня за урук-хаями может быть длительной, кто знает, на сколько лиг они уйдут. Дорога назад будет не меньшей. За это время мы сможем хотя бы приблизиться к Золотому Дворцу, или повстречаем кого-нибудь по дороге. - А как потом найдет нас Арагорн, если вернется? – Боромир был неумолим. - Он же следопыт? Так оставим ему след, - Колесникова улыбнулась. - А что, если этот след найдет кто-то менее дружелюбный? - Тогда нет разницы, сидим мы здесь, надеясь на спасение, или спасаем себя сами, - девушка подошла к годорскому военачальнику и помогла подняться. – Мы сами творцы своей судьбы. Не помню, кто это когда-то сказал, но сейчас это именно та фраза, которая меня мотивирует. Так что, можешь опираться на меня, мы отправляемся в путь. Боромир ничего не ответил, просто посмотрел таким взглядом, который говорил лучше всяких слов. Всего через несколько часов ходьбы, Колесниковой уже перестало казаться, что это ее решение было здравым, и не нанюхалась ли она случайно трав, которые бережно хранила для Боромира. Мужчина шел рядом и кривился от боли время от времени. Ане было больно смотреть на его страдание. Вполне возможным было то, что она его не спасает, а просто напросто добивает. Кругом, куда не погляди, раскинулась пышная степь. Девушка продрогла, так как буйный ветер, казалось, пытался перегнать сам себя. Бледные небеса даже не собирались проясняться, о солнце оставалось только мечтать. Но когда гондорский военачальник предложил ей свой плащ, она на него накричала. Привал устроили у первого ручья, который им попался. Промыв рану и отметив про себя, что ситуация ухудшается, Аня снова заставила Боромира жевать лечебную траву. На мгновение девушка застыла и вдохнула воздух полной грудью - ветер хоть и буйствовал, но разносил невероятное благоухание наливающихся свежим соком трав. Весна. Колесникова усмехнулась, посчитав время, которое она провела в Арде. - Что? – девушка нахмурилась, заметив, что Боромир не отводя глаз, смотрит на нее. Аня не хотела быть грубой, но последнее время так получалось. Она словно стала командиром с секретным заданием, которое, несомненно, должно быть выполнено – по-другому никак. Прищурившись, девушка еще раз внимательно посмотрела на мужчину, который промолчал, но, казалось, о чем-то размышлял, и отошла набрать в бурдюки воды. Ближе к вечеру ветер рассеял облака, и Колесникова увидела первое весеннее солнце. Странники продолжили путь, пока не приблизилась закатная пора. За день у них было еще две передышки, помимо привала у ручья, после каждой из них идти было все труднее. Восемь лиг отделяло Боромира и Аню от того места, где им сказал оставаться Арагорн. Боромир уснул немедленно, растянувшись на траве, рана забрала последние силы. Аня сначала пыталась караулить, но усталость дала о себе знать, и девушка задремала и спохватилась только тогда, когда забрезжил рассвет. Гондорский военачальник уже не спал, за ночь ему стало хуже, лицо его было невероятно бледным и несчастным. Но начав путь, смысла так быстро сдаваться не было. Тянулись долгие часы под вспыхивающим солнцем, время от времени выглядывающим из-за туч, а путники медленно брели одной из старых троп. Направление показывал Боромир. Очень редко они обменивались какими-либо словами, для военачальника слишком сложно было контролировать дыхание и при этом еще разговаривать. Странники все шли и шли, а зеленое «море» никак не заканчивалось. Остановились в сумерках. Под конец дня самостоятельно Боромир идти не мог, и Аня настояла, чтобы он опирался на нее. За второй день они прошли немногим меньше – семь лиг. Но вот Колесникова волновалась, что третьего дня не будет… Ночь прошла ужасно. Мужчина бредил, у него был жар, а рана… Девушка использовала последние травы, вода тоже была на пределе, так как больше ручьев им не попадалось. К утру Боромиру стало немножко легче, но идти он уже не мог. Аня была обессилена полностью, всю ночь она ухаживала за военачальником и не ложилась спать. Колесникову начало знобить к обеду. Холодная земля не давала ей возможности поспать, и от этого стало еще хуже. Благо травы еще действовали и Боромир был стабилен. - Амалир? – голос гондорского военачальника напугал девушку, таким слабым он был. – Это была замечательная попытка, гораздо лучше, чем сидеть на месте и бездействовать… - Эй, не говори так, - Аня подсела к мужчине ближе. – Наш путь еще не окончен. Вот поправишся немножко и продолжим, - девушка не сказала, что запас трав исчерпан. Колесникова уже не знала, как поддерживать Боромира. When they met she was fifteen Like a black rose blooming wild And she already knew she was gonna die “What’s tomorrow without you? This is our last goodbye” She got weaker every day As the autumn leaves flew by Until one day, she told him “This is when I die” “What was summer like for you?” She asked him with a smile “What’s tomorrow without you? He silently replied Девушка пела слабо, не так красиво и старательно, как когда-то, но Боромир отвлекся и стал внимательно слушать. Балладу Аня выбрала совершенно случайно, вскоре, конечно, поняв, что это был не самый лучший вариант. She sad “ I will always be with you I’m the anchor of your sorrow There’s no end to what I’ll do Cause I love you, I love you to death” But the sorrow went to deep The mountain fell too steep And the wounds would never heal Cause the pain of the loss Was more than he could feel Аня легла на землю, так было тяжелее петь, но сил сидеть не осталось. He sad “I will always be with you By the anchor of my sorrow All I know, or ever knew, Is I love you, I love you to death” “What’s tomorrow without you? Is this our last goodbye?” По виску девушки скатилась непрошеная слеза. - О чем эта песня? – тихо спросил Боромир. - О любви, о той чистой и трепетной, которую все ищут в любом мире, и о трагедии, которая чаще всего следует за ней… “ I will always be with you I’m the anchor of your sorrow There’s no end to what I’ll do Cause I love you” Допеть последний припев едва хватило сил, голос не хотел слушаться и дрожал. Колесникова прикрыла веки и стала погружаться в очередной неспокойный сон. И снился ей стук копыт и бравая конница. «Замечательно… Что бы могло это значить, если во сне меня затопчут лошади?»