How сould this be?

Дело шло к ночи, хотя в Минас-Тирите уже давно не было ясных дней, чтобы хоть как-то отличать. Жители были заняты своими заботами, кто спешил домой, а кто и в трактир или харчевню — выпить кружку эля да последние новости услышать. — Надежды нет, господа, — по деревянному столу хряпнула крепкая мужская ладонь. — Смерть ждет нас! — Успокойся, вот уж, — возмутился другой мужчина. — А про Рохан ты забыл? Если и есть какая-то надежда, так это на короля Теодена. — Да, да! — Подхватил третий. — Только глухой не слышал о битве у Хельмовой Пади! В трактире сразу стало тише, мужики примолкли, а кто и заглушил горе пинтой эля. Город еще не мог отойти от новости о смерти наследника наместника. — Теоден, — первый мужчина расслабился. — Даже если роханский король на помощь нам придет, все равно нам не выстоять… — Брось ты это, о плохом думать… — О! А это случаем не тот паренек? — один из рабочих крестьян кивнул в угол, где за небольшим столом ютился парень. — Какой?.. Ты о ком?! — Да тот, который у старухи, что лекарства хорошие делает, поселился. Будь то хворь какая или рана глубокая — все бабка вылечит! О всех растениях правду ведает, знает где ядовитые, а какое и помочь может! Приехал он недавно, ходят слухи, что хочет в отряд записаться, но неумелый немного… Видишь, одна кожа да кости. Паренек действительно выглядел хило, даже как-то и на девицу похож был. — Были бы у него грудки, — засмеялся мужик. — Да тех вот «усиков» не было — точь в точь девка! — Не так громко, — шикнул на его другой. — Тише. Но паренек уже услышал их. Ничего не сказав, он только хмуро кивнул. За столом он сидел один, доедая хлеб с сыром и, время от времени, осторожно прикладываясь к кружке с элем. Темные волосы были завязаны на затылке кожаной лентой в хвост, на лицо только падали короткие пряди, которые полностью закрывали лоб и часть глаз. С его «немужественной» бороды посмеивалась добрая часть стражников да девицы — лицо было только чуть прикрыто темным «пушком». Но одежда была достойная, а еще стражники всегда засматривались на его лук, с которым паренек не расставался. Как только появился в городе, чужак сразу привлек внимание жителей к себе. Слухи о нем ходили неимоверные, но только некоторые были близки к правде. На удивление всех, молодчик поселился не в одной из харчевен, хотя было видно, что деньги у него водились, а у одной из старух-лекарей, пообещав помогать ей по хозяйству да с травами. Ну вот чистая девка! Пытался записаться в воины, но не так уж и просто туда было «записаться». Кроме старухи, у которой он жил, мало кто видел, что мальчонка пытается управиться с мечом и тренируется по несколько часов в день. А вот стрелял он не плохо, как для такого худощавого и немужественного на вид парня. — Не обижайся ты на них, Орвел, — трактирщик принес яблок. — Старики, чего с них взять. Времена сейчас темные, так отвлечься хотят, подшутить над кем хотят, а не понимают, что обиду наносят. — Я не в обиде на них, — сказал Орвел хриплым голосом. — Пусть говорят, что хотят. — Снова не попал в список? — сочувственно пробормотал мужчина. — Не попал, — вздохнул парень. — Я думал, тут нужны воины, но меня уже третий раз не принимают. Начальнику стражи я чем-то не понравился, так он мне и шанса не дает. Я в ближнем бою почти бесполезный, а вот стреляю не плохо, но все равно не хотят взять и научить… — А почему ты так рвешься туда? — хозяин трактира заулыбался. — Некоторые вон, боятся, пытаются уехать… А ты даже не местный. Орвел ничего не сказал, а трактирщик посчитал нужным уйти. Еще немного посидев и пожевав яблок, парень засобирался. В вечернее время в трактирах мужики особо были охочи до лапания девок, разносящих эль и пиво. А еще Орвел не любил, когда эти самые «девки» цеплялись к нему. Оставив несколько монет за ужин, парень забросил на плечо колчан со стрелами, поправил ножны и направился к выходу. — Я так понял, что ты не прекратишь попытки? — улыбнулся добрый трактирщик. — Снова будешь пытаться?.. — А мне больше ничего и не остается, — грустно усмехнулся Орвел. — Прощай. Хозяин трактира кивнул, и призадумался — он никогда не видел паренька веселящимся или искренне улыбающимся. Орвел был самым угрюмым молодым человеком, которого знал старый трактирщик. А он знал едва ли не всех жителей Минас-Тирита. Бывало, даже сыновья наместника захаживали… *** — Пришел, наконец? — старуха пряла, греясь у печи. — Долго ты сегодня. — Здравствуйте, бабушка, — поклонился Орвел. — Видать, в трактире был? Снова не приняли? Эх, горе мое, что же ты так… — запричитала бабуля. — Был, — угрюмо опустил голову парень. — Не приняли. — Может, вон к кузнецу пойдешь, сейчас там работы полно… Хотя, куда тебе с такими «рученьками» мехи гнуть… — И то правда, — Орвел залез на печь и готовился окунуться в беспокойные и болезненные сны. — Дитя-дитя, не рвалось бы ты на войну! Не твое это дело, — сказала печке старуха. «А я не знаю, куда мне рваться! Где мое дело, тоже не знаю… Пусть та битва будет для меня последней.» Орвел заснул. И снились ему эльфы, гном и люди… Проснулся парень через несколько часов. Старушка спокойно посапывала на лаве, приобнимая пряжу, беззубо чему-то улыбалась. «Ну хоть у кого-то счастливые сновидения!». Тихо-тихо, стараясь не выдрать уставшую женщину из обьятий сна, Орвел схватил колчан и лук. На заднем дворе его ждала мишень.