Непонятый

Мару стоял посреди салона, протягивая Окуре пачку печенья. – Эй! Во время движения всем сидеть! – крикнул Хина со своего места. Но было поздно. Автобус накренился, Мару, пытаясь удержаться на ногах, вцепился в спинку кресла, но его это всё равно не спасло от близкого знакомства с ковром. Окура хотел было придти на помощь, но удержать сумел только злополучную пачку печенья. Зрелище было настолько забавным, что даже увлечённые спором Йоко и Субару, не выдержав, дружно заржали. Отсмеявшись, Субару под шумок треснул зазевавшегося Йоко по голове туристическим буклетом, что в его положении было весьма не просто, потому, что на плече у него сладко посапывал Ясу. – Офигел?! – возмутился Йоко, впившись в Шибутани испепеляющим взглядом, на что Субару очаровательно улыбнулся. – Родео–Драйв, – чётко произнёс он, стараясь не повышать голоса, чтобы не разбудить спящего. – Пляж! – не снижая громкости, упрямился Йоко. Возмущённый назревающей перепалкой, Ясу что–то невнятно буркнул, но глаз не открыл, лишь покрепче прижался к тёплому плечу. На секунду замерев, Субару ещё раз треснул Йоко по затылку буклетом и на всякий случай погрозил кулаком. – Сравнил – бегающие по кругу уставшие лошади или полуголые сексуальные девочки? – Где?! В Чайнатауне? – Субару покрутил пальцем у виска, – Мы что, зря в Америку приехали?! Вот на Родео–драйв – другое дело! – Да, но не в бикини! – обиделся Йоко, не без основания думая, что Субару надо бы пореже общаться с Рё. Слишком наглядный пример – с кем поведёшься, так тебе и надо! – А давайте лучше рванём в Диснейленд! – не отрываясь от печенья предложил Мару. Йоко на секунду задумался, взвешивая всё «за» и против; идея Мару казалась весьма соблазнительной. – Давайте! –Придурки! Где мы, а где Диснейленд! Он же в Калифорнии! Улыбка Мару мгновенно потускнела. Йоко задумчиво посмотрел на Субару. – Жалко… но зато мы можем пойти на пляж! – На Родео–драйв, – поправил Шибутани. – Пляж! – Родео–драйв! – Пляж! Проснувшийся Ясу с минуту пытался понять, что происходит. – А? Что? – он посмотрел в окно. – Разбудите, когда приедем в зоопарк! Субару виновато улыбнулся, разрешая в качестве компенсации за шум использовать своё плечо вместо подушки. – Хорошо, но сначала мы поедем… – На пляж, – гнул своё Йоко. – Родео–Драйв! Мару и Окура лишь недоумённо переглянулись. Зрелище было впечатляющим – ещё никогда семпаи не вели себя настолько по–детски. Хина молча закатывал глаза; несмотря на то, что он выбрал стратегическое место в хвосте автобуса, от идиотизма любимых одногруппников это спасало мало. А так хотелось тишины… ну или нормальной поездки. Безо всякого цирка. – А ну все заткнулись! Зря, что ли, Рё старался?! Следуем строго по маршруту! – Да–а? А что ж ты сразу не сказал?! – вытаращился на него Йоко. – Нишикидо! – разнёсся по салону возмущённый вопль. Автобус был длинным, и где конкретно тихушничал упомянутый, Мару не видел, а возобновлять знакомство с ковром желания почему–то не возникало. – Он сразу за водителем, обсуждает что–то с менеджером, – сказал Ясу, не открывая глаз. Йоко собрался уже кричать в указанном направлении, но ему помешали. – А разве он не с Мураками сидит? – недоумённо переспросил менеджер. Все разом обернулись к Хине, который в гордом одиночестве занимал последний, самый высокий ряд. Повисла напряжённая тишина, ибо увиденное требовало осмысления. – Твою мать! – выразил всеобщую мысль Йоко, когда–таки обрёл дар речи. *** А в это время, в закоулках Чайнатауна Нишикидо Рё бурно дискутировал с бойкими старушками с удивительно ясными глазами. Немногочисленные местные жители, обозрев разбитый в процессе жарких споров чайный сервиз и валяющиеся на земле блинчики, делали вид, что в упор не замечают развернувшуюся сразу на нескольких языках ссору. *** Рё в бешенстве направился к выходу с рынка. Редкие прохожие обходили его стороной, кто–то инстинктивно и сразу, а кого–то Нишикидо отпугивал многозначительным хмурым взглядом. Когда он узнал, что группа удостоилась чести отдохнуть в городе Ангелов, он радостно потирал руки… а теперь, как полный дурак плутал в Чайнатауне, где окружающие говорили на таком же английском, как китайцы на японском. Ну вот чем он не угодил таким милым с виду старушкам? Уже и дорогу спросить нельзя! А орал Рё только потому, что искренне считал, что бабульки его банально не слышат, с них разве что песок не сыпался, такими древними они ему казались. И не его вина, что в процессе разговора, он задел локтём блюдце с блинчиками, а те в свою очередь спикировали прямо на лицо одной из собеседниц. Совсем не обязательно было за это кидать в него чайник! Между прочим, с кипятком! Да после такого и святой озвереет! – Отвянь! – рявкнул Рё на японском, обратившемуся к нему торговцу. В ответ он получил очень горячую отповедь на такой смеси языков, что не нужно было даже гадать, каким маршрутом его посылают; всё было понятно без перевода… Сделав вид, что это не про него, Рё огляделся по сторонам и радостно встрепенулся, увидев у одного из киосков знакомое лицо. – Какие люди! – улыбаясь, обратился Рё к своей жертве. Перед ним стоял одетый в дизайнерские джинсы и простой вязаный свитер Уэда Тацуя. – Я в отпуске, – сразу предупредил Уэда. – А тебя каким ветром занесло? Рё, собравшийся сначала пожаловаться на засранцев-друзей, внезапно напрягся. Ещё не хватало давать этой выскочке повод над собой потешаться, признавшись, что потерялся в незнакомой стране, с одной мелочью в карманах и совершенно сдохшим телефоном, к тому же ещё и не того стандарта... Да никогда! – У Канджани в Лос–Анджелесе фотосессия, – не моргнув глазом соврал Нишикидо. Уэда выразительно осмотрелся по сторонам, видимо прикидывая что за фотографии можно сделать в столь «престижном» районе, как Чайнатаун, когда вокруг, не переставая орут на всех языках мира, а от готовящейся прямо под открытым небом пищи витает настолько непередаваемый аромат… затем снова посмотрел на Рё. – Да ты что?! Нишикидо мгновенно ощетинился. – Именно! – огрызнулся он, чувствуя, что лажает. – Просто сейчас у нас выходной, а съёмки продолжатся завтра с утра. – А остальные где? – склонив голову на бок, спросил Уэда таким тоном, словно отмахивался от надоедливой мухи. – Там, – Рё махнул куда–то в пространство, переполненное многочисленными палатками и киосками. Он умрёт, но ни за что не скажет Уэде правды. Тацуя скептически приподнял бровь, хмыкнул, затем, пожав плечами, отвернулся. – Ну–ну, желаю удачи, – протянул он, двинувшись вдоль палаток. Рё мысленно дал себе пинка и пустился следом. – Что ещё? – раздражённо выплюнул Уэда, когда его больно схватили за плечо. Нишикидо лихорадочно ловил разбежавшиеся в голове мысли, но ничего путного не попадалось. – Прогуляемся? Всё–таки не каждый день встречаемся, к тому же за границей... Уэда посмотрел на него, как на дебила. – Не вдохновляет! – отмахнулся он от столь заманчивого предложения. – Почему же? – Рё терпеть не мог, когда что–то шло не по его плану. Он и раньше сильно подозревал, что Уэда – надменная сволочь, но не до такой же степени! Вон, состроил такую мину, будто пройтись в его, Рё, компании для него – худшая из возможных пыток. Да в мире полно народу, которые сочли бы это подарком Небес! Уэда, похоже, просто не понял, что его удостоили невиданной чести, но ничего, Рё ему напомнит! Репутация у него, в отличие от каттуновской феи, была что надо. Ну не понимал Нишикидо, как можно пускать километровые слюни на Гакта и при любой возможности впадать в хандру. Про личных стилистов Уэды у него на языке вообще вертелась одна нецензурщина, а этому хоть бы хны! *** Уэда даже бровью не повёл, продолжая бодро шагать в неизвестном направлении. Рё за ним едва поспевал, прикидывая, не пора ли переходить на бег. Внезапно Тацуя остановился. – Ты что–то хотел? – нетерпеливо спросил он. – От тебя? – Рё скрестил руки на груди. – Что я могу от тебя хотеть?! – Раз–два по морде, – ухмыльнулся Тацуя. – Давно плутаешь? – Я не… – Да? Рё обдало жаром, у него покраснело не только лицо, но и шея, на Уэду он смотрел с неподдельной досадой. – Ладно, ты прав! – признался он. Улыбка Тацуи стала шире. – Но если будешь ржать, я тебе это припомню! И ещё… не улыбайся так, а то люди подумают, что у тебя запор. – На твоём месте, я был бы повежливей с единственным человеком, который способен тебе помочь. Рё гордо задрал нос. – Ещё чего, я выйду отсюда с закрытыми глаза… – Вперёд! – … – «Пожалуйста», будет вполне достаточно! – Уэда начинал получать от ситуации удовольствие. – Пожалуйста, – нехотя выдавил Рё. Теперь Уэда улыбнулся по–настоящему. *** И так находившийся в далеко не радужном настроении Рё совсем приуныл. Мало того, что его раскусили, так и ещё и носом в это ткнули! Ещё никогда надменная рожа Уэды настолько не выводила его из себя. Нет, вот что, обязательно делать такое лицо? При этом Рё старательно гнал от себя мысль, что стоит ему зарваться, то его попросту бросят. В глубине души Нишикидо верил, что заклятый враг вполне способен на подобное коварство… А то, что он выводил Рё из себя – ерунда. Это было в порядке вещей. Плохо Рё было по другой причине. Он прекрасно понимал, что в будущем этот инцидент может стать серьёзным аргументом в их постоянных стычках, и, увы, не в его пользу… Разговаривать им было не о чем, поэтому дорога проходила в напряжённом молчании. – Только не говори, что собираешься это купить? – скривился Рё. Они остановились, когда Тацуе приспичило прикупить аксессуаров на телефон. Всё бы ничего, но основной цветовой гаммой товаров были различные оттенки розового. Что на вкус Рё отдавало откровенной дешёвкой. При этом он не постеснялся поставить себе мысленную галочку – когда Уэда отвернётся, он обязательно купит одну из этих розовых висюлек в подарок Учи. – Ах, да, ты же у нас девчонка, – нарывался Нишикидо, нагло проигнорировав предупреждающий взгляд. Выбор Уэды пал на фигурку кошки на тонком длинном шнурке. – Понял, что с Гактом тебе не светит, поэтому в отместку решил сменить лагерь? Вынужден тебя огорчить, девушки тебя всё равно не поймут. Пропустив шпильку мимо ушей, Уэда молча вытащил из кармана бумажник, собираясь расплатиться. – Пятьдесят долларов, мисс! – Нишикидо, не сдерживаясь, захихикал. Тацуя лишь покорно вздохнул и протянул продавцу деньги. Дальше они шли плечом к плечу. – Ну, и часто тебя так? – изобразил сочувствие Рё. – У парней наверняка поголовно инфаркты, когда они узнают, что ты не женщина, – так приятно чувствовать себя отомщённым. – Хотя, если честно, мне их жалко. Ни один мужик в здравом уме не посчитает тебя симпатичным! Уэда в ответ пожал плечами, и Рё никак не мог решить, то ли он сражён его остроумием, то ли придумывает гадость поизощрённей. – Чего стоит только твоя причёска! Ты меня, конечно, извини, я не в курсе, кому ты подражаешь на этот раз. Цени, о шмотках я даже не заикаюсь! Я просто тупо не понимаю, как после стольких лет профессиональных фотосессий можно иметь настолько паршивый вкус?! Да и ещё… сними этот дурацкий браслет, я плохого не посоветую, такие уже давно не в моде. Или ты носишь его в качестве оружия? Если так… глаза им выколоть можно, особенно, если как следует размахнуться… – Ты всегда такой болтливый или только по пятницам? – не выдержал Тацуя. Рё подавился на полуслове. На Уэду он смотрел со смесью раздражения и тревоги. – …Да невозможно же молчать! Ты посмотри на себя! Кто тебе ещё правду скажет, кроме меня? – Нишикидо усиленно делал вид, что всё нормально, хотя мысленно подбирал с асфальта челюсть – по его мнению, после таких слов, Уэда, как минимум, должен был огрызнуться, а в идеале взорваться, грозя попортить ему физиономию, но ничего подобного не происходило, что сильно его озадачивало. На Рё, похоже, просто срывали раздражение. – Что с тобой? – в лоб спросил он, после того, как Тацуя закончил трепаться с очередным торговцем. Нишикидо был злым и уставшим, поэтому не собирался расшаркиваться. – Ты сам на себя не похож… – Как это? – изумился Уэда. – Куда подевался нервный, озлобленный зверёк, который на любой косой взгляд в свой адрес огрызается и скалит зубы? – Его никогда не существовало, – спокойно ответил Уэда, глядя прямо ему в глаза. Только тогда Нишикидо сообразил, что последние мысли он всё–таки произнёс вслух. Сглотнув, Рё с открытым ртом смотрел на протянутые ему тарелку блинчиков и стакан колы. Сочтя свою миссию законченной, Уэда пошёл дальше, давая Рё возможность придти в себя. Последнее тому удалось; не сразу, но удалось. И не страшно, что снова пришлось догонять этого недобитого Сусанина. Может мир и встал с ног на голову, но Рё начинал к этому привыкать, более того – получать от этого факта самое настоящее удовольствие. А Уэда оказался намного интересней, чем ему когда–то казалось... *** – Быть такого не может, – возмутился Рё, с удовольствием дожёвывая халявные блинчики. Они с Уэдой сидели рядом на скамье, перекусывая и рассматривая редких прохожих. Иногда прохожие смотрели на них, но быстро теряли интерес. И правильно, что интересного в ушедшем в себя, равнодушном Уэде? Тацуя медленно потягивал чай и ни на кого не обращал внимания. Спустя вечность Рё почувствовал странное желание обнять Уэду за плечи, чтобы на каттуновца перестали кидать подозрительно похотливые взгляды. За этим пришла довольно интересная мысль – а как Тацуя вообще жил все эти годы, когда каждый встречный облизывал его взглядом с ног до головы? Мазохист он, что ли? А что? Они с Рё, в конце концов, не настолько близки, чтобы Уэда делился с ним столь интимными подробностями. Потом Рё вспомнил, что Тацуя вообще–то боксёр – и вполне способен за себя постоять; в этом он, положа руку на сердце, был совершенно уверен, хотя никогда бы не признался в этом вслух. Не хватало, чтобы эта загадочная фея задрала нос. – Почему? – прервал молчание Тацуя. Нишикидо демонстративно закатил глаза. – Потому! Ты – нытик, в чём я, откровенно говоря, уже начинаю сомневаться. Ты им был – факт, не отрицай. Или тогда на «Шонен Клабе» вместо тебя был твой брат–близнец, или ты мазохист, раз позволил раздавить себя, как букашку, – с логикой Рё всегда был на короткой ноге. Уэда мысленно сосчитал до десяти, посмотрел на небо и только потом скосил глаза на Рё. – Никак не успокоишься, да? – участливо спросил он. – Тебе не всё равно? Считаешь меня полным лузером? Да на здоровье! – голос Тацуи был спокойным, ровным, без эмоций, разве только самую малость проскальзывали нотки не то раздражения, не то досады. Таким тоном обычно говорят, когда пережёвывают старые ошибки, исправить которые за давностью лет уже нельзя, а вспоминать неловко. Словно это не Рё травил его в не таком уж далёком прошлом… Нишикидо было неуютно; с одной стороны ему было стыдно, потому, что ещё ни разу его не тыкали в собственные грехи так аккуратно, но от этого не менее доходчиво. С другой – он не знал, как себя теперь вести. Он прекрасно разбирался в таких несложных эмоциях, как: страх, слёзы, истерика, но подобная апатия, которую ему сейчас демонстрировали, наоборот, заставляла нервничать. – Я просто не забывал, – поправил Рё, понимая что встаёт на тонкий лёд. Такого Уэду он не знал и не понимал, поэтому вел себя с ним, как со случайным знакомым – вежливо, но осторожно. Хотя… может он зря напрягается? Однажды он слышал, что Уэда признавался, в том что сам себя не понимает, в таком случае окружающие могут и вовсе не стараться. Нет, судя по всему, данные устарели… Уэда насмешливо фыркнул. – Контракт. Ты пашешь в двух группах, тебе ли не знать, что это значит? – Тегоши и Ясу – смазливые мордашки, – не растерялся Рё. – А какое оправдание у тебя? – оскорблять Уэду было, так же естественно, как дышать, он делал это автоматически. – Работа есть работа. Если мне заплатят, чтобы я рыдал на публику, я это сделаю. – У тебя что, совсем нет гордости? – Я бы так не сказал… Правда, если сравнивать с тобой, предложи мне менеджер на следующем концерте вырядиться в твой жёлтый костюмчик и поцеловать кого–то из коллег, я бы однозначно отказался. – Друзья, не коллеги, – отбился Рё, давая оппоненту время подумать об отношениях с одногруппниками. Не то, чтобы он хвастался своими, но за сказанное отвечал головой. Уэда в ответ улыбнулся, словно вспомнил только ему одному понятную шутку. Рё поморщился. К такому Уэде он не привык, куда проще было иметь дело с привычным ноющим типом, которого он едва ли не сразу окрестил придурком с целым букетом комплексов, а загадочность и излишнюю чувствительность Тацуи считал не более, чем ширмой, призванной прикрывать все эти комплексы. Сидящий рядом человек не отвечал ни одному из перечисленных пунктов. Ну, кроме загадочности. Ладно, будем действовать по обстоятельствам. – Согласись разница существенная, – огрызнулся Рё, по–прежнему не теряя надежды вывести Уэду из себя. – Менеджеры грамотно используют наши таланты. Они давно поняли, что я горячий парень. А уж когда целуюсь..! Тебе этого не понять, выделиться–то нечем, а то что ты делаешь на сцене… извини, но больше похоже на пародию, чем на искусство! Уэда одним глотком опустошил чашку. – Так думаешь только ты, – сухо парировал он. Рё захотелось побиться головой о стенку. Такая упёртость действовала на него, как красная тряпка на быка. И его взгляд не остался незамеченным. Уэда смотрел на него со странной смесью снисходительности и удивления. – Со временем привыкаешь ко всему. – Что, так сильно доставали? – Ага… И в первую очередь – ты. Но не обольщайся, я быстро понял, что ты пустослов. – В отношении других – может быть. Но всё, что касается тебя... я готов подписаться под каждым словом, – ему показалось, или Уэду малость перекосило? Показалось, потому, что Тацуя, хмыкнув, покачал головой. – Однако! Похоже, я здесь не единственная жертва стереотипов! Уэда встал, чтобы выкинуть в урну пустую чашку, заставляя Рё подпрыгнуть следом, за что и заработал кислый взгляд в ответ. Нишикидо буравил спину Тацуи изучающим взглядом. Женственный. Это первое, что приходит на ум, если абстрагироваться от личности. Рё невольно залюбовался, сейчас Уэда напоминал ему ребёнка, которого непременно надо защитить, что абсолютно не соответствовало реальности. Но это, как ни странно, не раздражало. Нишикидо чувствовал это совершенно точно. Он хмыкнул, вспоминая последние слова Уэды. Кажется, тот знал, о чём говорил. Задумавшись, он не сразу понял, что сидит один, а Тацуи нет. Сглотнув, Рё прикрыл глаза... В голове вертелись планы убийства – один краше другого, ох и достанется кому–то! – Держи, – раздалось за спиной. Не успел Рё обернуться, как ему на колени упала пачка сигарет. Настроение мгновенно скакнуло вверх; сунув в рот вожделенную отраву, он захлопал себя по карманам, силясь вспомнить куда подевалась зажигалка. Расстроиться повторно он не успел, насмотревшийся на его мучения Уэда молча подставил руку с огоньком. Такая фея нравилась Нишикидо всё больше и больше. Прикрыв пламя ладонью, он с наслаждением затянулся. – Спасибо! – Пожалуйста! Всегда готов придти на помощь жаждущим ранней смерти. Рё в отместку выпустил ему в лицо струйку дыма. – Тогда половина агентства у тебя в должниках, – рассмеялся он, глядя на скривившегося Тацую. – Друзей я спасаю. Но с тобой возиться не вижу смысла. «Грубиян»! – мысленно вознегодовал Рё, думая, что для сына богатеньких родителей, манеры Тацуи хромают на обе ноги. Он же практически ему сдохнуть пожелал! Хотя кто бы говорил… за прошедший месяц Рё сам неоднократно желал ему того же – и при этом отнюдь не выбирал выражений. Скорее всего, сейчас Уэда просто ответил ему той же монетой. Значит подколки Рё его всё–таки задевали. Интересно, насколько сильно? Хотя это его не оправдывает, в конце концов, если умрёт он, Нишикидо, то безутешными останутся миллионы людей! И Рё бы непременно высказал свои соображения вслух, если бы Тацуя не выглядел таким умиротворённым. Для полной гармонии не хватало только улыбки. Уэда был счастлив – и в таком настроении, скорее всего, пропустил бы весь сарказм мимо ушей. – Ты мне льстишь! Теперь я просто обязан прислать тебе приглашение на свои похороны. Уэда расхохотался. Рё хотел было возмутиться, но глядя на согнувшегося от смеха Тацую лишь улыбнулся; бывший враг действительно был искренне счастлив. И ему это почему–то нравилось. Дурацкий день, нелепая ситуация, а этот веселится! – Что? – хихикая спросил Тацуя. – А ты как думаешь? – Нишикидо занервничал. Ему показалось, что он опять высказал мысли вслух, но уверенности в этом не было. Защититься привычным сарказмом не получалось – Уэда на него реагировать перестал. Отсмеявшись, Тацуя принялся наматывать на палец торчащую из свитера нитку. – На самом деле странно другое. Мы с тобой в ситуации, когда можно не притворятся… – А? – приподнял брови Рё. – Говори за себя, лады? Уэда закатил глаза. – Не знал, что ты и в жизни ханжа! Чтобы не отвечать, Нишикидо снова затянулся. – Но–но! Фильтруй базар! Уэда скроил оскорблённую мину, но Рё пятой точкой чуял, что тот сдерживается, чтобы опять не рассмеяться. …Оказалось, что Уэда давно видит его насквозь, хотя и предпочитает держать эти мысли при себе. Рё не знал сколько они просидели на этой скамейке, но даже недели спустя он прекрасно помнил их разговор и удивительную лёгкую атмосферу, которую чувствуешь только с близкими тебе по духу людьми. Нишикидо никогда бы не подумал, что нечто подобное ощутит в обществе «заклятого», но совершенно непонятного врага. Они говорили обо всём и ни о чём. О классической музыке, электрогитарах, проблемах экологии, обсудили даже средства для укладки волос; поговорили о вреде курения, в этом Уэда был непреклонен, а Рё пришлось защищаться. Вспомнили любимые анекдоты, Нишикидо посетовал на то, что джуниоры пошли какие–то хилые, стоит ему только появиться в их поле зрения, как они тут же растворяются в воздухе. Уэда фыркнул и саркастично спросил – почему? Рё негодующе осклабился и ударил его по ноге. С каждой минутой, с каждым произнесённым словом, он всё сильнее убеждался в том, что общего у них с Уэдой гораздо больше, чем он готов был признать. И старательно гнал от себя грустную мысль, что если бы не нынешние обстоятельства, то он так бы и оставался невежей, а будь чуточку поумней, то, возможно, ещё годы назад у него мог появиться прекрасный друг. – Куда собрался? – насторожился Рё, когда Тацуя, посмотрев на часы, потягиваясь встал. – Дело есть. Будь хорошим мальчиком и никуда не уходи, я быстро. – Брысь отсюда! – беззлобно фыркнул Рё, доставая седьмую за час сигарету. – И вообще, тебе не кажется, что ты слишком много на себя берёшь? – Неблагодарный! – возмутился Уэда. – На, – кинув Рё зажигалку, он добавил, – Потеряешь – пеняй на себя! – Стой! – крикнул Нишикидо. Когда Тацуя обернулся, Рё помахал ему зажатой в пальцах сигаретой. – Я так понимаю, что в следующий раз, ты попытаешься меня остановить? Уэда сделал вид, будто задумался. – Посмотрим. *** В одиночестве Рё оставался недолго, минут десять. – Рё!!! – к нему вприпрыжку несся Ясу. Не успел Нишикидо сориентироваться, как его уже крепко обнимали, прижимаясь беловолосой головой к груди. – Э–э–э? – глубокомысленно выдал он, глядя на подошедшего Окуру круглыми глазами. – Мы чуть не рехнулись пока искали тебя! – пожаловался тот. – А ты вот где… покуриваешь! Делись! Рё протянул другу пачку. – Ну наконец–то! Нашлась пропажа! – Субару от облегчения чуть не пустился в пляс. Но заметив прижавшегося к Нишикидо Ясу, взял себя в руки. Затем выдернул Шо–чана из крокодильих лап, чем оказал последнему большую услугу, потому, что Рё начал уже задыхаться. Мару отделался кивком и дружеским хлопком по плечу. Хина и Йоко остались не у дел, удерживая в руках хот–доги. – Придурки, разбирайте уже! Я их сейчас уроню! Горячо ведь! – заорал Йоко, дуя на руки. Окура и Мару кинулись страдальцу на помощь; из–за всех треволнений у парней разыгрался аппетит. – Ну, Ясу, ну хватит! Я же говорил, что мы обязательно его найдём! – Хина пытался растормошить, вытирающего украдкой слёзы Шоту. – Заткнулись все! – гаркнул Мару, глядя на разбушевавшихся приятелей. И пока все хлопали глазами, он быстренько раздал хот–доги. Несколько минут тишину нарушало лишь дружное чавканье. – Рё–чан, мы так волновались! Когда Накамару дозвонился до Йоко, сказав, что ты с Уэдой в Чайнатауне, мы обалдели! Нишикидо, чуть не подавился. Мысленно выругавшись, он обнял Йоко за плечи и подтолкнул ребят к автобусу. Он ещё долго не забудет этот сумасшедший день... *** …Когда Рё появился в гримёрке КАТ–ТУН, то мгновенно оказался в фокусе шести пар любопытных глаз. Правда парни быстро сориентировались и постарались сделать вид, что до Нишикидо им нет никакого дела. Единственный, кто с радостью встретил Рё, так это верный друг Аканиши. – Рё–чан! – Джин кинулся к нему навстречу. – Ты привёз мне подарок? Ты же только из Лос–Анджелеса! Нишикидо улыбнулся во все тридцать два. – Обалдел? Какой подарок, ты же сам там полгода прожил, и чего ты там не видел? – он говорил с Аканиши, а сам украдкой посматривал на беседующих в углу Уэду и Накамару. – Жмот! – припечатал Джин, на его лице отобразилась тяжёлая работа мысли. – Тогда в качестве компенсации ты обязан пригласить меня на обед! Тем более, что мы давно не виделись. – Не сегодня! К тому же, если мне не изменяет память, в чем лично я сомневаюсь, платить должен ты, Бака! Уэда, паршивец, даже не обернулся, видимо беседа с Мару интересовала его больше, чем визит Нишикидо. Джин, успевший обнять Рё за плечи, проследил за его взглядом. И когда понял на кого именно смотрит друг, напрягся. – Только не говори, что ты к Уэде! Как по команде каттуновцы вскинули головы. На Рё осуждающе уставились пять пар глаз. Каме оторвался от очередного сценария, Джунно прекратил игру, Коки, скрипнув стулом, выразительно улыбнулся и только Накамару окинул Рё наигранно–скучающим взглядом. Уэда же невозмутимо сделал вид, что его здесь нет. – …Что?! – не выдержал Нишикидо. С каких это пор каттята стали такими заботливыми в отношении своей феи? – Рё, я конечно понимаю, что несколько недель за границей требуют от тебя немедленной компенсации, а внутри всё горит от желания с кем–нибудь поцапаться. Но в этот раз ты ошибся с объектом. Оставь Уэду в покое, – Каме, был как всегда учтив и холоден. Нишикидо ещё никогда не посылали так вежливо. – Я не… – Ты вообще–то ему обязан, – хмыкнул Коки. Накамару кивнул. – Он не знал, как связаться с твоими одногруппниками, поэтому позвонил мне… – Догадываешься, как ты попал? – улыбка Коки не предвещала ничего хорошего. Рё понял, что хуже быть не может. – Придурки, – констатировал он. – Только без драк, – взмолился Джунно. Коки, не отрывая от Рё подозрительного взгляда, равнодушно пожал плечами. Джин хлопнул друга по спине. – Так что? Договорились? Я свободен до трёх… – Бака, сегодня ты бухаешь один. – Что? Ты же всё равно собрался в бар! Не отмазывайся, я по глазам вижу! – Иду, – согласился Рё. – Но не с тобой. Джин обиженно насупился. – Тогда зачем пришёл? Кроме меня здесь с тобой никто не дружит! Каме поперхнулся. – Вообще–то мы с Рё неплохо общ… – Каменаши, умолкни! Рё повернулся к Уэде. – Тебе что, особое приглашение нужно? Танака посмотрел сначала на одного, потом на второго… – Ты же не собираешься… – Коки ткнул Уэду локтём в бок, – согласиться! На Рё он смотрел с ещё большим подозрением. – А у тебя с этим проблемы? – Нишикидо неприязненно уставился на рэпера. И не дожидаясь ответной отповеди, подошёл к углу в котором сидели Тацуя и Накамару. – Слушай, у меня мало времени, скажи своим коллегам, что ты уже большая девочка и отвечаешь за себя сама! – Предпочитаю договариваться заранее, – спокойно ответил Уэда. Пока Рё придумывал, как бы поострей съязвить, Тацуя молча встал, схватил со спинки стула кофту, закинул на плечо сумку и направился к выходу. Накамару с Каме недоумённо переглянулись. – Что это было? – озвучил насущную проблему Джунно. – Он меня не съест, – успокоил их Тацуя. И где–то за дверью возмущенно зашипел. – Нишикидо, имей совесть, отпусти немедленно! КАТ–ТН, слыша удаляющуюся перепалку пребывали в лёгком шоке. Первым очнулся Мару. Смахнув со стола вещи в сумку, он кинулся к выходу. – Я за ними! Коки и Джунно рванули следом. – Мару, стой! – Рё и Уэда – приятели–собутыльники? – Каме растеряно посмотрел на Джина. У него было сейчас такое лицо, будто нарушился один из законов мироздания. Джин, растянув губы в коварной улыбке, хлопнул в ладоши. – А вот это мы сейчас и проверим! – Аканиши, давай только без самодеятельности! – взмолился Танака, пробегая мимо. Казуя задумался. Несмотря на грубость, Коки был прав. Если их запалят… – Каме, подъём! – глаза Джина горели адским пламенем. Во что он ввязывается? Нет, в стороне Казуя оставаться не собирался, может сейчас ему удастся одним из первых стать очевидцем невиданной аномалии?! Схватив со стола сумку, он последовал за Джином. *** Рё посмотрел в зеркало заднего вида. – Твои дурацкие одногруппники едут за нами, – сообщил он сидящему рядом Уэде. – Они не дурацкие, – Тацуя отвлёкся на звонящий мобильник. – Мой менеджер сказал, что бар, в который мы собрались, забронировала твоя группа. – Которая из? – сейчас он был в Токио, а значит могло быть всякое. – Шумная. Рё нецензурно выругался. – Меня пугают эти люди. Неужели они вообще не верят, что мы можем дружить? – Тебе сказать почему? – вопросом на вопрос ответил Уэда. – Поехали в другое место! – С удовольствием, но сначала надо оторваться от слежки. Тацуя подпёр подбородок кулаком и ухмыльнулся. – Нишикидо, гони дворами! Конец