Тонкий шотландский троллинг

Он поднял голову и застыл. Он почувствовал себя спящим, пьяным и обдолбанным за раз. И наотрез отказывался воспринимать то, что видел, как реальность. Перед ним стоял Том. Во-первых, он был, кажется, кристально трезв. Но Майку бросилось в глаза совсем не это. Он стоял перед ним совершенно обнаженный. И пристально смотрел на него, скрестив руки на груди. Фассбендер хотел что-то сказать, но слова застряли в горле неприятным комком, который он раз за разом пытался сглотнуть. Здравый смысл буквально кричал о том, что он должен хотя бы отвернуться и не смотреть. Но у него не получилось. Слишком привлекательным оказалось зрелище. Тишина стала давить на уши, и её разбил слегка насмешливый вопрос Тома: — И долго ты будешь так пялиться? — Ты издеваешься? — голос вдруг перестал его слушаться, и стал каким-то хриплым, словно он болеет ларингитом. — Что это значит? Ты же был пьян в ноль… Или….? — Я — актёр, Майкл, и всё это было маленьким спектаклем. Фассбендер должен был разозлиться. Но почему-то не разозлился. Том продолжил. Несмотря на уверенность во взгляде, едва заметно дрожащий голос его выдавал. — Я думаю, ты в курсе нашей веселой партии в покер с Джеймсом. И в курсе о том, какие он мне загадал желания, и какие поставил условия, если я их не выполню. Условия меня не устраивают. Мы не подростки уже давно, поэтому я не хочу устраивать балаган с соблазнениями-совращениями. Поэтому я буду прямолинеен, насколько это возможно. Переспим и разбежимся. Больше я от тебя ничего не требую. На пару минут повисло молчание. — Ты рехнулся?.. — первым подал голос Майк. Он был совершенно сбит с толку и ошарашен словами Тома, его поведением и всей ситуацией в целом. — Всё-таки ты явно под градусом. Трезвым ты бы вряд ли додумался до такого. Одевайся и вали отсюда. — Я что, так многого прошу? Ты не мальчик уже, да и опыт у тебя есть. В чём проблема? — Я не привык трахать кого-то по просьбе. — Всё когда-то бывает в первый раз. — Я сказал серьёзно, одевайся и чеши по холодку. Я не собираюсь с тобой спать, — он поднялся с кровати и встал у окна, стараясь не смотреть на Хиддлстона. Если бы Том знал, как тяжело было сейчас Майку всё это говорить, сопротивляться этому невероятному соблазну завалить его и оттрахать прямо на полу, он вёл бы себя развязнее. Фассбендер повторял мысленно, как мантру, свое обещание, данное Джеймсу. Не может же он так подставлять друга, верно?.. Том смотрел ему в спину, прикусив губу. Только сейчас он в полной мере осознал, что повёл себя как последний кретин. На что он рассчитывал? На то, что неотразим? Или на то, что Джеймс не просил Майкла ставить ему палки в колёса? — Ты прав, извини, — наконец, выдавил он. — Я пойду. И буду тебе очень признателен, если ты хотя бы об этом не расскажешь МакЭвою. Извини ещё раз, — он развернулся и собрался идти по направлению к ванной. Но не успел сделать и шага, как Майкл схватил его под локоть и развернул к себе, тут же ловя его взгляд. — Ты вообще отдаешь себе отчет, о чем просишь? — Вполне. Иначе меня бы здесь не было, тем более голого. — Ну хорошо, допустим, я соглашусь на твою…. эм… провокацию. — Просьбу. — Неважно. А что потом делать будешь, ммм? — Передам фото Джеймсу и избавлю себя от мучений. — А не боишься, что он их выложит в интернете, на всеобщее обозрение? — Честно? Мне плевать. Лучше уж пусть достоянием общественности станет то, что я трахался с Майклом Фассбендером, чем то, что я — прислуга Джеймса МакЭвоя. Майк улыбнулся. Впервые за их весёлый разговор. — Ну так что? — Что? — он поднял бровь. — Либо делай хоть что-нибудь, либо отпусти меня и оставь наедине с моим позором. — Пафос из тебя так и прёт. Том фыркнул и хотел что-то возразить, но Майкл уловил момент и прильнул губами к приоткрытому рту, тут же запуская внутрь язык. Хиддлстон сперва немного опешил, не ожидая такой мгновенной реакции на свои слова. Однако через пару десятков секунд он расслабился и начал отвечать на поцелуй, касаясь языка Майкла своим. Тёплые ладони Фассбендера легли Тому на талию, он в ответ обнял Майка за плечи. — Знаешь, будет удобнее, если мы переместимся на кровать, — произнёс Майкл, оторвавшись от мягких губ. — Стоя как-то не очень хочется корячиться. — Ну у тебя и лексикон, — усмехнулся Том. — Ты когда-нибудь занимался сексом с мужчинами? — Это подъёб, или ты серьезно спрашиваешь? — И ты что-то говоришь о моем лексиконе… Я серьезно спрашиваю. — Нет, не занимался, — Майкл присвистнул. Том высвободился из, пока ещё лёгких, объятий и, пройдя пару метров, сел на кровать, бесстыдно расставляя ноги. Фассбендер нервно сглотнул. — Ты специально это делаешь или у тебя привычка — ТАК раздвигать ноги. — Привычка. Наверное… — Том искоса глянул на Майка, и тот покачал головой. — Поражаюсь, как при таком поведении и таких взглядах тебя, как минимум, треть твоих коллег по фильмам — мужского пола — не завалила и не отжарила… — Я берёг себя для тебя, — увидев, как резко изменилось выражение лица Майкла, Том засмеялся и откинулся на спину, положив руки за голову. Фассбендер решил не ждать больше каких-либо активных действий со стороны Тома, и начал судорожно раздеваться. Возбуждение уже давало о себе знать по полной программе, отдаваясь тягучей, приятной болью внизу живота. Хиддлстон слегка приподнялся и теперь наблюдал за Майклом из-под опущенных ресниц. Сердце бешено колотилось в груди, он всё ещё не мог осознать до конца, что делает это. Что сейчас, через несколько минут, у него будет секс с мужчиной. С ЭТИМ мужчиной. Всё-таки он повёлся на этот сволочной развод с картами. И пляшет под дудку Джеймса. Но в данный момент Тому почему-то не показалось это досадным. Он скользил взглядом по телу Майка, по обнажающимся участкам кожи, и ловил себя на мысли, что ему нравится это зрелище. Нравится накачанный торс с читающимися под кожей кубиками пресса, сильные руки, плоская грудь с уже затвердевшими сосками. Оставшись в одних боксерах, Майкл поднял взгляд на Тома и замер. Ему вдруг стало неловко, что его, почти голого, так внимательно рассматривает мужчина, который его возбуждает. Хиддлстон истолковал паузу верно и, весело усмехнувшись, проговорил. — Господи, Майк, я смотрел «Стыд», можешь не стесняться. Мысленно выматерившись на фильм и то, что ему приходилось расхаживать в кадре обнаженным, сверкая своим достоинством на весь экран, Майк снял боксеры и медленно подошел к кровати. Том нервно сглотнул и прикусил губу. — Боишься? — шутливо поинтересовался Фассбендер. — Ещё не определился. — Лучше бы тебе побыстрее это сделать. Том хотел что-то ответить, но не нашёлся. Майкл медленно повел ладонь вверх по его ноге, от лодыжки до бедра. Хиддлстон нервно дёрнулся. Как ни крути, ему было до абсурда непривычно ощущать мужские прикосновения. Фассбендер на это лишь слегка усмехнулся и повторил действие, теперь уже двумя руками, и не остановившись на бёдрах. Коснулся большими пальцами слегка выпирающих тазовых косточек, провел ладонями по торсу и груди, сжав между пальцами соски, на что Том отозвался судорожным вздохом. Майк наклонил голову и поцеловал его, мягко и ненастойчиво. В этот раз Том ответил сразу же, обвивая шею Фассбендера руками и запуская пальцы ему в волосы. Майкл ласкал пальцами его грудь и живот, и Хиддлстон начинал потихоньку плыть от этих прикосновений. Однако когда он почувствовал, что рука опускается ниже, резко приподнялся, со страхом посмотрев на Майка. — Что ты… — тот не дал ему договорить, заткнув Тома поцелуем и опрокидывая на спину. Почувствовав прикосновение чужих пальцев к своему члену, Том едва ли не застонал Майку в рот. Фассбендер улыбнулся ему в губы и нарочито медленно обвёл пальцем головку, заставляя Тома вздрогнуть и всё-таки выпустить едва слышный стон. Он обхватил пальцами уже полностью возбуждённый член и начал ласкать просто в издевательски медленном темпе, доводя Хиддлстона до исступления. — Зачем… ты… это… делаешь? — спросил Том, когда его губы оказались свободными. — Я же просил просто… — А я сказал, что не могу просто, — твёрдо ответил Майкл, слегка ускоряя темп движений руки. Он с садистским удовольствием наблюдал, как искажается лицо Тома в состоянии, близком к агонии, как он начинает извиваться на простынях, пытаясь толкнуться в ласкающую руку. Майкл не спешил давать ему то, что он хочет. Он то ускорял, то замедлял движения, делая возбуждение Хиддлстона почти невыносимым, но не давал возможности кончить. Том и представить себе не мог, что можно вот такой вот, самой обычной лаской, довести человека до полуобморочного состояния. А может, это просто его никогда не трогали так, как делал это сейчас Майкл. Он явно знал, как, где и как долго нужно прикасаться, ласкать, чтобы заставить свою «жертву» умолять о том, чтобы ей позволили, наконец, дать выход возбуждению. В какой-то момент он подумал о том, что лучше бы Майк действительно просто трахнул его, безо всяких подобных «прелюдий», тогда это можно было бы забыть через какое-то время. — Хватит уже… Пожалуйста… Я больше не могу… Я взорвусь сейчас… — простонал Том, кусая до крови губы. — Я бы с радостью. Но… Ты не представляешь себе, насколько ты сейчас шикарен, и я не могу отказать себе в удовольствии лицезреть тебя таким ещё какое-то время… Хиддлстон обреченно застонал в ответ, закрывая лицо руками. Всё его тело было сейчас словно натянутая струна, которая в любой момент может лопнуть, стоит до неё дотронуться. Голова кружилась, а перед глазами мелькали разноцветные пятна. Движения Майкла вдруг стали бессовестно медленными, а через пару секунд ласкающая рука исчезла вовсе. Том готов был буквально расплакаться от обиды, досады и банальной физической боли. В голове промелькнула мысль, что сейчас Фассбендер просто поднимется с кровати, оденется и уйдет, не забыв сказать какую-нибудь неприятную колкость в его адрес. Но следующие действие Майка заставило эту мысль вылететь из головы Хиддлстона, как впрочем, и все остальные. Почувствовав прикосновение языка к головке, Том вскрикнул и резко вскинул бёдра. Это прикосновение было настолько неожиданным и таким необходимым сейчас, что он абсолютно перестал себя контролировать. — Кажется, ты уже дошёл до кондиции, — с беззлобной усмешкой проговорил Майкл, придерживая бёдра Тома. Он обхватил губами головку, лаская её во рту языком. Этого хватило с лихвой, чтобы Том с громким отчаянным стоном кончил ему в рот. Майкл выпустил член Хиддлстона изо рта только после того, как по телу прошла последняя лёгкая судорога, а после развратно облизнулся, оглядывая Тома. Тот тяжело дышал, хватая ртом воздух, на щеках появился румянец, волосы растрепались, несколько коротких тёмных прядок прилипли ко лбу, глаза были плотно закрыты, грудь вздымалась, как кузнечные меха. Тому казалось сейчас, что это был самый охренительный оргазм за всю его жизнь. — Наверное, глупо сейчас будет спрашивать, было ли тебе хорошо, да? — Это сарказм? — дрожащим голосом поинтересовался Том, приподнимаясь на локтях. — В какой-то степени да, — Майк улыбнулся. — Думаю, мы вполне можем продолжить «банкет». Хиддлстон прикусил губу и снова лёг на спину, вытягиваясь на кровати. Окинув его скептическим взглядом, Майкл ехидно поинтересовался: — Ты так и собираешься валяться бревном, а я должен вокруг тебя прыгать? — А ты видел, что гимнастки на бревне вытворяют? — тон в тон спросил Том. — Спасибо, конечно, за лестное сравнение с изящными ланями-гимнастками, но я всё же надеюсь на твоё… соучастие в процессе. Тем более кто будет фотографировать? Том закрыл лицо руками. — Я не смогу… Чувствую себя совращённой монашкой. Фассбендер засмеялся в голос. — А представь, каково мне? Я сейчас, между прочим, лучшего друга обламываю. — Ага, в угоду своим животным потребностям, — хихикнул Хиддлстон. Он протянул руки к Майку, и тот без слов лёг сверху, довольно грубо целуя его в губы. Том водил руками по спине Майкла, лаская кожу подушечками пальцев, и, чего греха таить, упиваясь моментом этой близости. Внезапно Майк оторвался от его губ и резко слез с кровати. Сначала Том подумал, что у него что-то щёлкнуло, и он всё-таки решил смыться, пока не поздно, тем более что Фассбендер начал судорожно искать свои вещи. — Что ты делаешь? — с опаской спросил Том, наблюдая за ним. Майк ничего не ответил. Первыми ему попались его же джинсы, но он, вопреки самым неприятным ожиданиям Тома, небрежно откинул их в сторону. Как выяснилось буквально через минуту, он искал свой пиджак, который нашёлся за креслом. Порывшись в карманах, Майкл извлек из одного тюбик. Откинув пиджак туда же, где он валялся до этого, Майк повернулся и встретился взглядом с уже принявшим сидячее положение и совершенно обескураженным Томом. — Господи, Фассбендер… Никогда не подумал бы, что ты НАСТОЛЬКО… — Расслабься, английская роза, — Майкл весело фыркнул, — это крем для рук, а не то, что ты подумал. Хиддлстон покраснел, отворачиваясь. — Том. — Что? — Повернись, — голос Майкла сейчас звучал как-то непривычно ласково. Даже для него самого. — Знаешь, ты так мило смущаешься. — Знаешь, из твоих уст это звучит как издевательство, — Том всё же повернулся. Сейчас в его глазах читалось не только смущение, но и что-то, отдаленное напоминающее страх. Майкл улыбнулся уголками губ, заметив это. — Может, не стоит этого делать? — даже по голосу было слышно, что именно теперь Том не на шутку разволновался. — Нет уж, теперь поздно отмазываться. Получил удовольствие — и в кусты? Эгоист, — с притворным разочарованием проговорил Майк, внимательно наблюдая за реакцией. — Это просто глупо уже — начать и не закончить. И вообще, первый, кто должен, по идее, смотать удочки, это я. Джеймс ведь меня попросил не вестись… Сказав это, Майкл почему-то испугался. Том ему не постоянный любовник и даже не друг, но ему стало страшно, что после этих слов он будет послан далеко и надолго. Но Хиддлстон, к его удивлению, посмотрел на него совершенно спокойно. — Это было вполне предсказуемо. Я, хоть и понаслышке, но знаю о шутках Джеймса. И предполагал, что он тебя вовлечёт в это. Так что не удивил, — он усмехнулся. — Ну, так что? Ты съезжаешь и нанимаешься прислугой к Джеймсу? Том глубоко вдохнул. — У меня в кармане пиджака айфон лежит, достанешь? Майк не сдержался от улыбки. Вернувшись из ванной с айфоном в одной руке и тюбиком крема в другой, Майкл снова окинул взглядом сидящего на кровати Хиддлстона, который смотрел сейчас в окно. «Видимо, это действительно дурная привычка — сидеть с раздвинутыми ногами», — подумал он, бесстыдно разглядывая открывшийся взору до безумия соблазнительный вид. Почувствовав на себе взгляд, Том повернулся. Майк молча подошёл к нему, встав аккурат между длинными раздвинутыми ногами и позволяя Тому уткнуться носом ему в живот. Он небрежно кинул и крем, и айфон на кровать и запустил пальцы в тёмные кудрявые волосы Хиддлстона, массируя кожу головы. Том тихо выдохнул, заставив Майка вздрогнуть. — Что? — Щекотно. — Щекотки боишься? Надо запомнить… Мало ли что… Майк улыбнулся. Он настойчиво, но не больно заставил Тома отклонить голову и наклонился, целуя его. Они забрались на кровать, и Майкл взял тюбик с кремом. Открутив крышечку, он выдавил густую масляную субстанцию на пальцы, после выжидательно посмотрел на Тома. — И что я должен делать? — Для начала хотя бы ляг, — шутливым тоном отозвался Майк. — И раздвинь ноги. — Господи, стыд какой, — Хиддлстон нервно хихикнул, театрально закатывая глаза. — Елейная барышня… — Майк покачал головой. Том сверкнул глазами, словно намекая, что ещё один подобный комментарий, и Майкл получит по морде. Но всё-таки послушался и лёг, широко расставляя ноги. Он давно не чувствовал себя таким смущенным в постели. Настолько смущенным, что хотелось прикрыться первой попавшейся тряпкой и спрятать свою наготу от откровенно плотоядного взгляда. Фассбендер не спешил приступать к делу, да и вообще предпринимать какие-либо действия. Он просто смотрел. Скользил глазами по стройному подтянутому телу, словно стараясь запомнить каждый сантиметр светлой гладкой кожи, запечатлеть в памяти каждую деталь. Не выдержав этого любования собой, Том произнёс вполголоса. — Сделай уже что-нибудь, черт возьми. Майк словно этого и добивался. Едва Том сказал это, он потянулся к его губам, одновременно опуская руку между его раздвинутых ног. Почувствовав первое прикосновение к тугому колечку мышц, Том инстинктивно сжался и напрягся, зажмурившись. — Эй… Вот этого не надо, будет только хуже. Расслабься, — Майкл успокаивающе поцеловал его в висок. — Я не сделаю ничего из того, что тебе не понравится. Расслабься. Том нашёл в себе силы открыть глаза и посмотреть на Майкла. Сейчас в его взгляде читалась встревоженность, волнение и, что самое удивительное, нежность. Возможно, именно это помогло Тому внять просьбам Майкла и успокоиться. Почувствовав, что напряжение в теле Тома начало исчезать, Майк повторил попытку и, не без труда, проскользнул пальцем в тугое отверстие. Хиддлстон прикусил губу, сдержав стон. — Больно? — взволнованно спросил Майкл, не сводя взгляда с его лица. — Честно говоря, да. — Это надо перетерпеть. Боль пройдет. — Надеюсь, — Хиддлстон усмехнулся, прикрывая глаза и стараясь еще больше расслабиться. Майкл немного сполз вниз, захватывая губами розовый сосок, мгновенно затвердевший от прикосновений. Майк ласкал его во рту языком, временами пуская в ход зубы, делая ощущения ещё острее, и одновременно двигая пальцем внутри. От горячей тесноты и предвкушения того, как он будет входить в это, распластанное под ним, прекрасное тело, срывало крышу. Он был таким узким, таким горячим и таким невинным, что хотелось плюнуть на прелюдию и подготовку и ворваться в него прямо сейчас. Но Майкл прекрасно понимал, что, даже несмотря на болезненное возбуждение и безудержное желание, он не сделает этого ни за что. Он хотел, чтобы Тому тоже было хорошо, так же, как ему самому. А может быть, даже лучше. Он покрывал поцелуями грудь и плечи Тома, засасывая и покусывая нежную кожу, проводил языком от ключиц до подбородка и обратно. Том вцепился пальцами в простынь, тяжело дыша. На щеках появился лёгкий румянец. Боль, как и говорил Майкл, прошла. И сейчас эти новые ощущения можно было охарактеризовать как… необычные. Не похожие ни на какие другие из тех, что Хиддлстон когда-либо испытывал в жизни. И, к собственному удивлению, ему это нравилось. Эти прикосновения его возбуждали. Прикосновения губ и языка Майкла подливали масла в огонь и распаляли Тома. И через пару минут Фассбендер понял, что можно добавлять второй палец. Том поморщился, но мысленно приказал себе успокоиться. Майк был аккуратен и нежен настолько, насколько это было возможно в такой ситуации, учитывая, что у него, в отличие от Тома, разрядки ещё не было. Его поражала выдержка Майкла. Майк начал медленно двигать пальцами, разводя их внутри, растягивая и подготавливая Тома к вторжению. Хиддлстон обнял его руками за шею и притянул к себе для поцелуя, который тут же получил. Майкл немного ускорил темп движений, а потом согнул пальцы. Том оторвался от его губ и, запрокинув голову, громко застонал. Фассбендер усмехнулся, невольно отмечая про себя, насколько открыто Том реагирует на прикосновения. Он не помнил, чтобы Джеймс позволял себе нечто подобное. Он повторил движение, вырвав ещё один громкий стон из горла Тома. Он начал покрывать поцелуями его шею, специально захватывая кожу, так, чтобы на ней остались засосы. Мысль о том, что Хиддлстону несколько дней придется потом носить кофты с высоким воротом, чтобы избежать неудобных вопросов, и тот факт, что причиной этому будет он, еще больше возбуждала Майка, хотя казалось, что больше уже некуда. Теперь уже Том сам двигался навстречу ласкающим пальцам, пытаясь насадиться глубже, снова ища этого ощущения, от которого перед глазами мелькали белые пятна, а всё тело сводило судорогой от удовольствия. Однако теперь Майкл решил применить иную стратегию. Он намеренно двигал пальцами так, чтобы они не задевали простату. Он хотел, чтобы Том сам просил… нет, умолял о большем. Умолял взять его. И хотя Майк понимал, что ему едва ли удастся добиться вербального выражения этой мольбы. Ему будет вполне достаточно развратных стонов и горящих от нетерпения глаз. Он добавил третий палец, на что Хиддлстон отозвался судорожным вздохом. Майкл едва заметно усмехнулся и, опустившись вниз, обхватил губами головку члена, одновременно сгибая пальцы, и в следующую секунду отстранившись, не давая Тому кончить раньше времени. Том громко вскрикнул, прогибаясь в спине. Он открыл глаза и посмотрел на Майка совершенно ошалелым взглядом. Он хотел этого. Он хотел его. От этой мысли по телу пробежали мурашки. Майкл лёг на него, пристраиваясь, и тут же заткнул Тома поцелуем, на случай, если он начнет неприлично сильно шуметь. Он медленно вошёл в разгоряченное тело, до основания, после чего замер на несколько мгновений и посмотрел на Хиддлстона. Он напряженно дышал, выдыхая воздух через рот, во взгляде читалось лёгкое безумие, а из горла вырывались нечленораздельные звуки. Но Том всё же нашел в себе силы произнести короткое «Двигайся…», от которого Майк едва не потерял голову. Он вышел почти полностью, после чего снова вошёл до упора, заставляя Тома издать короткий стон. Майкл двигался медленно, всё ещё боясь причинить боль. Но когда Том обвил ногами его бёдра, подаваясь навстречу, плюнул на всё. Он вбивался в горячее тело, отрывисто целуя губы Тома, щёки, лоб, шею, плечи, везде, где мог дотянуться. Том обнял его за шею, притягивая к себе, стараясь удержать, словно боялся, что Майкл сейчас исчезнет, и всё происходящее окажется лишь плодом его богатой фантазии. Фассбендер тяжело дышал, иногда срываясь на тихие короткие стоны. Он привык быть тихим любовником. А Том стонал. Боже, как он стонал… Его стоны были в сотню раз более эротичными и развратными, чем всех женщин, побывавших в постели Майка, вместе взятых. От одних его стонов можно было бы кончить. Он откидывал голову назад, метался по подушке, кусал до крови губу и ещё сильнее прижимал Майкла руками и ногами к себе. Майка поражало то, как искренне Том выражал свои эмоции. Это было восхитительно. Голова кружилась, тугая спираль возбуждения внизу живота скручивалась уже почти до боли, по спине пробегали мурашки. Майкл сделал особенно глубокое, сильное движение, и Том закричал, кончая себе на живот. Горячие мышцы сжались вокруг члена Майкла с такой силой, что он, не в силах противостоять этому, кончил следом, впиваясь в губы Тома грубым поцелуем. Пару минут они лежали, окутанные звенящей тишиной, не в силах разъединиться. Между ними было горячо, мокро и липко, но это не вызывало дискомфорта, наоборот, казалось сейчас самой правильной вещью на свете. Наконец, Майкл нашёл в себе силы и уже поднялся на руках, собираясь скатиться с Тома и лечь рядом, как вдруг Хиддлстон обхватил его за плечи, останавливая. — Что? — с непониманием спросил Майкл охрипшим голосом. Том посмотрел на него со смущением. Господи, он ещё был способен смущаться! — Побудь…там…ещё немного… — тихо проговорил он и стыдливо отвёл глаза. Майк мягко улыбнулся и лёг обратно, пряча лицо в изгибе красивой шеи, лениво поглаживая его по бокам… Том обнимал Майкла за плечи, невидящим взглядом смотря в потолок. Ему столько всего нужно было обдумать теперь, но голова категорически отказывалась работать. Единственной мыслью, которая соизволила возникнуть в голове, была: «Мы забыли сделать фотографии». Том слегка приподнялся, нащупав где-то на краю кровати айфон. Он включил камеру и, развернув к себе, сделал пару снимков. От щелчков Майкл вернулся в реальность из сладостной полудрёмы, в которую успел впасть. — Делаешь фото компромат без предупреждения? Ну, ты и засранец. — Я тебя предупреждал, — осипшим голосом отозвался Том. — Как думаешь, злой гений удовлетворится парой снимков? Майк открыл галерею и посмотрел сделанные фото. — Знаешь, думаю, этого маловато. Может, позвоним моему знакомому фотографу и сразу устроим целую фотосессию? А что? Это будет бомба. Прикинь, сколько миллионов журналы будут готовы за нее выложить, — у Тома не было сил даже на то, чтобы засмеяться. — А если серьезно, надо сделать еще хотя бы один снимок, чтобы уж наверняка. Он забрал айфон из рук Тома и, слегка развернувшись, навел камеру на нижнюю часть их тел. Раздался щелчок. — После съёмок в «Стыде» у тебя ничего святого не осталось… — протянул Том. — Чего ни сделаешь ради карьеры, — слабо усмехнулся Фассбендер. Он аккуратно вышел из Тома, после чего потянулся к прикроватной тумбочке и взял пару сухих салфеток. — Какие мы заботливые. Вытерев сперму с живота Тома, затем со своего, Майк смял салфетки и небрежно бросил их на пол. Он лёг рядом с Хиддлстоном и накрыл их обоих одеялом. — Я надеюсь, ты не собираешься сейчас же валить домой? — Боюсь, я просто физически не смогу этого сделать. Майк хихикнул. — Саднит, да? — Это не смешно. — Да ладно тебе, это пройдет. Привыкнешь. — К чему? — Том уже начал проваливаться в сон, поэтому смутно соображал, о чём речь. — Да так, неважно… Спокойной ночи.