Сила, способная положить конец терпению

Саша Браус не просто так вошла в десятку лучших курсантов сто четвертого набора. И совершенно не случайно она заслужила уважение охотников в своей деревне. Только вот… Поле боя и обычная жизнь у картофельной девочки совсем не вязались, и в короткие промежутки обыденности она могла найти неприятности не только на попу, но и на другие части тела. Вот и в этот раз на нее свалилась, должно быть, самая большая во всем мире неприятность. Это та, которая по имени Ривай Аккерман. Так уж случилось, что определенные обстоятельства заставили капрала разведотряда на некоторое время скрыться от взоров врагов: на данный момент было лучше, чтобы до некоторых пор его считали мертвым. И лучшим местом, где Ривай мог провести внезапный отпуск, было одно из тайных убежищ, специально подготовленных отцом Саши на непредвиденный случай. Как не особо значимому члену отряда, о котором в случае временного отсутствия никто не вспомнит и как девушке, которая знала об этих убежищах, Браус тоже был предложен отпуск. И как ни старалась она отвертеться от данной участи… То есть ответственного и опасного задания, а жизнь была штукой стервозной и суровой. Саша прекрасно знала, что последующие недели в глубокой, лесной чаще наедине с капралом будут пыткой, но даже представить себе не могла насколько. Ведь по приезду, поняв, что делать ничего, кроме как ждать, не нужно, самый сильный боец человечества обратил свой взор на единственную жертву на многие, многие мили вокруг. И после каждодневного подъема в четыре утра, изматывающих тренировок и десятков дополнительных обязанностей а-ля Золушка, Саша была готова сама преподнести обожаемого капрала врагам: связанного, с яблоком во рту и на тарелочке с голубой каемочкой. Ривай же был доволен каким-никаким, но развлечением, какое нашел в дрессуре девчонки, которая ранее не интересовала его никак, кроме прямоходящего оружия, способного вскрыть гиганта. Увы, капрал еще не догадывался, с кем связался. Терпение не порок Саша ввалилась в дом едва ли не ползком, мечтая в этой жизни всего о двух радостях: принять ванну и избавить несчастный мир от самого большого его зла – Ривая. Почти слепыми от усталости глазами и измученная очередной издевательской тренировкой, она двигалась к единственной цели, которая еще витала в мутной голове. Пошатываясь, с некоторым усилием Браус отперла дверь в уборную и… Зад голого начальства осветил помещение. Мужчина буквально только вылез из бадьи, и по покрытой шрамами спине стекали капли воды, мускулы перекатывались под кожей – очень… любопытное зрелище. - Браус, - Ривай медленно повернул к ней голову, буравя жуткими глазами, - тебя стучать не учили? - Простите, - пискнула красная от смущения девушка, захлопывая дверь – она в жизни так не смущалась. Терпение - благодетель Всеобщее мнение о том, что Саша умела только есть и если бы не спала, то ела бы, было ошибочным. Ко всему прочему она еще и неплохо готовила, не шедевры, конечно, но достаточно вкусно. В тот самый момент, когда данное обстоятельство стало известно Риваю, судьба ее оказалась решена. В один из дней капрал вошел на кухню, не подозревая об ожидающих его там ударах судьбы. И если от первого удара судьбы в виде графина с компотом он легко уклонился, то второй удар настиг его в виде кастрюли на голове, а его содержимом, то бишь супе, на всем остальном. После секунд раздумий, единственной приличной мыслью, возникшей в его голове, стала «повезло, что суп был холодным». - Прошу прощения, капрал! Я все исправлю! – побледневшая Саша рванула к мужчине с полотенцем. Кастрюлю предусмотрительно она снимать не стала – страшно. Очищать сразу начала с торса, потом переползла к штанам, забрасывая пол чем-то ранее бывшим картошкой и капустой и понимая, что все равно одежду придется стирать. Браус настолько перепугалась, что как-то не обратила внимания на капрала, застывшего изваянием и продолжавшего подозрительно молчать. А потом стало как-то не до этих мелочей: когда наглядно наблюдаешь, как у мужчины встает его нижнее достоинство, становится трудно думать о чем-то еще. - Браус, - голос Ривая, когда он снял с головы кастрюлю, был трудноописуем. - Д-да, капрал? - Вон!!! - Есть! В тот день, бегая восьмичасовой кросс по скалам и лесным тропам, Саша мечтала сварить капрала в кипящем масле. Терпение, как надежда – умирает последней. Может быть… Саша залезла под кровать, пытаясь добраться тряпкой до скопившейся там пыли. После титанических усилий ей это удалось, и с боевым кличем кота, надравшего зад собаке, она поползла обратно, на свет Божий. Довольно вздохнув, девушка поднялась на ноги, снимая с челки паутину, чихая и встречаясь взглядом с Риваем. - Закончила? - Почти, сэр, - отрапортовала Саша, довольная своей работой как никогда. - Тогда заканчивай и можешь отдыхать. Услышав это, девушка радостно кивнула, в кои-то веки получив выходной, и… Шагнула вперед, путаясь ногами в длинной тряпке. Пошатнувшись, она начала заваливаться назад, но, похоже, у Ривая было действительно хорошее настроение, потому что в следующий миг ее крепко схватили за запястье, не позволяя упасть. Наверное, будь они оба на поле боя и в своем обычном амплуа начальника и подчиненного, все могло – да что там могло! - оно было бы иначе. Но увы. К сожалению – или к счастью? – но в сражении они не участвовали, и ни один мужчина еще со времен Евы не мог справиться с женским коварством. Даже такой суперопасный и сверхсильный человек, как главный боец человечества. Пинком Саша отправила полное ведро грязной воды под ноги капрала, тот, естественно, поскользнулся, а дальше все было, как в глупом, дамском романе с уклоном в черную комедию. Затылок ныл от удара о пол, но, к счастью, сознание Саша не потеряла. Через пару секунд, когда над головой перестали вертеться безголовые мини-гиганты, девушка огляделась. Оказалось, что все пережитые ею раньше курьезы и неприятности, даже рядом не стояли с этой. Девушка лежала на спине, широко раздвинув ноги в стороны, а капрал уткнулся носом прямо туда, куда утыкаться совсем не следовало. По крайней мере, Саша еще не могла похвастаться тем, что ее промежность была осчастливлена мужским вниманием. Гораздо позже Браус пришлось обрабатывать здоровенную шишку на лбу начальства, которой она наградила того в припадке смущения. А еще чувствовать на себе всю прелесть благодарности Ривая, обещавшего превратить ее жизнь в кошмар. Терпение в шоке Саша почувствовала пелену ярости, застлавшую и разум, и осторожность. Из груди рвался рык, а руки сжались в кулаки. Она была готова ко всему: и к жестким тренировкам, и ночам без сна, и издевательствам начальства, но только не к такому. Наконец-то наступил предел ее терпению. На Ривая никогда не кричали – способы покончить жизнь самоубийством были попроще и побезболезненнее. И уж точно Риваю никогда не угрожали, особенно когда самой безобидной из угроз было обещание вытянуть кишки из ноздрей и пропустить их через мясорубку. И тем более в Ривая никогда не кидались сначала мокрым бельем, а потом ножами. - Браус, - задумчиво проговорил капрал, снимая с уха женские трусы, - я больше не буду есть твою картошку. Саша тогда еще подумала, что, оказывается, вот, как выглядит ее смерть: до безумия разозленное начальство с трусами на голове. Даже ангельскому терпению приходит конец Продрать глаза после сна оказалось тяжело, как никогда. Но еще тяжелее было осознать тот факт, что проспала. Ривай ушел четыре дня назад на встречу с уведомителем, который должен был держать их в курсе происходящего. За эти четыре дня Саша почувствовала себя в раю и делала все, что хотела. Но, увы, счастье длилось недолго. Со скоростью света Браус застелила кровать, нацепила ботинки на ноги и фартук, закидала разбросанное барахло в шкаф, водрузила на плиту сковороду, приготовила снаряжение – как будто бы не переставая тренировалась все эти дни, потом снова рванула к плите и… в дверь вошел Ривай. - С возвращением, капрал, - Саша мельком взглянула на мужчину, впрочем, не отвлекаясь от подогрева еды, – я уже почти закончила. Что-нибудь… новое есть? Но Ривай не спешил отвечать на этот вопрос, хмуро разглядывая девушку: - Хорошо повеселилась, пока меня не было? - Все время тренировалась, как вы приказали. Тот прием… эм… пока не очень получается. - И почти не спала, наверно? - Глаз не смыкала. - И одеться тоже не успела, так как трудилась в поте лица? - Что? Нет… я… Саша удивленно повернулась и отчего-то покраснела под непривычно-пристальным взглядом Ривая. Потом все же осмотрела себя и вспыхнула, как помидор. Оказалось, что в спешке она надела только обувь и фартук – трусы и лифчик за одежду как-то не воспринимались. - Ой… Пару секунд она ошеломленно хлопала глазами с полностью пустой от мыслей головой, а потом рванула с места. Точнее попыталась. Саша думала, что успеет сбежать, но сильно преувеличила собственные силы. Ее легко перехватили и усадили на стол. - Браус, все это время я был терпелив: смирился с твоей привычкой падать на меня, кидаться трусами, врываться без стука и портить мне жизнь, - лениво растягивая слова, заметил Ривай, заставляя девушку раздвинуть ноги и придвигая ее к себе поближе, обхватив рукой попку. – Но всему приходит конец. Бант на заднице – это уже предел, Браус. - Я не… Что там она «не», девушка не договорила – сложно говорить, когда целуют: горячо, совсем не нежно и до безумия развратно. В очередной раз мысли выветрились из головы. Правда, перед тем, как они оттуда улетели, Саша успела подумать, что совсем не против. Так, и когда же она успела влюбиться в этого садиста?