5 Minutes in Heaven

- Брайан? - Что? - У меня есть отличная трава, понтовая, крутая, правда… Давай вмажемся сегодня? - Сейчас хочешь? - Да. - Ну давай, тащи тогда свою жопу ко мне. - Супер, скоро буду. гудки… Сину на руку пристрастие Вэндженса к различного рода дури. Он не платит за всё это дерьмо, обрадованный Зак сам бежит к нему разделить огромные дозы, которые выкупает за немалые деньги у барыг, или которые кто-то сам делит с ним. Кокаин, гашиш, кислота и, конечно, излюбленная марихуана… Всё это доставалось Брайану просто так, и всего всегда хватало. Бейкер ещё не трогал только героин, как-то немного опасаясь последствий. Всё-таки ещё не полностью без царя в голове. Но Заки любил дунуть, и ни для кого это не было секретом. Ещё больше этого он любил обдолбаться на пару с Гейтсом, а потом залить это сверху парой бутылок чего-нибудь крепкого из его алкогольных запасов. А утром крепко поесть, утоляя дикий голод, запихивая в рот всё, что показалось ему съедобным. Синистер всё это прекрасно знает. Поэтому с расчётом вынимает из холодильника бутылки пива, задорно звякнув ими друг о друга, и достаёт виски, решив, что этого им хватит. Он ставит всё это на столик на заднем дворе, чтобы дом не провонял козырной травой Заки, садится в удобное кресло и закуривает сигарету. Его лицо настолько безмятежно, будто он уже успел принять. Только стоило оказаться наконец дома после бесконечных выматывающих разъездов, и Заки тут же побежал к местным торгашам веществами, чтобы это отпраздновать. Но скорее всего, чтобы попросту накидаться и отчалить в нирвану на несколько часов психоделики. Это совсем не плохо, он только рад. На улице темнеет поздний вечер. На небо будто кто-то проливает склянку чернил, когда наконец Брайан видит за своей дверью улыбающееся и просто излучающее радость лицо Вэндженса. - Ты уже успел что ли? – вместо приветствия говорит он, прищуриваясь, и стоит на самом пороге, не давая зайти. - Нет, - икает Зак, - правда нет, - и ошалелыми глазами смотрит Брайану прямо в лицо. Син подозрительно глядит на него, поджав тонкие губы, но потом отстраняется и приглашает жестом зайти внутрь. Только попав в дом, Заки сразу же начинает взглядом искать выпивку, и это не остаётся без внимания Хейнера младшего. - На заднем дворе, - коротко отвечает он ему на невысказанный вопрос и сам спрашивает, - Траву-то покажи. Ты скрутил уже или… - Нет ещё… - Вэндженс достаёт из заднего кармана плотный пакетик, туго набитый высушенной коноплёй и невольно расплывается в улыбке. - Бля, хорошо, что ты не в одну харю это всё выдуплишь, - посмеивается Брайан, - Говоришь, понтовая трава? - Ну ты глянь, Брайан! – восклицает Заки и тыкает пальцем в мешочек, - И так же видно, что понтовая! - Ладно, иди, я сейчас, - Синистер разворачивается, отправив Бейкера к столику на заднем дворе, а сам ищет бумагу для будущих самокруток. Заки умело скручивает первый косяк, смачивая языком краешек бумаги и быстро принимаясь за другой. Он делает их достаточно большими, и в общей сложности у них получается по два косяка на каждого. Гейтс чиркает зажигалкой, давая прикурить, и Заки глубоко затягивается в первый за сегодняшнюю ночь раз. Его лицо сразу расслабляется, а сам он, в конце-концов дорвавшись до желаемого, растекается по креслу. Брайан ухмыляется краешком рта и вдыхает дурь сам. Дурманящий дым врывается в его лёгкие и скоро затмит здравый рассудок, оставив реальность где-то совсем рядом, но за плотной стеной кайфа. Он открывает одну бутылку пива и делает жадный глоток. Хмель и наркотики – то, от чего невозможно отказаться. Бейкер, сделав ещё несколько долгих затяжек, также прикладывается к пиву и жадно пьёт. Он откидывается на спинку и произносит осипшим низким голосом: - Хорошоооо… - Да, реально, - соглашается с ним Гейтс, прикрывая глаза, - Хороший урожай, не соврал, засранец. - Меня уже накрывает, походу… - тянет Заки и смеётся, - А хорошо ты устроился всё-таки, буржуй. - Ты такой же буржуй, как и я, - парирует Брайан, отпивая пива. - Не гони, - отмахивается от него Зак, сердито хмурясь и повторно затягиваясь. - Да ну? – усмехается Синистер, - А жрёшь, как за четверых. - Да пошёл ты, - он ёрзает в кресле, будто ему неудобно, и это выглядит особенно комично с его-то раскрасневшимся от алкоголя и наркоты лицом, - Кстати, есть что пожевать? - Прости, сегодня я для футбольной команды не готовил. - Да ты заебал! – обиженно надувает и без того пухлые губы Вэндженс, а потом снова суёт себе в рот самокрутку, - Ну, Брайан, жрать жуть как охота. - Ну так метнись в Макдональдс, наркошья ты рожа, - Синистеру совсем плевать, он просто раскуривает свою порцию крутой конопли, стряхивая пепел одним пальцем, и запивает это Хейникеном, - Я тебе личный повар что ли? Заки допивает остатки пива и выдаёт искренне раздосадованным тоном: - Что ты такой вредный? Вот не был ты раньше таким! - Окей, только заткнись, - почти все просьбы у них срабатывают так. Под выжидающий взгляд уже раскосых глаз Бейкера, Син докуривает свой косяк и встаёт ему за едой. - Что ты хочешь-то? Ааа! Всё равно всё схомячишь. После сэндвичей, слепленых на скорую руку из лежалого бекона, Заки заметно веселеет и это настроение передаётся и Брайану. Они пьют и дуют, и смеются так, что их точно слышит вся улица, а может и всё побережье. А угорают они так же, как и 10 лет назад, и 15. Не смотря на воду поблизости, становится жарко и душно от стольких довольств, с Заки начинает литься пот, и это страсть как мешает ему курить. Он снимает футболку и вытирает ей своё лицо, а потом отшвыривает куда-то в сторону, в кусты, не переставая нести какую-то ересь и вместе с Сином истерично потом над этим ржать. - Бля, Брайан… - вдруг прерывает он очередной приступ обдолбаного смеха, - Здесь жарко, охуеть. Хейнер младший пожимает плечами, всё ещё посмеиваясь, выпивает, и говорит: - Давай в бассейн залезем. - А можно? – сомневается Заки чисто рефлекторно, а не потому, что его действительно это волнует. Что может волновать после такой травы? - Ну раз тебе жааарко, - передразнивает его Гейтс и сбрасывает с ног шлёпанцы, - Пошли, всё это с собой возьмём. И Заки охотно поднимается, предвкушая ещё больший релакс. Вода недавно заменена и довольно прозрачная и чистая. Счастливый Бейкер сделал круг трусцой вокруг бассейна, раскидывая по пути свою одежду с полной уверенностью, что Син преследует его, потому что он выкрал бутылку любимого виски прямо у него из-под носа. Крича полную тарабарщину срывающимся голосом, он грохнулся, запутавшись ногами в своих собственных трусах, содрал колени и главное – разбил бутыль, полную дорогого вискаря. Но вместо логичного ужаса или замешательства он ещё больше рассмеялся, пробежал к Гейтсу поближе и соскочил в бассейн. Если бы только размеры бассейна позволяли, он точно бы нырнул туда рыбкой. Обнажённый по пояс Брайан после такого зрелища подошёл к весёлому и беззаботному Заки и нагнулся, протягивая ему открытую банку пива. Из дома были притащены ещё несколько тар с выпивкой. - Это не я! – засмеялся Вэндженс и хрюкнул от смеха, - Клянусь, это не я, Брайан! - Кто же тебя обвиняет? – тоже смеясь, фыркнул Гейтс, стянув на камнях всё, что ещё было на нём надето, оставаясь нагишом, и слез к нему вниз в прохладную воду, - Я своими глазами видел, что это не ты. Зак просиял, и его снова накрыла истерика. Ему казалось невероятно смешным то, как он упал, и то, что теперь у Гейтса из-за него нет дорогущего виски. Брайан заставил его чокнуться с собой пивом, и они сделали ещё пару шумных глотков, осушая банки сразу больше, чем наполовину. Надо ли говорить, что Заки был уже изрядно пьян и уже давно скурил обе самокрутки, предназначавшиеся ему. Ему, конечно, стало лучше в бассейне, но состояние у него было полного разноса. Они смеялись, брызгались и хватали друг друга под водой, и он не заметил, когда Брайан стал касаться его в интимных местах, как скользили по нему его руки, и как его собственный голос от всего этого стал тоньше. Да он и не стал бы возражать. Они отплыли ближе к входу в пещеру, и Заки был одурманен прохладой воды, омывающей его тело и струившейся, как тончайший шёлк. Он был одурманен губами Брайана, почти касающимися его гладкой мокрой шеи. Одурманен его горячим, таким контрастным по сравнению с водой, дыханием, опалявшим его кожу. Одурманен его руками, которые придерживали его, такими крепкими и нежными одновременно. Его смех превратился в хихиканье, перемешанное с вздохами от чувственных прикосновений. Он понимал, что происходит, и видел, как Син самозабвенно ласкает его. Видел его голодный и затуманенный взгляд. С его губ сорвались первые невольные тихие стоны, он приоткрыл глаза, глядя на Гейтса и вымолвил слабое: - Брии… Всё, на что могло его хватить. Брайан был совсем рядом. Брайан жарко дышал в шею. Брайан пальцами впивался в плечи. Брайан искушал. А Бейкер под веществами расслабился в его руках, охваченный сладостным восторгом блаженства. - Бри… - он снова позвал его, едва заметно шевельнув влажными губами, почувствовал, как Брайан прижался ближе, теснее. - Бриии… - так тихо по сравнению с его недавним смехом, так робко. Гейтс поднимает глаза и смотрит на него. По его лицу невозможно что-то прочитать. Он чувствует, как Вэндженс шумно дышит, чувствует как ходит его живот. Его руки ласково поднимаются от плеч к шее, скользят обратно. Брайан в спокойствии чуть прикрывает свои веки, а Заки размыкает губы, чтобы вновь позвать его по имени… Но этого не происходит. Вместо этого он не успевает издать ни звука, когда Брайан толкает его под колено и со страшной силой нажимает обеими ладонями на его широкие плечи, опуская под воду. Зак испуганно вцепляется в его руку, но он уже потерял равновесие, а хватка у Синистера мёртвая. Он крепко держит его за плечи под водой так, чтобы до поверхности оставалось совсем ничего. Заки в панике заглатывает воду, пытаясь докричаться до Брайана, но Син давит на него с неимоверной мощью, как будто даже не замечая его панических трепыханий. Заки постигает ужас. Он старается вывернуться, лягнуть, хотя бы задеть Брайана, но тщетно. Руки того дрожат от напряжения, трудно удерживать брыкающегося Вэндженса под водой, но чем больше он сопротивляется, тем сильнее давит Гейтс на его плечи. Но он упрямо борется. Заки страшно, и, кажется, что он стремительно начинает трезветь. Он не понимает, что происходит – почему Брайан вдруг топит его, почему не отпускает, почему так больно сжимает его плечи, почему смотрит с такой ледяной жестокостью. Он пытается извернуться, но что можно сделать? За Гейтсом недюжинная сила. Он наблюдает, как зеленые глаза в ужасе и неверии распахиваются, и как их переполняет истинная жуть. Как надуваются жилы его рук, вцепившихся в его локти. Как он кричит оттуда снизу, как вырываются из его рта большие пузыри, значит, он захлёбывается, но всё ещё сражается за жизнь. Гейтс заходится смехом. Он упивается его страхом. Его забавит, как Заки перепугано смотрит на него. Вряд ли он что-то может замечать, отчаянно бултыхаясь и волнуя воду. Но он боится. Он боится. Вэндженс ощущает, как его тело тяжелеет, что-то сдавливает его грудь, словно гигантский пресс, а остатки сознания начинают ускользать от него. Он продолжает бороться и дёргаться, и у него бы получилось, ведь он не маленький мальчик. Получилось бы… если бы его топил не Син. Его руки слабеют сами по себе, и наступает агония. Вода заливается в лёгкие. Пальцы, сжавшие до чёрных гематом напрягшиеся мыщцы Гейтса, отпускают его. Он чувствует, как его что-то тянет вниз. Он потерял контроль над собой. Он умирает. Его веки опускаются, и последнее, что он видит – это огромную кошмарную зубастую улыбку в окружении мелких пузырьков. А Син видит, что Зак начинает синеть. И это его знак. Рванув его наверх, он укладывает Заки к себе на плечо, прижимая к груди его безвольное тело и отплывая к бортику из камней. Ему нужно успеть. Вытащив, его на сушу, он сразу же бережно двумя пальцами проверяет его пульс и дыхание. Заки не дышит, и его сердце остановилось. Тихо матюгнувшись, Гейтс старается как можно быстрее и аккуратнее его поднять и уложить через своё колено, грудью на бедро. Свою ладонь он кладёт на его мокрый лоб, а другой рукой резко нажимает на спину. Он повторяет давить несколько раз, прежде чем это срабатывает, и Заки начинает рвать водой. Видно, он довольно наглотался. Брайан теряет терпение, продолжая освобождать его внутренности от воды, и ожидая, когда же она закончится. Медлить нельзя. Когда это наконец происходит, он стремительно перевернув Бейкера, осторожно запрокидывает ему голову, чтобы его аккуратный подбородок поравнялся с линией шеи. Син легко придерживает его за него, а пальцами другой руки зажимает нос. Набирает в лёгкие как можно больше воздуха и с силой выдыхает прямо Заки в рот, плотно обхватив его своим. Грудь Бейкера подаётся вверх, Синистер отбрасывает голову и ещё раз вдыхает жизнь в захлебнувшегося Заки. Он знает, что главное – не паниковать самому. Лишь только он положил руки на его грудь для непрямого массажа сердца, то взгляд зацепился за заострённые от холода соски и болезненную синеву мягкой кожи. Синистер отвёл глаза на распахнутые фиолетовые полные губы и, не глядя, резко надавил первые несколько раз, пытаясь запустить его сердце. Заки не дышал. Брайан рванулся к нему ещё раз, в этот раз выдыхая ещё больше воздуха. Отчаянно, но не слишком усердно, давит на его грудь, и снова обхватывает своими губами его рот. Кажется, скоро и у него начнётся паника, ведь даже на пятый раз Заки не оживает и не подаёт ни одного признака жизни. Он стискивает его руку и в новом выдохе пытается передать частичку своей жизни в него. Но он остаётся спокойным, снова прикладываясь к его губам и вдыхая в него воздух, что есть сил. И он замечает первый совсем слабенький вдох. Брайан улыбается и прижимается к его рту, выдыхая ещё воздуха, наполняя его исстрадавшиеся лёгкие. Он чувствует, как Заки откликается. Он чувствует, как он дышит. Ощущает его жалкое дыхание. Он помогает ему дышать, и они дышат вместе. И он чувствует, как где-то в груди вновь бьётся его сердце. Син помогает ещё не пришедшему в себя Заку восстановить ритмичное дыхание и после видит, насколько прекрасно его тело. Бледное, мягкое и холёное. Оно кажется безумно сладким, словно патока. Сладким снаружи и приторным внутри. Оно кажется ему великолепным десертом с этими небольшими бисеринками воды на белой с синевой, будто тонкой, коже. С этими узорами разноцветных тату. Оно кажется превосходно-прелестным. Он с трепетом проводит длинными пальцами по его боку до его пышного бедра и понимает, что не ошибся. Его руки снова скользят по его телу, нежно ощупывая его. А сам он сгибается к Бейкеру и наконец целует его шею. Оттягивая губами и оставляя влажный след. Ладонью он растирает воду по его груди. Хрипло дышит в его красивое лицо. Он нависает над ним так близко, что кажется, будто расстояния между их обнажёнными телами совсем не осталось. Руки ненавязчиво притрагиваются к бёдрам, плечам, ягодицам, груди и рыхлому бархатному животу. Его ласки настолько воздушные, насколько и собственнические. Син не видит, как дрогнули ресницы, и Заки пришёл в себя. В это мгновение он вновь в контраст касается его холодных губ своими горячими, как его желание, и это заставляет Вэндженса открыть глаза. Сперва он решает, что, должно быть, он спит, и всё это ему приснилось. Но когда Синистер одной ладонью берёт его лицо и глубоко целует, впихивая свой язык, то он понимает, что всё это действительно реальность. От пережитого страха он дёргается, но Син ловко перехватывает его поперёк тела и мягко целует в щёку, а потом возвращается к шее. Заки напрягается, но это проходит, стоит лишь узреть, как Брайан расслабляюще ласкает, изгибаясь. Он жарко дышит в уголок его губ, после легко их целуя, целует лоб, притягивая Бейкера к себе за спину, целует веки и каждую ресничку, незаметно прижимаясь обнажёнными бёдрами к его. Он расслабляет его и нежит, впиваясь губами в его шею, ощущая бешеный от страха либо от желания пульс, и так радуется ему, впиваясь в соски, посасывая, но не прикусывая, и грудь, что теперь ходуном ходила под его ласками. Он улавливает участившееся дыхание, и он счастлив слышать его шелест. И за всё это время Гейтс не произносит ни слова. Если пять минут назад Заки боялся протестовать, то сейчас он и не думает об этом. Брайан знает, где нужно его трогать, чтобы он был его. Знает, как получить его согласие. Он чувствует, как Брайан трётся своим большим возбуждённым членом о его плоть, и ему вновь становится душно. - Здесь жарко… - хрипло произносит Вэндженс , и Синистер смотрит на него, оторвавшись от вылизывания его живота, привлечённый этой фразой. Он ничего не говорит, лишь вновь склоняясь над ним, и Заки опять чувствует обжигающие касания острого и упругого языка. Он вздыхает, чуть простонав, а потом видит, как Синистер куда-то исчезает… А сам он соскальзывает в воду. Брайан, как сирена, уволакивает его по тёплым камням за собой в бассейн. И предвосхищая его панику, присасывается к его нежной шее. Его руки гуляют по его широкой спине, и даже сам он начинает неспокойно дышать. Он заставляет Бейкера прижаться к бортику и разводит коленом его ноги. Ладонь ныряет между них, обхватывает член, проводит по внутренней стороне бёдер и замирает у входа в так желанное нутро. Брайан прижимается грудью к груди Заки, целует его и, огладив ягодицы вводит внутрь него узловатый палец. Голос Зака срывается на булькающий всхлип. Внутри он гладкий, ещё узкий и тёплый. Брайан с наслаждением, но явным нетерпением, подготавливает его, растягивая тугие мышцы. Он отвлекает его потираясь носом о его губы, шею и щёку, а потом присаживает его на уступ, приподнимает и опускает на себя. Вэндженс не сдерживает стона от проникновения и вцепляется в его плечи. Член в воде входит проще, но ощущения никак не скрашиваются. Лишь, быть может, полустоном Сина, и его руками, придерживающими его тело. Заки рефлекторно обнимает его и обвивает ногами его талию. Водная гладь колышется от их движений, не доставая им до плеч. Гейтс думает, что Заки именно такой, как он и думал, даже лучше – чарующий, искушающий, умопомрачительный. В нём уютно и хорошо. Он разморён и особенно прекрасен сейчас. С этими мыслями он дарит ему нежный поцелуй. Толчки в его глубину плавные и очень естественные. Здесь нет резкости, и Заки, кажется, будто он просто качается на океанских волнах. Син трахает его медленно и размеренно. Не замирая, не останавливаясь, но неторопливо… наслаждаясь каждым моментом внутри него. Их тела сплетены вместе, в свете гирлянд круглых лампочек, отражающихся на неспокойной воде в черноте ночного неба. Они освещают их страстные образы: мокрые растрёпанные волосы, мокрые лица, и две влажные шумно вздымающиеся груди. Откинутую в неизмеримом удовольствии голову Заки, его изогнутые брови, трепетающие ресницы и разомкнутые дрожащие бесподобные губы. Синистера, остервенело ласкающего его шею. Сильные руки, которые только что топили, сейчас крепко, но нежно держат. Он придерживает его, прижимая к себе и подаваясь бёдрами вверх. Эта близость опьяняет не хуже всех наркотиков и алкоголя вместе взятых. Лишь одно тихое «Брии…» севшим голосом, произнесённое в минуты истинного наслаждения стоит дороже самой козырной травы. Этот их секс - это что-то крышесносное. Кажется, сама вода становится кипятком из-за их пламенного соития. Это что-то, сбивающее с ног, Что-то идеальное. Что-то особенное. Они, как единое целое, связанные вместе навсегда. Это пылкое желание и вечные страстные наглые игры со смертью. Это их воплощение. Из-за воды ощущения абсолютно особые. Они вновь оказываются у бортика с камнями, и Син заставляет Заки откинуться на него, обнажив из воды половину тела. Изогнувшись над ним, он старательно втрахивает его в камни, подводя себя к разрядке. Он слышит его протяжные сиплые стоны, смотрит, как он выворачивает руки, и, кусая его, издаёт высокий вопль и обильно кончает. Всё его сильное тело разом вздрагивает в блаженной судороге и мигом слабнет. Заки ноет в нос, терпя болезненный укус, он обнимает Брайана, отходящего от оргазма, поглаживая его по ровной и скользкой спине. Через полминуты Гейтс осознаёт, что пачкать бассейн не стоит. Даже не восстановив сердцебиение, он говорит Заку вылезти из воды и лечь на камни. Тот всё ещё страшно возбуждён и не совсем понимает, что от него хотят, но делает, что велено. И лишь только он ложится и сгибает колени, то происходит то, чего он меньше всего ждал. Словно сошедшая из рассказов старых выживших из ума моряков морская нечисть, Син выныривает из воды наполовину и опирается на локти. Он кладёт руку на бедро Вэндженса и без лишних церемоний заглатывает его член. Заки охает и дёргает бёдрами навстречу его желанному горячему умелому рту. Син расширяет глотку, и его шея надувается, и двигает головой, чувствуя истекающий соками, твёрдый член, полностью наполняющий его горло. Он сглатывает и тесно сжимается вокруг него, заставляет Бейкера завыть и, поборов собственную нерешительность, положить руки ему на затылок, притягивая и цепляясь за чёрные, как уголь, волосы. Всё происходит быстро. Гейтс сосёт старательно, ублажая его естество гибким тёплым языком, и склоняется к его паху в стремительном темпе. Рукой он мнёт его ягодицу, сжимая мягкую плоть пальцами. Заки просто осоловело смотрит на его прыгающую встрёпанную макушку, и откровенно стонет, сбито и учащённо дыша. Лишь только он видит демонические сверкающие глаза Брайана, то издаёт утробный рык, в конце сошедший на визжание, утыкает его лицом себе между ног и извергается прямо вглубь его рта. Даже, когда он откидывается назад, то не отпускает Сина, намертво вцепившись в его сырую шевелюру. Грудь Вэндженса тяжело поднимается и опускается, он закрывает глаза, и нега, расплывшаяся по всему его обласканному телу, заставляет его разжать пальцы. У него нет желания вставать, но он видит, как голый Гейтс без тени смущения, размахивая бутылкой любимого пива в руке, направляется в дом, оставляя на деревянном настиле за собой мокрые следы. Хорошая была всё-таки дурь.