Не ждала меня, няня?..

- Стас?.. Стас? Огонек! - я трясла его за плечи, но он просто уставился в пол и ничего не говорил. По его лицу стекали слезы, а руки сжались в кулаки. Кто-то скажет, что плачущий мужчина - жалок. Но, сидя на коленях на полу, держа этого самого взрослого мужчину за плечи, пытаясь вывести из шока и видеть его безысходное выражение лица, стекающие мужские слезы... Это больно. Больно видеть, как сильный человек, который всем улыбается, плачет. - Вся прислуга, вон отсюда, - прошептал Стас дрожащим голосом. Прислуга помедлила. - Выйдите отсюда, черт возьми! Горничные испуганно выбежали из комнаты. Жоан немного постоял около двери, но потом тоже вышел. Я тоже собиралась уйти, и уже встала с пола, но парень схватил меня за запястье, и тихо прошептал, будто боялся кого-то спугнуть: - Не уходи, няня. Прошу тебя. Помедлив, я снова села около него на пол. Казалось, он все еще не верил ни в слова усатого француза, ни девушке в телевизоре. Он сидел, обхватив себя руками, и смотря в пустоту. Видимо, он с родителями был очень близок. Настолько близок, что их смерть врезалась ему в голову больше, чем должно было. В комнате стояла звенящая тишина, которая давила на виски. Будто потолок падает на тебя, прижимая к полу, и тебе некуда деться. Просто ты не можешь ничего сделать. Теперь я поняла одну истину. Из любой ситуации есть выход. Но не из гроба. Видимо я, задумавшись, не заметила, как Стас встал с пола. Когда я подняла голову, он уже стоял около одного из желтых диванов. Он смотрел куда-то на дальнюю стену и, посмотрев в ту же сторону, я увидела портрет мистера и миссис Лермонт, который раньше не заметила. Он висел около лестницы. Наверняка, тогда я была слишком невнимательна. В следующую секунду в Огоньке что-то щелкнуло. Будто он стал не собой. Будто его эмоции разом отключились. Осталась лишь одна злость и отчаяние. В его глазах уже не было того блеска, того задора, как раньше. Пока я разглядывала портрет родителей Стаса, он начал тихонько пинать диван. Пинание перешло в яростное избиение обивки, а после он подорвался с места и перекинул диван на другой конец комнаты. Потом он с грохотом разбил стеклянный столик, а осколки от него чуть ли не долетели до меня. Как я поняла, у него начался нервный срыв. - Стас, прекрати, Огонек! - закричала я. Но он меня не слушал. По моему лицу потекли слезы. Я не знала, что делать. Если его не успокоить, то он разгромит сначала всю комнату, а потом и весь дом, навредив не только имуществу, но и ненароком себе. Сколько я ему ни кричала, он меня не слушал. Парень бил стены, срывал с них обои, пытался разорвать диван, выкрикивая при этом брань в сторону Судьбы и Фортуны. Не могу я больше смотреть на его страдания, не могу! Подбежав к нему, я стиснула его в объятиях. Этого он не ожидал, поэтому отпустил осколок столика, который держал в руке. Он с грохотом повалился на мраморный пол, эхом отдаваясь по всей комнате. Несколько осколков врезались мне в руку, но я молчала. - Огонек. Слушай меня. Слушай мой голос и больше никого. Все будет хорошо. Мы это переживем. Пожалуйста, ничего больше не громи. Ты навредишь себе. Я не хочу, чтобы тебе было больно. От этого становится больно мне. Молодой человек стоял не двигаясь несколько секунд, но позже обнял меня в ответ. Буквально минуту в комнате опять настала звенящая тишина, но мгновение спустя, послышались всхлипывания. - Саша... - отстранившись от меня, хрипло произнес Стас. - Только не плачь больше, пожал... - мне не дали закончить. Немного приблизившись, парень сократил сантиметры между нами до миллиметров. Он смотрел мне прямо в глаза. Его лицо было настолько близко, что я чувствовала его дыхание на своей шее. И мне было от него жарко. Спустя мгновение, его губы коснулись моих.