Роська Хоук и торжество справедливости

Россильон Хоук был из тех счастливчиков, которые почти никогда не видят сны — а если и видят, то обязательно что-нибудь приятное. Но в этот раз все было наоборот: Хоук метался в кошмарах, сменявших друг друга как картинки в волшебном фонаре. Сначала он оказался как будто в горах, у входа в пещеру, скорее напоминавшую колодец. Оттуда с ревом выскочил дракон, который извергнул из пасти полчище храмовников: глаза рыцарей светились синим, а в руках они держали вертелы с подгоревшим жареным мясом. Храмовники обступили Россу; он пытался защищаться, но его меч тоже превратился во что-то дурацкое и несовместимое с борьбой. От ужаса Хоук чуть не проснулся, но тут враги слились в одно сияющее облако, откуда послышался голос Андерса, или Справедливости, или обоих вместе. «Я знаю, что ты задумал! — вещал голос громовыми раскатами. — Хочешь обмануть меня, но ничего не выйдет, наглый шемлен!» — и из облака вылетел на драконе не кто иной, как Фенрис. Сверкая лириумными узорами, эльф пил из горла ром и жутко скалился. — Уйди! — закричал Росса, по привычке нащупывая кинжал на поясе; Фенрис мчался на него, потрясая бутылкой как булавой. — Отстань, или я… — Он что, бредит? — из-за плеча эльфа вдруг высунулась Меррил, почему-то облаченная в белую мантию с пушистыми эполетами. — А не надо было надираться, — уже своим голосом прозудел Фенрис. — Роська, хватит дурака валять, очухивайся! Хоук застонал и с трудом открыл глаза. Он был не в горах, не в пещере и, слава Создателю, не в застенке у храмовников, но и не у себя в спальне, о чем свидетельствовало отсутствие балдахина над головой. Попытка пошевелить конечностями отдалась дикой болью в висках; Росса тихо взвыл и непечатно выругался. — Прости, Меррил, — прохрипел он; браниться при юной чувствительной эльфийке было как-то совсем неприлично. — Здесь только мы с Изой, — отозвался Фенрис — или Варрик? Хоук уже ни в чем не был уверен, а туман не спешил рассеиваться. Кто-то положил ладонь ему на лоб, убрал с лица волосы. — Не волнуйся, жара нет. Клянусь всеми парусами, ты нас здорово напугал! Ты хоть помнишь, что произошло? Росса стиснул челюсти. Он так часто задавал этот вопрос Андерсу, и ни разу не добился толкового ответа. Несмотря на похмелье и жуткую мигрень, Хоук все прекрасно помнил, и оттого еще меньше хотел об этом говорить. — Где Андерс? — спросил он, борясь с приступом тошноты. — Его… забрали храмовники? — Блондинчик сегодня везучий, — хмыкнул Варрик. — Он тут, в комнате напротив. Сначала мы его заперли, но утром пришла Авелин, и теперь… они беседуют, если можно так выразиться. В ответ Защитник Киркволла заскрежетал зубами: если за мага взялась Авелин, значит, дело совсем плохо. Нужно было как-то вставать и перемещаться поближе к «беседующим», но он не мог даже повернуться без того, чтобы мир вокруг не завертелся дурной каруселью. Собрав волю в кулак, Росса все-таки перекатился на бок и чуть не упал с узкой кровати. — Эй, полегче! — Варрик подхватил его, помогая удержать равновесие. — Изабелла, дай опохмелиться, или зелья какого-нибудь! Экий ты, брат, слабосильный насчет рома — не быть тебе моряком! — Я должен увидеть Андерса, — как заведенный повторял Хоук; пиратка сунула ему в руку стакан, и он проглотил содержимое, даже не поморщившись от горького вкуса. — Как вы смогли его отбить? Он сопротивлялся, паниковал? Что сказал Каллен? А Авелин? — Не суетись, сейчас лекарство подействует, и ты будешь как огурчик, — пообещал гном. — Я одному рад — что вы были безоружны. Страшно подумать, что бы Блондинчик по пьяни посохом наворотил. А ты хорош кулаками махать — привычка с детства? — гном явно юлил и недоговаривал, но выпытывать у него сведения было бесполезно. Кое-как сев на кровати, Росса ждал, когда станет хоть чуточку легче и возможно будет предпринимать какие-то действия. Не хватало еще валяться как после дракона, особенно когда Андерсу грозит опасность! Зрение налаживалось, и Хоук смог осмотреться: он был в покоях Варрика, солнце из окна под потолком слепило глаза. Интересно, сколько он спал — и как долго маг сидел взаперти, борясь со страхом и жуткими воспоминаниями? — Ну вот, скоро ты… — сзади скрипнула дверь, и гном умолк. Хоук резко обернулся, отчего его снова чуть не стошнило, но перед ним был не Андерс, а Авелин — как всегда подтянутая, в полном доспехе и слегка насупленная. — С добрым утречком… — Сейчас полдень, Росса. Я рада, что ты пришел в себя, — голос капитана Хендир звучал холодно, но было видно, что она обеспокоена. — Я бы хотела поговорить с тобой — наедине и, если можно, снаружи. Хоук задумчиво смотрел на друзей: Авелин хмурилась, Изабелла язвительно кривила губы, Варрик вытащил колчан и пересчитывал стрелы, делая вид, что происходящее не имеет к нему отношения. Зелье все-таки помогло: Защитник поднялся и, держась за мебель, вышел в коридор вслед за капитаном. — Что такое, Авелин? — странно, но суровое выражение ее лица мгновенно сменилось замешательством и… жалостью? — Случилось что-то еще? — Я должна извиниться. Похоже, я сделала большую глупость — но я правда не знала, как поступить! — зашептала капитан Хендир. — И мне так неловко оттого, что приходится врать Андерсу… — Постой, говори прямо, — перебил ее Росса. — И перестань себя казнить — ты не могла вытворить ничего такого, что… — Это я попросила Каллена прийти сюда вчера вечером. Хоук остолбенел, уставившись на Авелин как на привидение. В мозгу закружился вихрь воспоминаний, среди которых он пытался выудить объяснение такому… поступку, но ничего не получалось. Оторопело моргнув, Росса попятился и прислонился к стене. — Т-то есть… — Ведь это моя часть плана! — вспыхнув, продолжала Авелин. — «Дружба с храмовником», помнишь? Я надеялась, что если капитан Каллен придет на пирушку, вы угостите его вином, а не тумаками! В этом не было бы ничего противоестественного! Но я ошиблась, просчиталась, и теперь все так запутано! — С ним явилось трое храмовников! — наконец выдавил Хоук. — Откуда мне было знать? Да, я должна была догадаться, что Каллен не отправится в Нижний Город один, но я думала… не знаю, о чем я думала, — и капитан Хендир совершенно расстроилась. — Все так веселились, даже Андерс, и я решила, что все получится! А сейчас я же не могу сказать ему — им обоим — что все подстроила! — По крайней мере, эти храмовники пришли не ради ареста, — выдохнул Росса: теперь он понимал, почему Каллен вел себя так миролюбиво, да и его люди не стали размахивать оружием. С одной стороны ситуация прояснилась, с другой — пополнилась новыми проблемами. — Но почему ты не предупредила меня? Ведь, если признаться, это я затеял драку. Если бы я знал, то… — Тогда бы точно ничего не вышло, — покачала головой Авелин. — Андерс бы наверняка заметил подвох и решил, что ты нарочно пригласил храмовников. Представляешь, к чему бы это привело? — но измученная фантазия Хоука отказывалась что-либо представлять, и он переменил тему: — А что ты сказала Андерсу? Вообще, как он… после вчерашнего? — Росса ожидал очередного рассказа о «посинении», но ответ Авелин вторично застал его врасплох. — Мне кажется, он очень страдает. Кроме того, я сказала, что он должен пойти и принести извинения капитану Каллену. Ох, Росса, не смотри на меня так! Если Андерс не извинится, это навредит всем, и в первую очередь ему самому! И ты тоже обязан… — Я попрошу прощения за нас обоих, — буркнул Хоук, — этого будет вполне достаточно. Мы были пьяны, Каллен поймет. Госпожа Хендир скрестила руки на груди. — Это не оправдание, а отягощающее обстоятельство, притом совершенно отвратительное! Вы издевались над капитаном Калленом перед его подчиненными, о чем знает уже весь город! Ну, по крайней мере, все военные в городе, — уточнила она. — Андерс должен доказать, что сожалеет о своем поступке, иначе наживет себе еще одного врага! — Врагом больше, врагом меньше — какая разница? — Росса начинал закипать. — Я не могу заставить его делать то, чего он не хочет! Ладно, я попробую спросить… посоветовать, но уверяю тебя: Андерс скорее прыгнет с башни, чем станет извиняться перед храмовником! — Это мы еще увидим, — то ли Хоуку показалось, то ли на губах Авелин вправду мелькнула улыбка. — Каллен с утра на площади возле Казематов, слушает новую легенду о драконе. Поставь себя на его место, — и капитан Хендир удалилась с чувством исполненного долга. Росса еще некоторое время потынялся в коридоре; ему нужно было прийти в себя после стольких «новостей». На миг ему почудилось, что Авелин просто хочет любой ценой выполнить свою часть задания, но Хоук тут же отмел эту мысль как самое гнусное подозрение. Значит, вот о чем они беседовали с Андерсом… что ж, попытка не пытка. «Комнатой напротив» оказалась коморка возле кладовой, находившейся рядом с лестницей. Окна в «Висельнике» были маленькие и не во всех помещениях, но Росса надеялся, что магу хватило света для того, чтобы не чувствовать себя в заточении. Однако, когда Хоук распахнул дверь, сердце у него сжалось: Андерс забился в угол, прижав колени к груди, и шевелил губами, будто разговаривал сам с собой. — Привет, — голос Защитника дрогнул; маг даже не взглянул на него. — Как ты себя чувствуешь? Я встретил Авелин, она… — Я знаю, я виноват. Ты это уже говорил. Хватит повторять — я признаю свою вину, я все исправлю. Нет, больше никогда, никогда, я обещаю, только не трогай Хоука. Не трогай его, я очень прошу — я все сделаю, все будет по плану, только не… — Эй! — Росса сел на корточки перед магом. Лицо Андерса было бледным, даже зеленоватым, руки дрожали. Хоук обнял его, стараясь успокоить; длинные пальцы вцепились ему в воротник, а над ухом все шелестело слабое: «Не обижай его, я сделаю все как надо, только не трожь его, хорошо?» — Со мной все будет в порядке, — шепнул Росса, и маг наконец немного расслабился. Наморщив лоб, он уставился в пол, собираясь с силами, а потом со вздохом посмотрел в глаза Хоуку. — То, что было вчера… Росса, мне нет оправданий. Справедливость, он… я никогда так себя не чувствовал. Он в бешенстве, грызет меня изнутри. Скажи, что мне делать? «Гнать его поганой метлой», — чуть не рявкнул Защитник, но прикусил язык. От его слов сейчас зависело слишком многое, нужно было как следует обдумать ответ. — Ты не виноват, это все ром, — проворчал он, чтобы выиграть время. Андерс снова вздохнул. — Я не должен был пить. Справедливость предупреждал меня, уже когда мы пришли, но я его не слушал, не хотел. Я самонадеянный болван, а теперь еще и предатель. Справедливость ошибся, что выбрал меня, — Хоук напрягся, но искорка надежды тут же потухла: — Я знаю, он сказал это сгоряча, но придется очень постараться, чтобы он вновь поверил в меня. — Прослежу, чтоб ты и близко не подходил к трактирам, — Росса пытался отшутиться, но в карих глазах напротив была лишь глубокая печаль и стыд. — Дело не только в этом. Хоук, я дал отвлечь себя от того, ради чего мы здесь — я и Справедливость. Фенрис прав: я позволил роскоши и радости затуманить мой разум. Это недопустимо — потерять столько времени. Поэтому мне придется расстаться с тобой, — он поднял руку и ласково погладил Россу по щеке. — На этот раз серьезно, Хоук: я вернусь в Клоаку, буду жить как раньше. Пусть Боудан соберет мои вещи и отнесет в клинику. Конечно, я всегда буду рад тебя видеть, как друга… — Погоди, — у Хоука кружилась голова; он абсолютно не понимал, что говорить и, главное, что делать. — Все не может вот так закончиться. — Кто знает, вдруг это и не конец, — улыбнулся Андерс. — Но я должен завершить дело, иначе перестану себя уважать, понимаешь? Возможно, если все удастся, Справедливость будет доволен и уйдет — он ведь тоже заслужил немного покоя. «Невинные жертвы, война, опала — это, по-твоему, покой?» Росса с трудом отвел взгляд и кивнул. Спорить сейчас не имело никакого смысла, вот только его переполняла бессильная злоба: на себя, на Варрика и всех остальных, кто участвовал в дурацкой затее. Теперь за магом никто не сможет уследить, он замкнется, окажется в полной власти проклятого духа и наворотит такого, откуда уже никто не выберется живым. — Это очень тяжело, но я… принимаю твое решение, — бесстрастно произнес Хоук. Хотелось вытрясти из Андерса все до последней голубой искорки, а потом слиться с ним до последнего спазма и стона на припухших губах, но держаться отстраненно оказалось не так уж сложно — Росса был как замороженный; он поднялся и сделал пару шагов назад. — Надеюсь, ты не откажешься иногда помогать мне? Ну, там, работорговцы, пауки, бешеные маги крови… — Все, что пожелаешь! Ты всегда можешь на меня рассчитывать и… — В таком случае мы сейчас пойдем и извинимся перед капитаном Калленом, — так же сухо продолжал Росса; Андерс удивленно приподнял брови. — Мы нагрубили ему, и вообще — надо поставить точку в этой истории. Андерс слегка побледнел и на мгновение заколебался. Хоук затаил дыхание, ожидая какого-то ответного движения, но маг, похоже, сделал окончательный выбор. — Авелин просила меня о том же — то есть, не просила, а требовала, — с некоторым смущением признался он. — Ей-то что, ведь храмовники и городская стража никак не связаны. Но раз ты настаиваешь… ладно, пойдем. Такая ложная покорность Андерса была куда хуже, чем ярость Справедливости. Росса будто видел, как маг воздвигал вокруг себя стены отчуждения — через силу, но настойчиво, упрямо, без оглядки на прошлое. Все это казалось бессмысленной жестокой игрой, в которой страдали они оба, но было ясно, что эти стены сейчас не пробить ни словом, ни кулаком. Только вот тепло Андерса никуда не исчезло; на подходе к Казематам Росса оступился, и маг по привычке поддержал его, взволнованно спрашивая, не болят ли старые раны. Защитник отрицательно помотал головой — болело только сердце, а еще спину между лопаток, где его коснулся Андерс, опалило жаром. Мой друг-отступник… Хоук еще не прочувствовал, но уже понял, каково им будет «дружить». Капитан Каллен был на своем посту на площади: правда, сегодня он сильнее обычного прятался в тени и с подозрением зыркал по сторонам. Неподалеку две девушки-храмовницы о чем-то оживленно болтали; мимо прошел сэр Эмерик, и его вежливый поклон показался капитану плохо скрытой издевкой. Увидев выходящих из-под арки Хоука и Андерса, Каллен вовсе позеленел и судорожно схватился за меч. — Какого демона… — губы рыцаря тряслись, глаза метали молнии. Росса смущенно кашлянул и подтолкнул мага вперед. — Капитан Каллен, я прошу у вас прощения за свое недостойное поведение, — пробубнил Андерс, глядя себе под ноги, как нашкодивший послушник из Круга. — Мне очень жаль, что так вышло — уверяю вас, подобное больше не повторится. — Еще бы — «не повторится»! Да как вы посмели... — из зеленого Каллен стал свекольно-багровым. — Я также хочу извиниться перед вами и вашими товарищами, — вмешался Защитник Киркволла; в его тоне звучало раскаяние, но взгляд намекал, что капитану лучше принять все их извинения, и как можно скорее. — Надеюсь, вы не откажетесь в знак примирения принять в подарок щит, который я привез из последней экспедиции? Прекрасная работа, выдержит любой удар. — Только не удар моей репутации, — горько заметил храмовник. — Впрочем, рано или поздно город узнает, что к чему, и тогда оправдываться будете вы, сэр Хоук. Что же касается вас, — он с досадой покосился на Андерса, — то вы окажете мне небольшую услугу. Я слышал, у вас что-то вроде лечебницы в Клоаке? — Да, это единственное место, где беженцы, наводнившие Киркволл, могут получить хоть какую-то помощь! — с вызовом бросил маг; от его напускной кротости не осталось и следа. — И я не позволю ни вам, ни кому бы то ни было уничтожить… — Ваш друг очень агрессивен, — протянул Каллен, пока Росса только что не за волосы тянул Андерса от греха подальше. — Вообще-то, у меня есть собака — благородное животное, но старое и больное. Я приведу ее в вашу «больницу»… скажем, завтра, — маг побелел от ярости, но каким-то чудом удержал Справедливость в узде. Капитан Каллен с наслаждением наблюдал эту внутреннюю борьбу: — Полагаю, вы не против? Замечательно! Сэр Хоук, мой слуга зайдет за щитом сегодня вечером, — храмовник коротко кивнул и направился в Казематы, крайне довольный собой. — Кто р-р-разболтал ему про клинику? — зарычал Андерс, как только капитан отошел на безопасное расстояние. — Лечить шавку рядом с людьми — как ему такое в голову пришло? Впрочем, я не удивляюсь: теперь любой негодяй будет знать, где я, чтобы… — Думаю, храмовники и так в курсе, где твое убежище, — перебил его Хоук. — Но если боишься, не рискуй — живи дальше у меня! — Но я не… нет, Росса, извини, — маг тут же помрачнел и даже сгорбился. — Чему быть, того не миновать: я не отступлюсь от своего решения и встречу все испытания, какие мне суждены. Но клянусь жизнью: пусть эта псина только оскалится на кого-то из беженцев — я ее отравлю на месте! «Это мы еще посмотрим», — мысленно повторял Хоук, пока они шли обратно к развилке в Верхний и Нижний Город. Прощаясь с Андерсом, он пожал ему руку и, с грустью глядя вслед любимому, задумался: а не была ли тут замешана капитан Хендир? В любом случае, магу этого лучше было не знать.