Миссия : " Затерянная деревня. Мир тумана "

Разорванные узы соединились вновь. От этого зрелища захватывало дух, а сердце болезненно сжималось от тоски и странной радости. Хотелось плакать и смеяться одновременно. Смеяться от того, что две сестры все же нашли друг друга, а плакать из-за того, что это случилось уже за порогом смерти. Ияэ крепко обнимала сестру. Саэ стояла с закрытыми глазами. Сейчас она тоже приняла облик обычного человека, а не призрака. Никто бы не поверил, что несколько минут назад эта девушка была жутким окровавленным трупом. - Ты говорила что-то о воле нашего отца, Ияэ, - сказала младшая из близнецов. Старшая осторожно отпустила сестру и протянула ей старый свиток, в котором были последние слова Мастера. Саэ прочитала его и замерла с широко распахнутыми глазами. Затем она подняла невидящий взгляд на сестру. - Это наша вина, Ияэ… Это мы виноваты в том, что Тьма вырвалась, - тихо прошептала девушка. – Мы погубили нашу деревню… - Нет. Ее погубила я, - старшая сестра положила руку на плечо Саэ. – Это я убедила тебя нарушить все запреты и бежать отсюда. В этом только моя вина. - А я не остановила тебя, хоть и могла это сделать. Мы обе несем ответственность за произошедшее. Я хочу исправить это. Не хочу, чтобы из-за меня страдали все те невинные люди, души которых сейчас заключены в этом месте. Я чувствовала их… Каждую из них, Ияэ. Они страдают… им больно… - Тогда нам помогут. Мы исполним волю отца и сможем снять проклятие, Саэ. Эта ночь станет последней. Скоро наступит утро. Я давно не видела солнца, сестра, - Ияэ улыбнулась. – Но сегодня все изменится. На этот раз ее улыбка была совсем другой. В ней была легкая грусть и надежда. - Пойдем, Саэ, - девушка кивнула в сторону экзорцистов. – Эти люди помогут нам. Нужно торопиться. Оба призрака спустились вниз, крепко держась за руки. Теперь двух сестер не сможет разлучить никто. Они должны пройти свой путь до самого конца, и встретить то, что предначертано судьбой. Как только близнецы поравнялись с экзорцистами, Саэ внимательно посмотрела на мечника. Она будто искала в нем что-то. Спустя пару мгновений девушка тихо произнесла. - Отпусти ее… В твоем сердце находится тьма, которая убивает тебя, хоть и дает силу. Ты был избран для того, чтобы пройти свой путь дважды. Первый путь уже завершен. Он не настоящий. Это лишь отголосок чужой жизни, тонущий в твоих снах. Сейчас ты идешь своей дорогой, но не можешь отпустить ее. Не ищи свое прошлое. Живи настоящим. Вы встретитесь в будущем, но сразу за этим последует разлука. Вы найдете друг друга, чтобы отпустить. Кровь и цветущий лотос… Твои глаза не обмануть даже шестью иллюзиями… Двигайся к свету сквозь свою тьму, мечник. Канда смотрел в глаза призрака. От каждого слова Саэ внутри все сжималось от болезненной надежды. Значит, он исполнит свой долг любой ценой. Рано или поздно мечник выполнит обещание, которое дал в прошлой жизни и встретит того человека, которого ищет целых девять лет. Когда-то его поиски закончатся. - Я найду ее, - Канда ухмыльнулся. – А остальное тебя не касается. Призрак грустно улыбнулся и едва заметно кивнул, направляясь к выходу. Японец хорошо чувствовал взгляды Лави, Лины и Шпенделя, но продолжал игнорировать их, следуя за близнецами. Они покинули дом Кирию, останавливаясь на пороге. Туман вокруг сгустился еще больше. Рядом со входом продолжали стоять шесть жрецов. Как только близнецы переступили порог, темные фигуры призраков склонились перед ними, выражая почтение Красавицам гробницы. Девушки легонько поклонились в ответ и приготовились следовать за своими мрачными сопровождающими. В тот же миг туман рядом с домом взметнулся и начал обретать человеческий облик. Канда отскочил от призрачной фигуры, но потом пораженно замер, видя, что лицо явившегося обретает знакомые черты. Мастер церемоний явился к дому Кирию. Его серая юката мягко колыхнулась, когда призрак сделал шаг в сторону близнецов. Девушки вышли немного вперед и поклонились. - Мастер, - тихо сказала Саэ. – Мы готовы. - Мы вернулись, отец, - Ияэ так и не отпустила руки сестры. – И мы готовы начать ритуал. В темных глазах призрака по-прежнему было пусто. Как и при жизни Мастер прятал все свои эмоции, ставя долг прежде всего. Мужчина кивнул и положил одну руку на плечо Саэ, а вторую на плечо Ияэ. Затем он произнес: - Красавицы гробницы могут спасти нашу деревню. Ваши души чисты и только вы можете уподобиться богам. Мой дом ждет вас. Начнем же тайную церемонию… Три жреца шли впереди девушек. Они указывали путь и оберегали Красавиц гробницы. За близнецами следовал Мастер церемоний. Он жестом позвал экзорцистов за собой. Служителям Бога ничего не оставалось, как идти за этой жуткой и мрачной процессией. Трое жрецов двигались позади них, замыкая шествие. От происходящего по коже пробегал холодок. Физическое чувство тревоги и обреченности усиливалось. Жрецы пели какие-то молитвы. Их голоса наполняли тьму и сплетались с ней, делая мрак еще более вязким. Звон колокольчиков на черных посохах заставлял сердце замирать в груди. Ритуал Малиновой жертвы произойдет… Тьма Адской бездны должна быть успокоена и напоена кровью. Смерть неизбежно ожидает всех в конце пути. От нее не убежать и не спрятаться. Остается лишь смириться и подчиниться воле избранной судьбы. Они рождены для того, чтобы умереть… Воздух стал очень холодным. Запах тлена и смерти витал вокруг, не давая спокойно дышать и вызывая ужас в потаенных уголках человеческой души. Пение жрецов становилось более громким. Казалось, что жуткие голоса призраков пронизывают все людское естество и острыми иглами впиваются в судорожно бьющиеся сердца. Церемониальная процессия направлялась к дому Мастера. Канда ощущал множество чужих холодных и жаждущих крови взглядов. Он осмотрелся по сторонам и почувствовал, как по его спине пробежал могильный холод. Призраки… Множество призраков стояли по обе стороны улицы. Изуродованные, сгнившие и лишенные человеческого подобия они вышли встретить жертвенное шествие. Мечник замечал черные провалы глаз и разинутых ртов, разорванные грудные клетки, с которых висели внутренности, дрожащие в предсмертной агонии тела… От них несло кровью и горько-сладким запахом гниющего человеческого мяса. Хотелось разучиться дышать, только бы эта обжигающе-тошнотворная смесь не попала в легкие. Канда слышал, как закашлялась рядом идущая Линали. Спустя мгновение девушка ринулась в сторону, глядя в темноту широко распахнутыми от ужаса глазами. - Остановись! – прошипел мечник, хватая ее за рукав и возвращая на место. – Пока ты идешь здесь – ты в безопасности. Если хоть на шаг оступишься – тебя разорвут! Это касается всех… Не смотрите по сторонам. Просто идите вперед, если не хотите погибнуть. Лави и Аллен заметно нахмурились, продолжая идти. Боковое зрение Уолкера улавливало множество призрачных силуэтов по обе стороны улицы, но он не хотел смотреть на них. Или просто не мог… Лави взял девушку за руку, а Аллена подтолкнул вперед. Теперь Ли шла рядом с Книгочеем, а Джокер остался с Кандой. Мечник даже не заметил перемены, так как его переполняло жуткое и до боли знакомое чувство. Где-то рядом находились Плакальщики… Процессия миновала врата и пошла по мосту через озеро. В этот раз там не было слышно плача и хрипов утопленницы. Ее тело висело в воздухе над мостом… Она так же не двигалась, застыв с жуткой гримасой на сгнившем лице. Никто не смел мешать ритуалу. - Спускайся вниз… - мечник дернулся и оглянулся. Этот голос не мог принадлежать никому из экзорцистов. Призраки пели свои песни и не обращались к японцу. Казалось, этот голос звучал внутри его головы. - Вниз… здесь нет света… - Канда встряхнул головой. В ней раздался мерзкий царапающий звук, будто что-то скреблось о череп совсем рядом с ухом. Спустя пару секунд этот звук исчез. В этот самый миг отворились врата, ведущие к дому Мастера церемоний. Жрецы без промедления шагнули туда. Рядом с дверью в сам дом застыли еще два жреца. Они отворили тяжелые створки и слегка поклонились, пропуская процессию внутрь. Экзорцисты хорошо помнили этот злополучный коридор. Именно в этом доме им пришлось столкнуться со смертельной опасностью. Каждый шаг навевал леденящие кровь воспоминания. Молитвы жрецов становились все более громкими. Монотонное пение заглушало звуки шагов по скрипучему полу. Канда чувствовал, что реальность медленно ускользает от него, оставляя ощущение тяжелого и давящего сна. Все вокруг потеряло всякий смысл, становясь размытым и ненастоящим. Значение имел только ритуал. Внутри японца росло липкое чувство обреченности и апатии к внешнему миру. Если бы ему сейчас сказали перерезать горло – мечник ни секунды не медлил бы. Тело становилось слишком тяжелым и двигалось с трудом. Канда чувствовал себя марионеткой, но он знал, что так нужно и сопротивляться нет смысла. Сейчас нет смысла ни в жизни, ни в смерти. Главное – исполнить долг. Внутри головы был вакуум. Думать удавалось с трудом, и все мысли казались смазанными на периферии сознания. Пустыми глазами экзорцист смотрел перед собой и чувствовал, как что-то зовет его. Нужно идти вниз… В глубокую темноту, куда никогда не попадали солнечные лучи. Туда, где холодно и пусто. Где нет чувств, желаний… где нет даже самой жизни. Только мрак и отчаяние, которые ложатся на душу обжигающе холодным клеймом. Линали боялась. Она дрожала словно осиновый лист. Сейчас реальным было только тепло крепкой ладони Историка. Страх рождался в глубине души девушки. Животный и бессмысленный… Она не понимала толком, чего боится, но подсознание судорожно толкало девушку развернуться и бежать без оглядки. В то же время китаянка понимала, что тогда она предаст своих друзей. Воля девушки боролась с ее страхом. Линали крепче сжимала ладонь Лави и продолжала идти вперед. Она уже не та маленькая девочка, которая постоянно плачет. Она – экзорцист Черного Ордена. Она должна быть сильной ради своих друзей, ради брата и ради тех, кого считает своей семьей. Даже если они там погибнут, Линали должна быть храброй. Она больше не отступит и постарается… нет, они все постараются вернуться живыми. Но ради этого нужно не сдаваться и идти вперед. Китаянка нахмурила брови и более уверенно шагнула в такую знакомую темноту. Она хотела бы больше никогда не возвращаться в этот дом, но судьба распорядилась иначе. Сейчас Ли готова была встретить ее лицом к лицу. Страх… только это чувство читалось в глазах Линали. Лави обеспокоенно смотрел на девушку, физически чувствуя, что она дрожит, словно то холода. Ему и самому было не лучше. Чувство паники и страха преследовало ученика Книгочея еще с дома Кирию. Он тоже видел призраков… Тогда его чуть не вырвало от запаха и вида раскуроченных гниющих трупов. Сейчас в горле стояла желчная горечь, а сердце внутри билось ужасающе быстро. Лави чувствовал себя животным, которое ведут на убой. Обреченность сковывала холодными цепями, заставляя задыхаться от безысходности. Самым страшным было то, что парень ничего не мог поделать со своими чувствами. Хотелось упасть и громко кричать, царапая трухлявый деревянный пол, лишь бы не слышать голоса жрецов. Они пели свои молитвы, в которых шлось о смирении, смерти, боли и страданиях. Хотелось зажать уши, но жуткие голоса будто пели внутри головы. Хотелось просто проснуться в библиотеке от подзатыльника старого Панды и понять, что все это оказалось очень плохим сном и что все хорошо. Младший Историк почувствовал, как сильнее сжалась ладонь Линали. Сама девушка была очень бледной, но дрожать перестала и уверенно шла вперед. Экзорцист едва заметно улыбнулся и попытался выбросить из головы лишние мысли. Не под стать Историку руководствоваться чувствами. Тем более, такими подавляющими. Происходящее здесь важно и необходимо записать все это для Панды. Аллен сжимал губы. Он смотрел в спину Мастера церемоний. Седовласый слышал странный шепот, доносящийся отовсюду. Он физически чувствовал боль и страдания. В груди щемило от этого жуткого чувства. Уолкер не хотел смотреть на призраков. Изувеченные души страдали… Не нужно было видеть их изуродованное подобие, чтобы понять это. От вида гниющих трупов становилось лишь больнее. Самым страшным было то, что сейчас Джокер Бога оказался бессильным. Он не мог помочь им и освободить от страданий. Шепот призраков казался мольбой о помощи, и хоть седовласый не понимал их языка, но его сердце чувствовало это очень четко. Души умоляли освободить их от гниющих оболочек и подарить долгожданный покой. А что сейчас мог сделать Аллен? Ничего… Просто смотреть на их мучения. Седовласый тяжело дышал. В груди болезненно сжимало сердце. Он дрожал от тех эмоций, которые сейчас чувствовал. Они проходили сквозь него, задевая душу экзорциста за живое. Джокер верил, что ритуал сможет освободить все эти души. Ради этого нужно идти вперед. Он обещал Мане, что никогда не сдастся. Поэтому сейчас Аллен готов был пройти сквозь тьму и отчаяние, лишь бы избавить все эти души от мучений. Седовласый чувствовал, как помимо воли из его проклятого глаза ручьем льются слезы, а сам он болит и жжет. Жрецы свернули налево, в дверь, которая имела замок с изображением бабочки. Через заваленную барахлом комнату процессия двинулась в коридор. Лави понял, куда они идут. Он никогда не забудет дорогу в башню, где ему удалось найти ключ от темницы, в которой была заключена Линали. От воспоминаний Книгочей вздрогнул. Призраки быстро миновали коридор и вошли в комнату с алтарем. Аллен поежился, вспоминая, как чуть не умер с перерезанным горлом в этой комнате, освещенной красными свечами. Интересно, Канда чувствует себя так же? Он перевел взгляд на мечника и вздрогнул. Глаза японца казались пустыми. Он шел вперед, но взгляд мечника сейчас напоминал взгляд мертвеца. - Канда? – шепотом позвал седовласый. Мечник повернул голову к нему и несколько секунд смотрел в серые глаза пустым взглядом. Создавалось впечатление, что на тебя смотрит кукла, а не живой человек. - Что с тобой? Что происходит? – таким же шепотом спросил Аллен, пытаясь понять, что произошло с темноволосым экзорцистом. Канда молчал и никак не реагировал. Джокер схватил японца за рукав формы и дернул. - Канда? Это не смешно… Что с тобой? - Прекрати. Здесь нельзя разговаривать, - тихим шелестящим голосом ответил мечник и начал спускаться по ступенькам вслед за Мастером. Тревога внутри Аллена усилилась. Он чувствовал, что с хмурым японцем что-то не так. Джокер физически ощущал, как от Канды исходил холод. Его рука… даже сквозь рукав плаща она казалась жутко холодной. Вскоре экзорцисты вышли в небольшой коридор, освещенный свечами на высоких железных подставках. Еще один поворот, и снова ступеньки, только теперь они поднимались вверх. Подозрения Лави оправдались. Призраки шли в башню. Прохладный ночной воздух дарил небольшое облегчение, после затхлости дома и запаха тлена, царящего там. Только вот небо затянуло черными тучами, и вся деревня, обычно залитая лунным светом, потонула во мраке. На фоне черного неба едва можно было различить высоченную башню. Мрачной тенью поднималась она в небеса, поглощенные Тьмой и забывшие радость солнечного света. Там, где путь разделился, процессия остановилась. Один из жрецов взял за руку Саэ, а второй Ияэ. Мастер обернулся к экзорцистам и жестом показал Канде и Аллену идти за Саэ, а Лави и Линали за Ияэ. Девушек подвели к квадратам, которые открывали двери в башню. Близнецы наступили на них, и вскоре механизм с тихим щелканьем открыл два входа. Линали подняла голову, всматриваясь в ночные небеса. Она судорожно и жадно вдыхала прохладный и влажный ночной воздух, будто пыталась надышаться им в последний раз. Еще один вдох и девушка шагнула в теплую вязкую полутьму коридорчика, освещенного несколькими свечами. С тихим скрипом дверь захлопнулась, ограждая все пути к выходу. Дороги назад больше нет… Близнецы вновь соединились рядом с большой кованной железом дверью. На этот раз их пропустили вперед. За ними встали Канда и Мастер церемоний. Жрецы же шли рядом с остальными экзорцистами. Девушки отворили дверь и шагнули внутрь башни. Внутри башня оказалась пустой и поднималась высоко вверх. В самом центре комнаты находился алтарь, вокруг которого стояли еще шесть жрецов. Они громко молились, подняв руки вверх и пошатываясь в своеобразном трансе. На алтаре горели свечи, и стояла большая чаша. Уолкер вздрогнул от ужаса, когда увидел, что она наполнена кровью. Весь алтарь оказался залитым багровыми каплями. Джокер видел, как в чашу что-то капало. Когда он поднял взгляд, то замер, не веря своим глазам. Вверху было подвешено человеческое тело. Его опутывали веревки, которые крепились к столбам, размещенным в каждом углу большого шестиугольника на деревянном полу. Было хорошо видно, что человек еще жив. Его тело час от часу дрожало в агонии, и сквозь звуки молитвы можно было услышать хрип умирающей жертвы. Кровь несчастного просачивалась сквозь веревки, опутавшие его тело словно кокон, и капала в широкую чашу, разбрызгиваясь по всему алтарю. Близнецов заслонили сопровождающие их жрецы. Им не дали увидеть происходящее. В тот же миг Мастер положил ладонь на плечо Канды и подтолкнул его к алтарю. Японец покорно шел, не оказывая никакого сопротивления. Остальных экзорцистов оттеснили подальше трое жрецов. Мечник подошел к чаше. Он отчетливо чувствовал запах еще теплой крови и каких-то благовоний. Жрецы внезапно прервали свою молитву и расступились, разрывая свой круг. Мастер церемоний подошел к чаше и окунул пальцы в алую вязкую жидкость. Затем он коснулся ими лба японца, вырисовывая на нем странные символы. Темноволосый экзорцист пребывал в каком-то жутком трансе. Он осознавал все происходящее вокруг, но что-то подавляло его волю, заставляя слепо подчиняться приказам. Вот теплая кровь тяжелыми каплями стекает с его лба, расчерчивая багровые дорожки по лицу, вот Мастер кладет свою ледяную ладонь на его глаза и закрывает их. Словно сквозь воду мечник слышит голос призрака. - Сияние тьмы Адской бездны выжигает глаза каждому, кто ее увидит. Плакальщики не должны видеть свет солнца. Им не нужны глаза… Сегодня ты послужишь для того, чтобы успокоить сердце тьмы и совершишь ритуал. Твое сердце во тьме, твои мысли во тьме… Его руки держат вверх ладонями. По ним разливается что-то теплое. Снова запах крови кружит голову. - Кровь невинных на твоих руках, но твоя душа чиста… Бездна принимает твое служение и покаяние… Мечник чувствует, как его голову сжимают холодные пальцы. Ее запрокидывают, и губ касается край какой-то посудины. Спустя мгновение рот наполняет металлический вкус теплой жидкости. Канда проглатывает ее… - Ступай же путем отчаяния! Забудь все земные тяготы и надежды. Здесь нет ничего… Пустота принимает твою душу. Смирись и прими ее ты… Канда почувствовал, что его отпустили. В тот же миг на глаза экзорциста легло что-то влажное и прохладное. Он склонил голову и отошел от алтаря. Японец чувствовал пространство вокруг себя так, будто видел его. Внутри головы отчетливо вырисовывались контуры комнаты, столбов, алтаря и даже каждой чашечки на нем. Мечник чувствовал биение сердец своих напарников. Они казались ему светлыми пятнами на фоне серого мрака. Рядом с ними находились холодные темно-синие сгустки. Это были мертвые жрецы. За ними прятались две фигурки, светящиеся теплым золотистым цветом. Чистые души близнецов сияли во тьме подобно солнечному свету… Никто из экзорцистов не мог увидеть того, что происходило с Кандой. Это пугало… Вот жрецы расступились и их провели к алтарю. Аллен краем глаза увидел мечника, стоящего немного поодаль от жрецов. Седовласый заметил, что лицо японца было вымазано кровью. Уолкер вздрогнул от отвращения и подсознательного страха. Он не понимал, что происходило вокруг. Джокер впервые в жизни чувствовал себя загнанным в ловушку зверем. Мастер окунул свои ладони в чашу с кровью и коснулся ими лица седовласого. Аллен едва подавил в себе желание отпрянуть. Его тошнило от запаха человеческой крови. Хотело вытереть лицо и не дать тяжелым каплям стекать по шее. Уолкер вздрагивал, зажмурившись. Он судорожно сжимал зубы, надеясь, что его не стошнит. - Жрецы должны молиться во время ритуала. Они будут просить богов подарить крылья малиновым бабочкам. Они не видят Бездну, но ее дыхание может испепелить их лица… - Лави побледнел от услышанного. Тем временем Мастер вымазал кровью лицо Линали. Девушка зажмурилась, но стойко терпела, сжимая руки в кулаки. - Кровь близнецов Алтаря защитит просящих и не даст Тьме коснуться их… Холодные руки призрака скользили по щекам рыжего Историка. От запаха крови стало трудно дышать. - Молитесь Богам о спасении. Стоя во тьме, обращайтесь к свету. Затем экзорцистов отвели обратно к близнецам. Линали широко распахнутыми глазами смотрела на подвешенное высоко над алтарем тело. Девушка зажала рот ладонями и поспешно отвернулась, пытаясь подавить рвотные позывы. Только сейчас китаянка поняла, чья кровь была на ее лице. Внезапно ей на плечо легла теплая ладонь. Ли рывком обернулась и встретилась взглядом с серыми глазами Уолкера. - Держись, - прошептал он одними губами и едва заметно улыбнулся уголками губ. Жрецы покинули алтарь, присоединяясь к церемониальной процессии. Рядом с алтарем остался только Мастер. Он замер, поднимая руки и начиная читать молитвы. Его голос эхом отдавался от стен башни и наполнял воздух. Близнецов окружили жрецы. Экзорцисты стояли среди них и напряженно ждали. Лави взглядом искал Канду. Он увидел его во главе всей процессии. Когда младший Историк присмотрелся, то почувствовал, что в его душе что-то похолодело. Глаза японца были плотно завязаны окровавленной тканью. Багровые струйки стекали с нее, скользя по скулам и щекам мечника. От такой картины бросало в дрожь. В тот же миг темноволосый мечник поднял голову и повернул ее в сторону Книгочея. Это было похоже на мощный удар. Воздух вышибло из легких рыжего парня, а сам он едва не закричал от разрывающей боли в голове. В его ушах звучал жуткий шепот тысячи голосов. Они плакали, умоляли, кричали от боли… Все это прекратилось, когда мечник отвернулся от напарника. - Лави, что произошло? – едва слышным шепотом спросила стоящая рядом Линали. - Н…ничего страшного. Просто голова заболела, - солгал экзорцист и попытался улыбнуться. - Ты слишком бледный… - Все в порядке… Без каких либо предупреждений жрецы пошли к двери, виднеющейся немного поодаль алтаря. На ней была выгравирована огромная бабочка и написаны тексты молитв. Экзорцисты поспешили вслед за жрецами и замерли перед входом в неизвестность. - Где Канда? – тихо спросила китаянка, испуганно оглядываясь. - Впереди, - хриплым голосом ответил Аллен, не отрывая глаз от фигуры в черном плаще, которая источала холод. - Открой дверь… - шипящий голос раздавался в мозгу, и все тело будто пронзили тысячи ледяных иголок. Мечник почувствовал что-то. Взгляд. Он поднял голову и повернулся в ту сторону, откуда смотрели. Это Лави… В голове мечника появилось давящее ощущение и жуткий звук царапания. Он увидел, как содрогнулся Книгочей. Ему больно… Но сейчас это не имеет значения. Нужно двигаться вперед. Канда отвернулся и пошел к двери. На ней алым светом светилось изображение бабочки. Таким же алым горели тексты защитных заклинаний. Японец подошел к замку. Его рука будто сама собой поднялась и легла на замочную скважину. По руке пробежала слабая дрожь, и в тишине послышался щелчок. Мечник отошел назад, и дверь медленно распахнулась, являя ступени, которые стремительно вели вниз. - Ритуал должен произойти… Спустись во тьму… Шаги вниз… Тело все такое же свинцовое, но ему нужно двигаться. Там, в глубине земных недр, что-то зовет и тянет к себе. Он прекрасно видит, не открывая глаз. Вот только горящие на стенах подземелья факелы раздражают и слепят. Тепло стало чуждым, как и свет. Нужно спускаться вниз… Воздух сгущается. Здесь трудно дышать и легкие болят, но так и должно быть. Последний путь в Бездну. Голову наполняют голоса. - Кровь.. нужна кровь. Кусаби не справился. Тьма рвется наружу! Их покаяния было недостаточно. Вниз… еще ниже… еще… Это и есть безумие? Он сошел с ума? Хотя… плевать. Нужно исполнить долг. Пустота внутри затягивает и не дает спокойно дышать. То, что внизу, успокоит ее. Там будет легче. Там нет света и тепла. Внутри что-то неимоверно болит… Эта боль очень странная… Нужно спускаться вниз… еще ниже и глубже… Церемониальная процессия спускалась вниз по каменным ступеням. Они казались бесконечными. Узкое подземелье освещалось светом факелов. Они лениво подрагивали, бросая мерцающие стены на темный камень. Воздух здесь был теплым и неприятно спертым. Кислорода не хватало. Экзорцисты с замиранием сердца думали о том, куда ведет эта дорога. Линали напряженно смотрела в спину мечника. Что-то было не так… При взгляде на японца девушка чувствовала почти животный ужас. Она не могла понять, что произошло. Это же их Канда. Вечно хмурый и ворчливый мечник, который все же способен на человеческие чувства, хоть и старательно прячет это…Но сейчас… сейчас что-то изменилось. Липкий холод прошибал тело всякий раз, когда девушка смотрела на темноволосого самурая. Ступеньки закончились. Теперь подземелье просто спускалось вниз под уклоном, уводя экзорцистов все глубже под землю. Монотонное пение жрецов, звяканье колокольчиков на их посохах и странные шепоты наполняли тишину. Эти звуки превращали ее во что-то жуткое, вязкое и противоестественное… Экзорцисты пребывали в состоянии сродни безумию. Дрожь, паника, страх, нежелание принимать происходящее… и обреченность. Понимание того, что никуда не убежать… Они больше не властны над своими жизнями… Казалось, что они шли очень долго… несколько часов, а то и больше. Вскоре впереди подземелье расширилось и превратилось в огромный зал. Около самого его входа стояли две огромных каменных стены. Они формировали узкий коридор, ведущий к центру огромной пещеры. Камень, с которого были сделаны эти стены, был сплошным, будто кто-то вырубил эти огромные валуны с одного куска породы и поставил в подземелье. Потолок пещеры губился во тьме, и оставалось лишь гадать, насколько уходят вверх эти каменные плиты. Впереди виднелся яркий свет, который освещал всю пещеру. Экзорцисты увидели, что посреди зала горит множество свечей. Они стояли на высоких железных подставках и просто на земле, формируя громадный круг. В самом центре этого круга стояло небольшое возвышение, покрытое кроваво-красным шелком. На нем находились две большие куклы-близнеца. Они стояли на коленях лицами друг к другу. Их черные кимоно были опоясаны багровыми оби, которые будто светились кровавым светом. Черные длинные волосы скрывали фарфоровые лица жутких творений. Аллен невольно вздрогнул, присматриваясь к замершим изваяниям. Однако процессия беспрепятственно миновала освещенный круг, направляясь к тому, что было скрыто за ним. В каменной стене подземного зала был черный провал еще одного коридора. Вход в него украшали тори ярко-красного цвета. С них свисало множество веревок, обагренных пятнами крови. От этого входа расползалась ужасающая ледяная аура. Она заставляла сердце дрожать и судорожно разгонять кровь по телу… Она заставляла чувствовать неизбежность смерти… Все умрут… Все исчезнут… Будь ты бедняком, или же величайшим правителем… Однажды твое сердце замрет, а твоя кровь запечется в жилах… Однажды и ты превратишься в кусок гниющей плоти, источающей яды и мерзкий запах смерти… Воздух будто дрожал и пронзал все тело тысячами иголок. Оттуда несло кровью и жутким запахом человеческого мяса. Этот запах вызывал ужас и отвращение, будя первобытные страхи в потаенных уголках человеческой души. Тьма этого коридора не принадлежала миру живых. Она пульсировала и двигалась, словно имела собственное сознание. Мрак был густым и окутывал тело словно туман. Все пространство этого места пропахло кровью, болью, страданиями и страхом… В этом месте чувствовалась последняя агония умирающего тела… холодного… бездушного и уже лишенного жизни… Узкие ступени спускались вниз еще на десяток метров… спустя которые начинался Ад. Вакуум. Густой и всепоглощающий… Это первое, что почувствовали люди, оказавшись на ровной поверхности Дна. Постепенно глаза привыкали даже к такой темноте. Впереди виднелся слабый свет, который падал откуда-то сверху. Сквозь тишину опять прорезались голоса жрецов. Через несколько метров процессия замерла. Жрецы впереди расступились и экзорцисты замерли, поглощенные страхом и обреченностью перед своей судьбой. Слабый свет падал вниз, выхватывая из мрака каменный пол, посреди которого зияла черная Бездна. На самом краю пропасти находился плоский камень, который в любой момент мог рухнуть в бездонную Тьму. В ее глубинах слышались толчки и оттуда раздавались жуткие царапающие звуки. Они звучали не только в недрах тьмы… Они звучали в голове, будто кто-то царапается о внутренние стенки черепа, пытаясь сломать его и вырваться наружу… Это безумие… Линали громко и истошно закричала, хватаясь за голову и падая на колени. Она впилась ногтями в свое лицо, судорожно царапая его. Лави стоял с широко распахнутыми глазами. Он сжимал кулаки, из которых каплями сочилась кровь. Багровые капли стекали также из ушей Историка. Аллен будто марионетка, которой перерезали ниточки, рухнул на пол и ногтями начал корябать холодный камень, оставляя на нем кровавые полосы. Молитва жрецов замерла, и тишина накрыла все вокруг. Экзорцисты будто одержимые мгновенно замерли, поднялись на ноги и встали рядом с призраками. Бездумными глазами смотрели они на происходящее вокруг. С мрака на противоположной стороне Бездны показалась высокая серая фигура. Изуродованное лицо с зашитыми ушами и глазами повернулось в сторону близнецов. Плакальщик явился… Пришло время… последней церемонии ритуала Малиновой жертвы. Саэ и Ияэ держались за руки. Среди тьмы они казались единственными источниками света. Снежно-белые кимоно будто светились в окружающем мраке, рассеивая его вокруг Красавиц гробницы. Они шагнули вперед… к Бездне и небытию. Как только близнецы сделали первый шаг, жрецы подняли посохи и ударили ими о землю. Звон колокольчиков на них сотряс мертвую тишину. Каждый шаг Саэ и Ияэ к Бездне сопровождался этим оглушительным звуком. Он будто отсчитывал удары пока еще живого сердца… Каждый удар посохов о землю неумолимо приближал небытие. Красавицы гробницы замерли рядом с камнем. Саэ с грустной радостью посмотрела в глаза сестры и осторожно опустилась на холодный камень. Ияэ дрожала. Не смотря на то, что они с сестрой давно мертвы и стали призраками, ей было страшно… Сейчас она чувствовал биение собственного сердца, которое вылетало из груди. Она чувствовала себя живой. Это могло значить только одно – Саэ тоже жива. В ее жилах течет кровь, а ее сердце бьется в груди. И сейчас Ияэ предстоит лишить жизни родную сестру. Руки старшей дрожали. Она сжала их в кулаки и с ужасом смотрела в глаза Саэ. Младшая из близнецов грустно и с болью улыбнулась, мягко беря руки сестры в свои и ложа их себе на шею. - Ну же… давай, Ияэ… - ее голос был подобен тихому шелесту. Колокольчики звенели быстрее, превращаясь в неистовую мелодию, которая заглушала все вокруг. - Я… Я не могу! – старшая попыталась одернуть руки. – Я не могу убить тебя… - Ияэ, - тихо позвала девушка. – Мы обещали друг другу всегда быть вместе. До самого конца. Но сейчас… сейчас ты должна отпустить меня. Это не навсегда. Это на время. Скоро мы снова встретимся. Не бойся… Мы были рождены для этого. Подари мне крылья, сестра… Улыбка Саэ была грустной, но в то же время преисполненной надеждой. Она перевела взгляд с лица сестры на маленькую точку света, виднеющуюся вверху. С левого глаза девушки сорвалась прозрачная слеза и скатилась по щеке, срываясь и падая в Бездну. Сейчас Саэ была живой. Она понимала и чувствовала это. Особенно остро чувствовался холодный камень под спиной и дрожащие руки сестры на ее шее. Сердце младшей Красавицы гробницы неистово и быстро колотилось в груди, частым пульсом стуча под пальцами Ияэ. В темп трепещущему сердцу ударяли о каменный пол посохи жрецов. Но даже сквозь этот шум Саэ слышала отчаянное рыдание сестры и ее дрожащий голос: - Прости меня, Саэ… - Прощаю… Она не отрывала глаз от точки света вверху. Даже когда ей стало нечем дышать, а легкие разрывались в попытке вдохнуть кислород. Сердце судорожно сжималось в груди. Все тело пронзила острая боль судороги…Умирать было больно… Пульс стучал под судорожно сжатыми пальцами. Зрачки сестры расширились, она захрипела, пытаясь вдохнуть воздух, но не сопротивлялась. Ее сердце бешено стучало, не желая расставаться с вновь обретенной жизнью… Она дрожала от судорог… Горячие слезы обжигающими каплями текли по ее щекам и срывались вниз. Ияэ тоже плакала… Громко, отчаянно… Но ее никто не слышал. Звон и стук слились в жутком грохоте… Ияэ не могла оторвать взгляд от глаз сестры. Тело еще раз непроизвольно выгнулось. В голове странно звенело. В глазах начало темнеть. Саэ прикрыла глаза, отстраненно чувствуя последнее судорожное сокращение сердца… Спустя несколько секунд оно затихло навсегда. Теперь она стремительно падала вниз, в объятия холодной смерти… на этот раз навсегда… Последний удар пульса… Все звуки затихают. Глаза Саэ опустели и закрылись… Она была мертва. Ияэ в ужасе разжала руки и отошла на пару шагов назад. Затем она рухнула на колени, не в силах оторвать взгляд от распластанного на холодном камне тела. На бледной шее Саэ остались багровые кровоподтеки от ее пальцев. Ияэ закричала… Громко, отчаянно… Она впивалась пальцами в каменный пол, сдирала ногти, кожу, но ничем не могла заглушить ужасной боли внутри… Канда видел близнецов, чувствовал их боль и отчаяние. Они проходили сквозь него… Он видел, как свет внутри Саэ угасал… Он исчезал медленно, будто испарялся из тела и поглощался окружающей тьмой. Последняя волна боли… предсмертная агония. С горла мечника вырвался нечеловеческий крик, который слился с криком Плакальщика… Экзорцисты пришли в себя. То, что происходило раньше, казалось ужасным ночным видением. Они видели все… и слышали все, вот только стояли и не могли шевелиться, будто находились под чьим-то контролем. Только сейчас Линали заметила, что по ее щекам безостановочно текут слезы, чертя белые дорожки на корке запекшейся крови. Всех троих била дрожь ужаса и отчаяния… Только что невинный человек лишился жизни… Тело Саэ лежало на краю бездны… Словно сломанная марионетка… На бледной и все еще теплой коже появлялись багровые следы. Ияэ продолжала рыдать, прижимая израненные руки к груди и не отрывая взгляда от тела сестры. Внезапно синяки на шее Саэ засветились и начали обретать смутные очертания. Все с замиранием сердца следили, как они приняли форму крыльев бабочки, сияющих рубиновым светом. Еще мгновение, и они шевельнулись… С шеи Красавицы гробницы вверх вспорхнула малиновая бабочка. Она сияла во мраке, кружа над Бездной, будто в насмешку над Тьмой и смертью. Ее крылья сверкали, рассыпая багровые искры… Ритуал завершен. Красавица гробницы взмыла вверх на крыльях бабочки, и стала богиней, которая защитит деревню от Тьмы и упокоит ее в Адской бездне… Она поднялась над болью и страданиями этого мира. Близнецы выполнили свое предназначение, ради которого были рождены в этом мире… Судьба свершилась… Бездна неумолимо звала. Оттуда слышались тысячи голосов. Все они говорили о покое, о смерти и завершении земного пути. Иногда голоса переходили в крики. Здесь нет жизни… Нет света и тепла… Только мрак и отчаяние, пронизывающие гниющую плоть… Бездна требует расплаты… Канда двинулся к телу Саэ. То же самое сделал Плакальщик. - Ее тело и кровь принадлежит Тьме, а душа полетит в небеса… - шипящий голос внутри головы… Мечник наклонился и взял тело девушки на руки. Оно было все еще теплым. От этого тепла внутри груди неприятно щемило. Плакальщик медленно подошел к Саэ и повязал на шею девушки пропитанную кровью полоску ткани. - Кровь Близнецов Алтаря откроет врата… Они служат колодцами для ритуала… - экзорцист слушал этот голос. – Тело – пустой сосуд… Затем японец шагнул к краю Бездны и отпустил остывающее тело Красавицы гробницы. Спустя несколько мгновений Саэ исчезла навсегда. Бездна приняла свою дань. Плоть и кровь канули в Бездну. Они не принадлежат этому миру… Тишину сотряс звон колокольчика. Бабочка еще раз пролетела над черным провалом и стремительно взмахнула крыльями, направляясь к выходу из подземелья. Ияэ поднялась на ноги и вымученно улыбнулась. - Я подарила тебе крылья, сестра… Лети к небесам и обрети покой, - по щекам девушки продолжали струиться прозрачные слезы, но она улыбалась… горькой и радостной улыбкой, от которой сердце сжимала щемящая боль. Трагическая судьба двух сестер привела их к завершению земного пути. Они пожертвовали всем, ради спасения невинных человеческих душ. Рок свершился, и круг Тьмы разорвался навеки. Бездна приняла свою последнюю жертву. Теперь нужно уходить. Оставаться здесь нельзя. Зло упокоилось навеки. Ритуал завершен. Он исполнил свое предназначение. Нужно следовать за малиновой бабочкой, мерцающей впереди. Голову сжимают тиски… грудь разрывается от боли… Где грань его безумия? Ияэ подошла к стоящему на краю Бездны мечнику. Она взяла его за руку и повела к выходу. Туда, где находились ступеньки, которые выведут их из этого мрака. - Идем, - тихо прошептала она. – Все уже закончилось. Саэ защитит нас и выведет отсюда. Послужив Тьме, возвращайся к свету… Аллен с нескрываемым беспокойством смотрел на Канду. Своевольный японец сейчас вел себя, будто кукла и покорно шел за девушкой. Его глаза закрывала плотная повязка. Она была набухшей из-за крови. Лицо мечника казалось серым и бесцветным. Он напоминал призрака, а не человека. Вот только теперь седовласый не чувствовал того ужаса и холода… Что-то отступило от темноволосого экзорциста. Оно осталось рядом с Бездной, позволяя Канде уйти… Малиновая бабочка сияла отчаянным ярким светом, уносясь прочь от тьмы и ужаса этого жуткого места. Она вела людей и призраков к свету… туда, где больше не будет Тьмы… Дверь в доме Мастера оказалась распахнутой настежь. Теперь ее ничего не держало. Жрецы и экзорцисты покинули дом. Они перешли через мост, миновали всю деревню, двигаясь за светящейся во мраке бабочкой. Следуя через лес, Аллен заметил, что сумерки стали не такими густыми. Они будто рассеивались, уступая место предрассветному полумраку. Сердце седовласого экзорциста стучалось быстро, гонимое пугливой надеждой и предчувствием. - Лави, Линали, мне кажется, или становится светлее? – Джокер посмотрел на девушку и парня, крепко держащихся за руки. - Да, Аллен-кун, - в глазах Линали застыли слезы радости. – Неужели мы выберемся? - Я хочу в это верить, - Лави широко улыбнулся. – Тем более… а ну-ка посмотрите вон туда! Джокер и китаянка посмотрели вверх и едва сдержали радостный крик. Часть неба, которая была скрыта густыми верхушками деревьев, приобретала светло-голубой оттенок, который пронзали желтые краски рассветного солнца. - Это рассвет! – заорал Уолкер, когда они вышли на возвышение над деревней. – Рассвет! Мы смогли! - Мы смогли! – Линали бросилась к Аллену, начиная обнимать его и плакать от счастья. Урааааа! – заорал рыжий Историк и сгреб в охапку обоих друзей. – Кролик жиииив! Панда, я иду к тебееее! Встречай меня, родная библиотекааа! Тем временем призраки тоже остановились. Ияэ продолжала держать Канду за руку, а он стоял, опустив голову. Жрецы стояли поодаль, наблюдая за происходящим. Экзорцисты замерли, забывая о своей радости. Их взгляд был прикован к мечнику. - Что с ним, Ияэ? – спросил Лави. – Почему он до сих пор не пришел в себя. Девушка молча улыбнулась и осторожно сняла кровавую повязку с глаз японца. Тот продолжал смотреть перед собой мертвым взглядом. Малиновая бабочка подлетела к мечнику и зависла в воздухе напротив его глаз. Тихий звук колокольчика раздался в тишине. Канда вздрогнул и прикрыл глаза. Затем он медленно поднял голову, осматриваясь вокруг. Его взгляд приобретал осмысленность и жизненный свет. - Ему досталось больше всех, но Саэ защитит и его душу, - старшая из близнецов с нежностью посмотрела на летающую вокруг мечника бабочку. – Тьма больше не властна над ним. Спасибо вам… Вы помогли всем нам. Теперь мы можем отдохнуть. Теперь мы свободны! Я так счастлива… Прощайте! Ияэ счастливо засмеялась и протянула руки к лучам восходящего солнца. Легкий порыв ветра поднял в воздух серебристые искорки, в которые превратилось тело девушки. Малиновая бабочка еще раз взмахнула крыльями и стремительно унеслась в небо. Следом за Ияэ в воздухе растаяли жрецы. - Прощай, Ияэ! – прокричал Аллен, поднимая голову к небу. – Будь счастлива там, рядом с Саэ! Он чувствовал, как его сердце щемило от радости и облегчения. Теперь они выберутся отсюда… Они вернутся домой. - Смотрите! – Линали широко распахнутыми глазами смотрела на деревню. Экзорцисты увидели среди узких улочек множество призраков. Они рассыпались пылью, которая уносилась к небу. - Они все свободны и могут почить с миром! – Лави счастливо улыбался. – Мы освободили их всех. - Спасибо вам, - за спинами экзорцистов послышался низкий хриплый голос. Ребята резко обернулись. К ним подошел Мастер церемоний. Его лицо было уставшим и равнодушным, но глаза светились радостью. - Вы исполнили мою последнюю волю. Возвращайтесь домой. Там вас уже заждались… - призрак улыбнулся и прикрыл глаза, уносясь к небесам. - Покойтесь с миром, Мастер, - тихо сказала Линали и экзорцисты склонили головы в почтении. Небо загорелось рассветным заревом. Над лесом и деревней восходило яркое ослепительное солнце. Стоя на краю обрыва, экзорцисты встречали такой долгожданный рассвет… Это небо было таким ярким. Синева обжигала своей красотой… Именно такой, какой она навсегда отпечаталась в памяти Канды…