Дориан

Гроза за окном давно закончилась, а я все никак не находил себе места. Не то, чтобы я гроз боюсь… Просто от грохота у меня сами собой уши к голове прижимаются. Инстинктивная реакция. Ну, я это так сам для себя объясняю. И других причин мне точно приводить не нужно. А вот что нужно – так это, чтобы Кинг наконец вернулся. Уже неделя пошла, как его нет, я тут уже от скуки и тоски всех домочадцев извел, благо, что оных в доме у Кинга проживает всего ничего: старый дед, который почти ничего не слышит, да Саю Рэй, дядя Кинга по отцу-омеге. Тот еще тип... Первое время я на него только косился, уж слишком суров был вид у Рэя, а потом ничего, привык. И даже рискнул как-то его стул в столовой известкой измазать. Разбираться со мной Рэй не стал, ибо не по рангу ему с малышней бестолковой возиться, зато потом я имел серьезный разговор с Кингом и, ох, как же мне стыдно было!! Так что я раз и навсегда зарекся даже в сторону его смотреть. Правда, даже обходя его десятой дорогой, я все равно доставал его до печенок. Ну шумный я, подвижный, не могу на одном месте часами сидеть! Когда Кинг дома, это не проблема, он быстро мою энергию в нужное постельное русло переправляет, но тут-то его седьмые сутки нет! Вот и шарахаюсь я от окна к окну, пугая своим тоскливым видом прислугу. А вот это уже плохо. Здесь в доме, который уже стал моим, меня любят. И как любимую омегу хозяина, и как меня самого. Признаться, из отцовского дома я уезжал с опаской. Ну, не привык я еще к мысли, что у меня теперь своя, взрослая и семейная жизнь. Что есть у меня альфа, о котором я вроде как заботиться должен. Первые дни вообще стрессом были, и Кинг от меня ни на шаг не отходил. Водил за ручку, как маленького, по дому, больше похожему на небольшой замок, да с людьми знакомил. С каждым разговаривал, делами интересовался, обо мне рассказывал. А я в это время рядом с ним столбом стоял. Но дня через четыре до меня, наконец, дошло, что, во-первых, выгляжу я глупо, а, во-вторых, мне здесь и с этими людьми жить. И если я не хочу портить настроение Кингу и себе, то нужно браться за ум. Не скажу, что все получилось с первой попытки, но через неделю я уже мог пройти по всем коридорам, не заблудившись, что было, кстати, большим прогрессом. Ну а потом природа таки взяла свое, и еще через неделю я скакал по лестницам и ходил по карнизам, задрав хвост. Правда, однажды Кинга чуть удар не хватил, когда он, вернувшись с охоты, увидел меня сидящим на карнизе третьего этажа, где я грелся, подставив солнышку наконец-то отросшие кисточки на ушах. Вечером Кинг здорово потрепал меня по загривку, и я пообещал, что больше никогда не сунусь на карниз. Но он это все равно зря. Ибо котенком я уже не был, но и до максимального своего веса-роста еще не дошел, чтобы от собственной тяжести сваливаться. К тому же с когтями-усами-ушами и прочими звериными конечностями и не только ими я управлялся великолепно. Но у Кинга был такой испуганный вид, что про карнизы, крыши и прочие подоконники я постарался забыть. Да и новое развлечение я нашел себе довольно быстро. Хотя если бы я знал, что в результате из-за него Кингу придется уехать так далеко и надолго, то даже близко бы не подошел к той двери. …Тяга к подвалам, подземельям, чердакам, схронам и подобным вещам у меня открылась еще в глубоком детстве, когда любимый старший братик решил показать мне «что-то интересное» и приволок в чулан под кухней. Он сам тогда только-только входил в пору созревания, гормоны в крови кипели, а в чулане том, как я теперь понимаю, прислуга устроила себе любовное гнездышко, которое брат и обнаружил. В общем, тогда стоны, вздохи и странные движения парочки меня не заинтересовали, а вот ящики, коробки, мешки, рухлядь и странные, на тот момент еще не понятные мне вещи привлекли гораздо больше. Разумеется, сдерживать свои исследовательские порывы я не стал. И даже тогда, когда, споткнувшись обо что-то, устроил переполох. Чего только я не находил в таких местах! И старинные книги, и давно утерянные драгоценности и заговоренное оружие, однажды даже наткнулся на истыканную иголками куклу и череп козла. Время шло, я рос, привычки и интересы менялись, а вот страсть к подземельям и чердакам осталась. Поэтому как только я в процессе изучения дома Кинга наткнулся на маленькую дверь, ведущую явно в подвал, сдержать порыв даже не попытался. И когда дверные петли заскрипели, сердце забилось от предвкушения чего-то нового и неизведанного. Должен сказать, ожидания мои меня не обманули. Ибо за дверью были ступени винтовой лестницы, уходящие куда-то вниз, в темноту. Разжиться факелом мне удалось довольно быстро, и уже через десять минут со времени моей находки я спускался по ступенькам. Сказать, что мне было интересно и страшно – не сказать ничего. Здесь было прохладно и пахло сыростью. Выщербленные ступеньки и покрытая слоем копоти каменная кладка стен говорили о том, что это место гораздо старше самого дома. Но все эти логические умозаключения делались моим мозгом словно без моего участия. Мне было интересно посмотреть, потрогать, прочувствовать, а все остальное оставалось где-то за гранью сознания. Не знаю, сколько я шел по запутанному лабиринту кажущихся бесконечными коридоров, но чем дальше, тем больше разрасталось разочарование. Ни скелетов, ни оружия, ни даже знаков пентаграмм – ничего. Только паутина колебалась от дуновения теплого воздуха, идущего от факела. А паутину я с детства терпеть не могу, между прочим. В общем, я уже почти повернул назад, когда заметил вдруг, как странно пляшут тени на стене и перевел взгляд на пламя факела. Оно горело ровно, сильно. Так, как и должно было. Я даже нашел его отблески на стене среди хаоса теней, которых, кстати, становилось все больше. Я сглотнул, осторожно огляделся, но вокруг меня были все те же стены и паутина. Но теперь все вокруг ощущалось совсем иначе. Это место больше не было пустым, но я по-прежнему ничего не видел. Мне стоило оттуда уйти сразу, как только я понял это. Но куда там… У меня от любопытства и будоражащего страха разве только искры из глаз не посыпались. Нет, правильно меня Рэй малолеткой считает. Никакого чувства самосохранения и ответственности. В общем, не особо долго думая, я оставил факел в кольце на стене и превратился, уповая на то, что звериная сущность поможет мне разобраться в том, кто же там такой невидимый выискался. Встав на все четыре лапы и стряхнув с шерстки прилипшую паутину, я огляделся и невольно поджал хвост. …Их было много. Гораздо больше, чем мне бы хотелось. Они были похожи на ожившие тени. Сгустки непроницаемой серости и хмари. Человеческие силуэты, человеческие лица и полное отсутствие души в темных провалах больших глаз. Они двигались хаотично, бестолково, сталкиваясь друг с другом и снова расходясь. Казалось, они не видели меня. Но спустя несколько мгновений после моего обращения их движение замедлилось, а потом и вовсе прекратилось. Остановившись, они все обернулись ко мне, и я невольно зарычал, пятясь. Когда одна из этих теней оказалась слишком близко, я ударил ее лапой, но когти прошли сквозь нее, а шерсть встала дыбом от омерзительного ощущения. Я прижался пузиком к холодному полу, пытаясь найти выход из сжимающегося вокруг меня круга. Мне придется бежать быстро. Очень и очень быстро, надеясь только на то, что мое звериное чутье поможет найти мне дорогу в темноте. Забавно, но, став зверем, страха я почти не испытывал. Только отвращение и непреодолимое желание выбраться отсюда. Я зарычал, подбираясь, и прыгнул туда, где, как мне показалось, скопление теней было меньше всего. С головой ухнул в мерзкую, дурно пахнущую и кажущуюся такой густой субстанцию, взвизгнул и оказался вне круга. Тени заворчали, задвигались, разворачиваясь, но ждать, пока они снова окружат меня, я не собирался и припустил со всех ног. Довольно быстро свет остался позади, и я очутился во тьме. Перешел на быстрый шаг, давая зрению возможность немного привыкнуть, а потом оглянулся. Теней позади себя я не увидел, но все пространство вокруг меня начало наполняться звуками. Шорохи, глухой стук, шепот и шелест… Что-то задело кончики моих ушей, и я, вжав голову в плечи, снова побежал, ориентируясь только на запах себя-человека, который все еще оставался в воздухе. Несколько раз я стукнулся о стенку, ушиб лапу и начал хромать. Костеря про себя собственное любопытство и давая слово больше НИКОГДА не лезть в подземелье в одиночку, я упрямо бежал к выходу, стараясь не замечать становящихся все громче звуков. Мне уже показалось, что повеяло свежим воздухом, как я уперся в стену. Помотал головой и, уткнувшись носом в каменную кладку, пошел вдоль, ища проход. Я шел и шел, а стена все не заканчивалась. Испугавшись, что попал в ловушку, я рванул в обратную сторону, но и там больше не было выхода. Взвизгнув, я завертелся волчком и замер, услышав смех, от которого вся шерсть на загривке встала дыбом. Прижав ушки к голове, я лег на живот и, пытаясь различить хоть что-то в окружившей меня темноте, отполз назад, к стене. А когда мне показалось, что тьма вдруг потекла, задвигалась – уткнулся мордочкой в лапы и отчаянно позвал Кинга, цепляясь за мысли о нем, как последнюю надежду и преграду перед ужасом, после которого контролировать себя я уже не смогу. И время вдруг словно остановилось. Дрогнула тьма, сжалась, и показалось, что воздух вокруг меня пошел трещинами, как разбитое зеркало. А потом этот мир взорвался. Светом, яростным рыком и жаром, который обнял меня, защищая. От поднявшегося следом воя и визга я жалобно мяукнул, но когда совсем рядом лязгнули стальные когти, я вскинулся и замер, не в силах поверить в то, что видел перед собой. …Они были похожи на огненный всполох. На Свет и Тьму, сошедшихся в смертельной битве. Слившихся в клубок, в котором невозможно было ничего различить. Но вот громкий болезненный стон отразился от стен, и клубок распался. Тьма отступила, вернулся воздух, но я вдруг забыл, как дышать. Я знал, чувствовал, что оставшийся Свет – Кинг. Его запах, его тревога, страх и нежность. А еще боль. Много боли. Он ранен? Одной этой мысли хватило для того, чтобы тело само совершило превращение. И как только я стал снова человеком, свет потускнел, стал тише, и я смог, наконец, увидеть того, кто, как я теперь думал, был моей судьбой. Длинный хвост, беспокойно хлещущий пол, когти, мощные лапы, крылья… Таких, как он, я видел только на картинках. - Грифон… - кажется, память сжалилась надо мной и выдала правильный ответ сама. И Кинг с ним согласился. Взмахнул крыльями так, что словно вихрь пронесся, и вдруг рухнул на пол уже человеком. Свет погас, и я снова остался в темноте. - Кинг! – я бросился к нему почти на ощупь. Застонал от боли в ноге, но послал ее подальше. – Кинг… - Я чувствовал его тепло, дотрагивался и отдергивал руку, боясь причинить еще больше неудобств. - Куда же ты полез, маленький… - глухой голос альфы был полон беспокойства и мягкого укора, а у меня слезы на глазах навернулись. Идиот… Как есть дурак… - Прости… - я чуть не всхлипнул, но сдержался. – Прости-прости-прости… Я вырасту, я другим стану, только не смей от меня уходить. Давай, нам выбираться надо… - Тише… - он в темноте нашел мою руку, сжал, и я послушно заткнулся. – Все хорошо будет, только не удирай снова. Я кивнул, забыв, что в темноте он моего движения не увидит, а потом вытянулся рядом и, обняв его руку, уткнулся носом в плечо. Сказать бы что-нибудь, но слова на язык не шли. Только и оставалось, что прижиматься губами к его ладони, да надеяться, что все с ним хорошо будет, с моим Кингом. Нашим спасителем стал Рэй, явившийся с факелами и слугами, которые вынесли Кинга наружу, да и меня заодно, ибо от холода нога совсем разболелась. Мне конечность только мазью намазали да перевязали, а вот к Кингу до вечера не пускали. Всю ночь я с ним просидел, ждал, пока он глаза откроет, а утром проснулся укрытый и раздетый, но один. И вот с тех пор семь суток минуло, я извелся весь, а от Кинга ни слуху, ни духу. А вдруг он меня больше видеть не хочет? Или еще что с ним случилось. Не от хорошей же жизни он на север подался. То порождение Тьмы, с которым он в подвале сражался, сломало его крыло, а лекари, способные с этой бедой справиться, только там и живут. Я в очередной раз покосился на уже почти очистившееся от грозовых туч небо и вздохнул. В день, когда Кинг покинул дом, Рэй впервые снизошел до моего общества. Устроил знатную головомойку, а потом, глядя на мое виноватое лицо и без того почти пустые глаза, сжалился и сказал, что Кинг обязательно вернется. Лекари севера славились своим мастерством, но путь туда не близкий. Первые три дня я переживал страшно, а потом Рэй принес мне парочку книг из фамильной библиотеки, и я наконец вспомнил, что грифоны, собственно, так давно стали легендой, что впору думать, что это мне показалось со страху. Но я верил своим глазам. Да и Рэй отрицать не стал. Так что на книги я накинулся почти с жадностью. В общем, все в этой истории было так, как я люблю. Старинный род, никогда не спящее зло и поголовно все герои. Отличные сказки. Чтобы продраться сквозь нагромождение пафосных слов и красочного вымысла, мне пришлось немало потрудиться и один раз даже рискнуть сунуться с вопросом к Рэю, но в результате картинка сложилась вполне ясная и, как я понял, недалекая от истины. Грифоны действительно были легендой. Считалось, что вымерли они давным-давно, из-за того,что все меньше рождалось омег, способных стать им парой, но, как оказалось, один род сумел выжить. То ли все дело в удачном стечении обстоятельств, то ли в том, что самой природе было нужно, чтобы детей ее кто-то от зла ограждал, но факт был. И Кинг, и отец его, и дед – все были грифонами. Жили в этом маленьком замке, построенном на фундаменте старой башни, в которую когда-то древние маги умудрились заточить Ночного Гостя, да стерегли, чтобы не выбрался он из своей тюрьмы. В книге не написано было, и Рэй не смог объяснить, почему так вышло, но боялся Ночной Гость только грифонов, света их не выносил. Что это за Гость и как он в наш мир забрел – в книге ни словечка не было, но я и не особо расстроился. Хватило личной встречи, чтобы решить, что скучать я по этому типу не буду. А вот то, как вообще в подземелье Кинг попал, мне было очень интересно. Об этом в книге тоже не рассказывали, зато Рэй поведал, что когда-то грифоны умели открывать порталы. Чтобы перемещаться быстрее, чем донесут их крылья, но со временем эта способность была утрачена. А у Кинга вот появилась. Он, как только Зов мой услышал, портал открыл, даже не поняв, что сделал. Инстинкт сработал, и нам всем с этим еще предстоит разобраться. Одной загадкой меньше. Правда, там других еще был воз и маленькая тележка, но главное я уже понял. Мой альфа – грифон, зануда и вредина. Самая любимая, но это уже другая история. И этой любимой вредине пора бы уже и домой вернуться. И объяснить, в конце концов, почему он так долго скрывал это от меня. Я слез с подоконника и решил скоротать время в купальне. Рысь во мне воду не любила, а я вот с детства неровно к ней дышал. Она меня успокаивала, почти убаюкивала. А спокойствия мне сейчас ох как не хватает. Так что я кинул еще один тоскливый взгляд в окно на дорогу и ушел в купальню. Быстро разделся и со стоном удовольствия погрузился в теплую воду. Можно было бы погорячее, но тут я сам виноват. Не прятался бы под одеялом от грозы, все было бы гораздо лучше. Откинувшись на бортик и вытянув ноги, я прикрыл глаза и расслабился, позволяя мыслям течь, как им вздумается. Несколько долгих благословенных минут в голове царила восхитительная пустота, а потом окружающая действительность словно размылась. Так что когда носа коснулся знакомый запах, я решил, что он мне снится. Как и скрип двери, легкие шаги и волнение воды. Правда, жадный, глубокий поцелуй сном точно не был. Открыв глаза, я вскинулся и тут же оказался в сильных, знакомых и долгожданных объятиях. - Кинг! Кинг… - Я вернулся, малыш, - он смотрел на меня своими темными глазами с таким обожанием и любовью, что у меня все заготовленные недовольные слова испарились. Я был счастлив, а весь остальной мир мог подождать. Впрочем, соскучился за эту неделю не только я, судя по тому, с какой жадностью Кинг принялся ласкать меня. Он изучал ладонями каждый изгиб, каждую впадинку, словно пытался вспомнить. Не отпуская моих губ, он подхватил меня и, усадив на бортик, опрокинул на спину так, что я оказался весь перед ним, его глазами. Раскрытый, доступный, беспомощный. Закинув мои ноги себе на плечи, он принялся терзать меня ласками, от которых вспыхнули, кажется даже кончики волос. Я чувствовал его язык в себе, его пальцы. Он вылизывал меня так, словно я был чем-то очень вкусным и сладким. И пусть я никогда не отличался особой стыдливостью, такая открытость смущала меня. Правда, очень скоро я забыл обо всем. Я стонал, вскрикивал, всхлипывал, но, каждый раз подходя к краю, так и не делал шаг. Кинг, остро чувствовавший меня и мое удовольствие, всегда останавливался за секунду до. Я разочарованно шипел, грязно ругался, но в ответ слышал только ласковый смех, и все начиналось сначала. Я уже был готов умолять об освобождении, как Кинг остановился вдруг и потянул на себя. Я покорно соскользнул к нему и с громким стоном принял его в себя. И в этот момент мир окончательно был отправлен ко всем демонам. Все, что мне было нужно – это чувствовать, как Кинг входит в меня снова и снова, сильно, глубоко, так сладко… …Мы повторили, когда нашли в себе силы выбраться из купальни и добраться до кровати. И еще раз – в нашей гостиной у камина, куда Кинг отошел подбросить дров, а я увязался за ним, не в силах отпустить. Наша ночь была наполнена стонами, любовной чепухой, произносимой еле слышным шепотом и звуками поцелуев. Мой альфа был дома, рядом со мной; он был здоров, полон сил, и я был счастлив. И даже тот факт, что Кинг скрывал свою истинную сущность так долго, перестал меня волновать. Я знаю, что он все равно рассказал бы мне. Знаю, как сильно он беспокоится за меня. Как любит и бережет. И то, что мне нужно наконец повзрослеть – знаю тоже. Но этим я займусь когда-нибудь потом. А сейчас почему бы не повторить еще разок?