Пройдет.

- Я люблю вас, сенсей, - негромко, но четко произносит куноичи отчаянно краснея то ли от смущения, то ли от выпитого алкоголя. - Такое бывает: молоденьким девушкам часто нравятся мужчины постарше. Это пройдет. - саннин снисходительно улыбается и осушает еще одну стопку. - А если не пройдет? - Я слишком стар для тебя. Какаши тихо фыркает, но спорить не берется. Ей восемнадцать, а ему почти сорок. А еще она знает, что Джирайя любит другую. Но сердцу не прикажешь. Она, буркнув себе под нос что-то не слишком цензурное, соскакивает со стула и, опираясь о колени мужчины, пытается его поцеловать. Он не отвечает, а только немного хмурится. - Ты пожалеешь, Какаши. Она немного пьяно улыбается и подается вперед, смазано целуя скулу, и горячо выдыхает в ухо. - Ошибаетесь, но даже если и так... пусть. Не в правилах Джирайи было отказываться, если девушка хочет, тем более, если она так красива и настойчива. И он не сопротивляется не слишком умелым поцелуям, а даже, напротив, отвечает и помогает снимать с него одежду. У нее чертовски холодные руки и этот контраст возбуждает еще сильнее. Но он не спешит, усаживает ее себе на колени и, пожалуй, издевательски медленно освобождает обманчиво хрупкое тело от форменной одежды. Блуждая мутным взглядом по бледной шее, плечам, груди Джирайя с тоской осознает, как много у такой юной девушки шрамов, и в голове снова возникает целый ворох совершенно не нужных сейчас мыслей. Он приходит в себя от протяжного тихого стона, девушка елозит и шепчет что то нечленораздельное, тяжело дыша. Как они оказываются на жесткой кровати, она не помнит, но стальной вкус собственной крови из прокушенной губы отчетливо врезается в память, равно как и ощущения, из-за которых хотелось провалиться сквозь землю от стыда, и желание, которое перекрывало все остальное. Она стонет громко и комкает пальцами простыню. Он тихо рычит, кусая ее шею, плечи, губы - все, куда может дотянуться. Едва не теряя сознание, девушка, выгнувшись, сжимает его мышцами так сильно, что мужчина не сдержавшись глухо стонет. Чуть позже он уже стоит под холодным душем, желая поскорее получить разрядку, которую так требует тело. Саннин еще долго стоит под прохладными струями воды, приводя в порядок мысли и дыхание. Когда он покидает ее дом, Какаши уже крепко спит и едва заметно улыбается чему-то. И Джирайя уверен, что будь он лет на десять или пятнадцать моложе, то он бы ответил на ее чувства - ведь эта любовь к подруге детства уже давно не была ею, скорее привычка. А пока он будет жить и ждать очередного повода посетить любимую деревню, что бы убедиться, что эта девочка ждет его, древнего для нее старика. Или все таки это пройдет?